Следующим утром Гленну разбудили солнечные лучи, бившие в окно. День увеличивался, но ночи на Аляске были длинными даже весной. Гленна перевернулась и потянулась, чтобы стряхнуть остатки сна.

Потом на нее нахлынули воспоминания о минувшей ночи. Они с Бродериком решили не ложиться спать и следить за Флорой на случай, если она опять проснется. А потом все-таки заснули. Как настоящие родители, утомленные заботой о собственном ребенке.

Гленна открыла глаза и увидела, что вторая половина кровати пуста. Подушка и одеяло были смятыми, но холодными – видимо, Бродерик встал уже какое-то время назад. Она посмотрела на кроватку Флоры – там тоже было пусто, только сверху слегка покачивалась игрушка в форме кита. В доме стояла тишина, не было слышно даже Коты.

Гленна спустила ноги с кровати и нашла свои тапочки, а потом тихонько подошла к двери и выглянула наружу. Открывшаяся картина заставила ее затаить дыхание. Бродерик стоял лицом к окну, пристроив Флору на сгибе левой руки и кормя ее из бутылочки. Кота с хозяйским видом лежал на диване. Все это выглядело таким естественным и воплощало ее самые сокровенные мечты из тех времен, когда она была замужем за Грегом. Но сейчас она не могла вспомнить его лица, все, о чем она могла думать, – