Джинни Миккелсон ссутулилась возле торгового автомата, сжимая обеими ладонями стакан с горячим кофе. Внутри ее царил безраздельный холод, пока она ждала, когда Гленна закончит разговаривать с врачами. Бродерик уже уехал – Джинни его видела, и он был мрачнее тучи.

Вот и что теперь делать? Муж ее дочери оказался мерзавцем. Процесс слияния компаний уже запущен, а что будет с их отношениями с Джеком, теперь неизвестно. Она еще никому не сказала о ссоре. А теперь, с этим ребенком, все стало еще сложнее. Как жаль, что отцом девочки оказался не Бродерик.

Теперь эта девочка – член ее семьи. Но как к этому отнесется Джек?

Бродерик сказал, что по-прежнему любит малышку, но они с Джеком больше не вместе, и как теперь все будет, непонятно. Джинни думала, что ей не суждено пережить ничего более болезненного, чем смерть собственного мужа и вдовство ее дочери. Но она ошибалась.

Тут Джинни услышала у себя за спиной знакомые шаги, спокойные и размеренные. Джек.

– Джинни, нам нужно поговорить.

Она закусила губу и посмотрела на дверь кабинета.

– Гленна…

– Там ее братья. – Он протянул ей ее куртку. – Как только она освободится, они тебе сразу же позвонят. Пойдем наружу, у меня голова лучше варит на свежем воздухе.

Она выбросила стакан из-под кофе в мусорный контейнер и надела парку.

– Хорошо. Мне тоже хотелось пройтись.

– Я так и подумал, – ответил Джек, идя впереди нее и открывая дверь в небольшой внутренний дворик с дорожками и лавочками, очищенными от снега. – У нас довольно много общего в отношении к жизни. – Он вдруг обнял ее и притянул к себе. – Я люблю тебя такой, какая ты есть. Суровую бизнес-леди и одновременно – человека, умеющего ценить природу и нашу землю.

– А жизнь тем временем проще не стала, – ответила Джинни. Ей не хватало разговоров с ним, возможности обсуждать все до мельчайших деталей. Ей всегда была интересна его точка зрения, как и наоборот. Может быть, не стоило принимать такие поспешные решения?

– Я полагаю, не в первый и не в последний раз. Наша жизнь вообще не слишком проста, если ты не заметила. Но есть только один путь, чтобы преодолеть все эти сложности.

– Да? И какой же? – Она посмотрела на него снизу вверх.

– Вместе.

– Джек…

– Джинни, ну погоди, послушай меня. Я не собираюсь отрицать твои сомнения. Честно говоря, перспектива рассориться с кем-то из своих детей пугает меня до смерти, – торопливо выговорил Джек. – Уж я-то знаю, что упрямством они мне не уступят. Но еще я знаю, что мы с Мэри всегда следовали нашим принципам и воспитали из них достойных людей. Думаю, относительно твоих отпрысков это тоже справедливо.

Джинни кивнула. То, что он говорил, звучало вполне разумно. Но можно ли доверить ему разрешить эту ситуацию?

– Значит, ты должна согласиться с тем, что они вполне способны понять смысл того, что мы делаем. И нам не нужно сворачивать с курса. – Он прикоснулся к ее щеке. Его перчатки были слегка колючими, но прикосновение – нежным. – Я люблю тебя. И хочу провести с тобой остаток своей жизни. И я знаю, что ты тоже меня любишь – настолько, что даже пыталась уйти от меня, потому что, по какой-то парадоксальной логике, ты считала, что мне так будет лучше.

Джинни сморгнула набежавшие слезы.

– Я не хочу, чтобы тебе пришлось из-за меня страдать.

– Джинни, любимая. Я никогда не смогу из-за тебя страдать. Когда мы вместе, я бесконечно счастлив. Так что единственный способ сделать так, чтобы я действительно страдал, – это меня покинуть. Будь рядом со мной.

– Ты уверен? – спросила Джинни. Возможно, она просто хотела услышать это еще раз, чтобы наконец отбросить сомнения и беспокойство.

– Абсолютно.

– Ну тогда ладно. – Она кивнула.

– Мы сыграем свадьбу, как и запланировали, – твердо сказал Джек.

– Хорошо. – Джинни рассмеялась. До чего же он все-таки упрямый! Хотя и она не менее упряма. Просто так получилось, что они хотят на самом деле одного и того же.

И они скрепили договор поцелуем. Джинни поражалась, насколько разнообразными были их отношения: здесь и страсть, и дружба, и взаимопонимание, и уважение…

Он прижался к ней лбом.

– Наши дети непременно разберутся, что к чему, а мы будем рядом, чтобы помочь им в сложные времена. Как сейчас. Мы просто должны быть открыты к тому, чтобы выслушивать их и поддерживать. Джинни, они все поймут, я верю в это! – с нажимом повторил Джек.

– Да, я тоже так думаю.

Джинни вдруг осознала, что, хотя у них и не будет общих детей, они смогут наслаждаться появлением общих внуков. Собственно, это уже произошло – маленькая Флора теперь стала полноправным членом обеих этих семей, объединяя их.

Флора – не его дочь.

И он снова потерял Гленну.

Бродерик стоял на причале, опираясь на ограду, и раздумывал, не отправиться ли обратно в домик на заливе зализывать раны. Его куртка была плотно застегнута, а шляпа глубоко надвинута на брови, чтобы противостоять сильному ветру. В воде залива плавали осколки льда, почти как осколки чувств в его душе.

Когда секретарша вызвала Гленну, тем самым сделав очевидным ответ на вопрос, Бродерик не смог дольше оставаться в больнице. Он отдал девочку Шане – хотя ему отнюдь не хотелось с ней расставаться – и вышел прочь.

Вообще-то ему стоило испытывать облегчение. Можно спокойно вернуться к прежней жизни, не отягощенной никакими младенцами. Но Бродерик почему-то не радовался. Вопреки своей воле, он начал привыкать к тому образу жизни, который они с Гленной вели в последние дни.

Это стало для него частью семейной драмы. Он понял, что хотел бы, чтобы обе они оставались в его жизни вне зависимости ни от чего. Но он понятия не имел, как мог бы этого добиться. Побелевшее лицо Гленны, когда она поняла, что ее покойный муж действительно ей изменил, стояло перед его внутренним взором. Неужели теперь она сможет ему доверять?

Так что Бродерик не нашел ничего лучше, чем просто уехать из клиники, чтобы дать ей возможность побыть в окружении близких.

Он изо всех сил сжал перила, так что у него даже заболели ладони. Холодный ветер бил ему в лицо. Обычно пребывание на природе заставляло его голову проясниться, но сейчас ничего не помогало. Он сделал глубокий вдох, и ледяной воздух ворвался в его легкие. Ему хотелось бы стереть с лица Гленны это выражение невероятной боли, но он не мог ей помочь, как и не мог сделать Флору своей биологической дочерью.

Сильный порыв ветра чуть было не унес шляпу с его головы, но он успел ее перехватить. Он снова вздохнул и посмотрел вдаль, на мрачные горы. До чего же быстро все изменилось. Достаточно было всего одного предложения, чтобы все перевернуть с ног на голову.

Вдруг чья-то рука легла на его плечо. Он понял, кто это, даже не оборачиваясь.

Гленна.

Как она успела так быстро к нему приехать? Она убрала руку и встала рядом с ним на причале, тоже взявшись за ограждение. Ее фиолетовая куртка была плотно застегнута, на голове был капюшон, из-под которого выглядывали кончики волос.

Он произнес голосом, охрипшим от долгого молчания:

– А где Флора?

– Она с новыми родственниками. – Гленна указала на особняк Стилов.

– Почему ты пришла?

– Хотела посмотреть, как у тебя дела. Ты так быстро уехал, что мы не успели поговорить.

– А о чем тут еще говорить? И так понятно, что в ближайшее время к тебе лучше не приближаться. Разве не так?

Гленна поморщилась.

– Не совсем. Я не слишком хорошо себя чувствую, это правда. Но это не значит, что я не хочу тебя видеть.

Она очень аккуратно выбирает слова. Впрочем, не ему было ее судить – он ведь сам поступал точно так же, не желая брать на себя лишние обязательства.

– Ну, я рад хотя бы тому, что ее отец – не кто-то посторонний. Вы точно сможете о ней позаботиться.

Гленна положила руку в перчатке поверх его руки.

– Бродерик, мне правда жаль, что она не твоя дочь. Я вижу, что ты расстроен.

– Почему это? А вдруг я вне себя от облегчения? – огрызнулся Бродерик, хотя на самом деле отнюдь не чувствовал такой бодрости.

– Не прикидывайся. У тебя все на лице написано.

Но Флора была не единственным существом, боль от потери которого разъедала душу Бродерика. Он успел привязаться к самой Гленне, но теперь он знал, что все кончилось.

– Ну ладно, ты права, – с неохотой признал он, вспоминая, как заливисто девочка умеет смеяться. – Но я уверен, что ты прекрасно справишься с ее воспитанием. Ты взрослая и ответственная женщина. Моя помощь тебе совершенно не понадобится, – мрачно выговорил он, делая вид, что его все это не особенно задевает.

Гленна сперва удивленно приподняла одну бровь, но затем ее лицо стало маской спокойствия, привычной для собраний совета директоров.

– Честно говоря, я пока несколько ошарашена случившимся. И я не стала бы отказываться от помощи.

Неужели она всерьез рассматривает возможность воспитывать ребенка вместе с ним, даже несмотря на ту правду, которую только что выяснила?

– Но ты мне не доверяешь. Твой муж обманул тебя. Что бы я тебе ни говорил, ты все равно не сможешь доверять мне по-настоящему. А если так, то отношения между нами невозможны.

Гленна нахмурилась.

– Вот только не надо валить все на меня. Вообще-то это была твоя идея – построить отношения без эмоциональной вовлеченности. А теперь, когда я согласилась, ты готов бежать на край света. Или лететь.

– Что, ты теперь еще и мысли читаешь? – огрызнулся Бродерик. На самом деле она была во многом права, но это только еще больше бесило.

– Бродерик, я вообще не понимаю, чего ты от меня ждешь, – устало сказала Гленна.

Теперь, когда, казалось бы, он получил все, что хотел, он вдруг понял, что на самом деле хотел совсем не этого. Ему больше не нужно было домашнее партнерство или совместное родительство – он хотел получить ее любовь, всю, без остатка. Но Гленна любила человека, который ее предал даже после собственной смерти, и Бродерик не мог представить, что после этого она осмелится полюбить кого-то еще.

– Гленна, мы только мучаем друг друга. Ни к чему хорошему этот разговор не приведет.

Практически исполнив то, о чем говорила Гленна, он повернулся и почти бегом направился к самолету. Сел за штурвал и взмыл в небо, даже не задумавшись о том, куда полетит. Главное было – прочь.

Гленна чуть было не расплакалась, глядя, как самолет Бродерика исчезает из вида. Ее с таким трудом выстроенная эмоциональная защита рушилась.

Бродерик ее бросает.

Это было невероятно больно.

Как он может так поступить? Она была растеряна и не понимала, что теперь делать. Ее охватила невероятная усталость. За сегодняшний день она столько пережила, что, похоже, ее силы почти закончились.

Но она почему-то, даже несмотря на все случившееся в больнице, думала, что, если она поговорит с Бродериком, все наладится. Они что-нибудь придумают, и все будет хорошо. Один Господь знает, чего ей стоила эта попытка сразу после осознания предательства Грега. Но она все же это сделала.

А Бродерик даже не захотел ее слушать.

– Не хочешь пойти порыбачить? – из-за спины вдруг раздался низкий скрипучий голос.

Джек Стил?

Гленна обернулась, и действительно – на причале стоял именно он. Она даже не заметила, как он подошел.

Ее крайне удивило это странное предложение. Она повернулась на пятках; Джек во флисовой куртке стоял с двумя удочками в руках.

– Простите, сэр… Вы хотите, чтобы я пошла с вами на рыбалку?

– Ну да, – усмехнулся он. – Моим дочерям, например, нравится. Думаю, ты тоже быстро освоишься. – Он протянул ей одну из удочек.

– Я не возражаю. Меня просто удивляет, э-э-э… такой способ налаживать отношения. – Она нервно прикусила губу и покосилась на то место, где еще пару минут назад стоял самолет.

– Это говорит только о том, что ты совершенно не знаешь меня самого и членов моей семьи, – проворчал Джек. – Давай пройдемся немного дальше, а то здесь мой сын всю рыбу распугал. Потерпи немного, ладно? Это в конечном итоге будет полезно и тебе, и мне, и моему сыну.

Они медленно шли по деревянному причалу, шагая в такт. Яркое полуденное солнце поблескивало в воде. Гленна сухо рассмеялась:

– При всем уважении, сэр, не то чтобы у меня был выбор. Вы женитесь на моей матери, так что нам в любом случае придется довольно часто видеться.

Они вышли за пределы основного причала и поднялись на специальную, уходящую подальше в воду платформу для рыбалки. Гленна взяла ведерко с наживкой и сунула руку в прохладную воду, выбирая подходящую рыбу. Потом насадила ее на крючок и забросила удочку. Раздался звук разматывающейся лески.

Джек Стил прищелкнул языком.

– Ничего себе. Я не знал, что ты умеешь рыбачить.

– Отец научил. Когда компания только начиналась, всю прибыль он вкладывал в ее развитие. Тогда мы много охотились и рыбачили, чтобы экономить на продуктах и хорошо питаться. Разве мама вам не рассказывала?

Гленна немного смотала леску, катушка крутилась с успокаивающим звуком.

– Хм, ну, не в таких подробностях. – Джек Стил тоже забросил удочку. – Кажется, теперь мы все будем питаться просто отлично, а ты будешь нашим главным добытчиком. Морозилка никогда не опустеет.

– Такая рыба вкуснее свежей. Если уж я хожу на рыбалку, обычно мы раздаем остатки улова сотрудникам.

– Разумно.

– Но теперь у нас такая огромная семья, что, мне кажется, с этим стоит погодить, – сказала Гленна. – В моей голове до сих пор не помещается, что мы с вами уже практически родственники. – Она снова посмотрела в сторону горизонта, куда скрылся Бродерик.

– Обеим нашим семьям пришлось многое пережить, – заметил Джек Стил, глядя ей в глаза. Гленна молча кивнула. Его удочка вдруг задергалась, а потом успокоилась, похоже, рыба съела наживку, а на крючок не попала. – Но у меня есть один вопрос.

– Да? И какой же? – спросила Гленна, сматывая леску и снова забрасывая удочку. Поплавок упал в воду с легким плеском.

Она думала о Бродерике, который в одиночестве вернулся в тот удаленный дом. Ей хотелось быть рядом с ним, помочь ему. Черт побери, она не хотела, чтобы их отношения заканчивались! Возможно, поэтому она первым делом отправилась сюда, на причал, а не в свой собственный дом.

Джек слегка наклонил голову и с улыбкой посмотрел на Гленну.

– Почему ты все время называешь меня «сэр»?

Гленна растерялась.

– Э-э-э, ну… а как вас еще называть? Мистер Стил? Босс?

– Ну, по крайней мере, не «твердолобый баран», и на том спасибо! – Они, не удержавшись, оба расхохотались. Сейчас вся эта история с семейной враждой казалась очень далекой и ненастоящей.

– Ну, на самом деле я просто не знаю, как вас называть, – отсмеявшись, сказала Гленна.

– Можно просто Джек. Хотя, конечно, дело за тобой.

Его поплавок вдруг ушел под воду, Джек некоторое время боролся с рыбиной, а затем вытащил из воды довольно крупную форель.

– У нас еще будет время для того, чтобы наладить отношения, – продолжал он. – Теперь мы – одна семья. А семья для меня все.

Бродерик был частью ее семьи. Бродерик – человек чести, и он никогда не станет ее обманывать. Нужно объяснить ему, что она вовсе не собиралась его отталкивать из-за проступка совсем другого человека.

Гленна повернулась к Джеку.

– У вас в семье есть кто-нибудь еще, кто может водить самолет?

За последнюю неделю этот дом наполнился огромным количеством воспоминаний.

Конечно, с этим местом было связано множество событий из его детства. Но сейчас его осаждали воспоминания, связанные с Гленной и Флорой. Бродерик сидел на пирсе, пытаясь изгнать из своего сознания события последней недели. Но стоило ему взглянуть на джакузи, как все его усилия пошли прахом.

Услышав звук мотора, он посмотрел на небо и вдруг понял, что самолет, который приближается, – это не самолет-амфибия, а обычный, с колесами. Он филигранно приземлился на лужайке возле дома, и это означало, что за штурвалом может сидеть только один человек – его брат Маршалл. Он был чертовски хорошим пилотом, хотя в последнее время Делани уже могла с ним посоперничать.

Маршалл выпрыгнул из самолета. Вот она, хваленая братская поддержка! Бродерик уже собирался его позвать, но тут из самолета выбрался еще один человек. Стройный и светловолосый, с небольшой сумкой через плечо.

Гленна. Бродерик не мог поверить своим глазам; неужели она действительно приехала? Но зачем?

Маршалл остановился у края причала и, сложив руки рупором, закричал:

– Братишка, ты не против, если я улечу?!

Бродерик посмотрел на Гленну. Не стоило ему от нее улетать. Нужно было проявить смелость и договориться обо всем прямо там, у семейных доков. Но, похоже, она готова была предоставить ему второй шанс. Бродерик взглянул на брата и кивнул:

– Да, все в порядке. Спасибо тебе.

Он пошел навстречу Гленне по причалу, и она тоже. Ему хотелось немедленно заключить ее в объятия, но он сдержался и просто взял ее сумку. Им было необходимо сперва поговорить. В конце концов, она приехала сюда ради этого, и он был готов сделать все, что она скажет.

Они молча шли к дому, и он спросил:

– А где Флора? И Кота?

– У нас есть огромная толпа родственников, которые, расталкивая друг друга локтями, выразили желание помочь.

– Логично.

Они вошли в дом, и Гленна сняла куртку. Сейчас она была в темных джинсах и кашемировом свитере, но выглядела так же элегантно, как и всегда. Бродерик указал на кожаный диван и задал вопрос, который не давал ему покоя.

– Зачем ты приехала?

Гленна нерешительно посмотрела на него.

– Ради тебя. И ради нас. Ты умчался так быстро, что никто из нас даже толком не успел осмыслить ситуацию. – Она опустила глаза. – Я даже не успела обдумать поступок Грега.

Бродерик взял ее за руку.

– Гленна, мне так жаль. Я знаю, как ты к нему относилась.

Она посмотрела ему в глаза. В ее глазах не было слез, только грусть.

– Я наконец начинаю видеть истинную картину того, что я считала нашим браком. Скорее всего, рано или поздно он бы развалился. А я не слишком люблю проигрывать.

Это Бродерик хорошо понимал. И он решил рассказать ей о том, что считал самым большим проигрышем в своей жизни. Она заслуживала этого доверия.

– Я хочу рассказать тебе кое-что, – произнес он.

– Я внимательно слушаю.

– Моя мать хотела, чтобы мы как можно больше знали о своих эскимосских предках. Мы охотились, ездили на собаках, ловили рыбу. Мы до сих пор всем этим занимаемся.

Гленна усмехнулась:

– Я сегодня уже успела узнать о рыболовных навыках твоего отца.

Интересно! Нужно будет позже расспросить ее об этом подробнее.

– Бабушка и дедушка хотели, чтобы мы услышали эскимосские легенды от них, а не из книг. Например, легенда о Квалупалик – это была такая зеленая женщина, которая жила в море. Если ребенок уходил далеко от родителей, она могла украсть его, положить в сумку у себя на спине и унести в море, к своим детям. – Бродерик вспомнил, как его самого и его братьев и сестер пугала в детстве эта история. – А еще была легенда про адлет. Это были такие существа, у которых верхняя половина тела была человеческой, а нижняя – волчьей.

– Как кентавры? – спросила Гленна.

– Что-то вроде того. Так вот, Наоми и Бреанна были близнецами. Так что когда Бреанна погибла, все очень беспокоились за Наоми – ну знаешь, все эти вещи про особую связь близнецов друг с другом и все такое. Но вообще-то мы с Бреанной были очень близки. Она всегда была моей любимой младшей сестренкой, которую я был обязан защищать. Знаешь, ее даже назвали тем именем, которым должны были назвать меня, если бы я родился девочкой. – Бродерик сглотнул. – С тех пор как она умерла, я все время чувствовал себя только наполовину человеком, как адлет. И я думал, что во мне нет ничего, что я мог бы отдать кому-то другому. Пока не появились ты и Флора.

Гленна сжала его руку, глядя на него с сочувствием.

– Мне кажется, учитывая, сколького ты достиг, ты себя крайне недооцениваешь.

Бродерик несмело посмотрел на нее.

– По-моему, ты мне льстишь.

– Ничего подобного. – Она взяла его за другую руку. – Ты удивительный и очень талантливый человек. Зачем ты хотел ограничить себя отношениями без искренних эмоций? Я довольно долго довольствовалась полумерами. И, честно говоря, это достаточно мучительно.

– Я не думал, что смогу быть для тебя тем, чего ты заслуживаешь на самом деле.

Гленна взглянула на него и наклонилась. Он подался навстречу ей. И их губы встретились в поцелуе, но не поцелуе страсти, как раньше, а сочувствия и понимания. Теперь их чувства были похожи не на огонь, а на что-то вроде северного сияния – они оба почувствовали это изменение.

Гленна положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бьется его сердце.

– Бродерик, – тихо сказала она, – мы ведь так и не доделали отчет. Что будет с компанией?

– Я уволюсь, – сразу же ответил он. В конце концов, не так уж это и важно. Если она будет рядом, он добьется успеха в чем угодно другом – он был в этом уверен.

Гленна ошарашено посмотрела на него.

– Ты уверен? Неужели ты готов пожертвовать своей долей в бизнесе?

– Кроме бизнеса есть еще и другие вещи. Например, семья.

– Но бизнес ведь и есть твоя семья.

– Уже нет. Теперь моя семья – это ты и Флора.

Гленна вгляделась в его лицо.

– С ума сойти, ты в самом деле готов это сделать?!

– Я сделаю что угодно, лишь бы быть человеком, рядом с которым ты будешь счастлива.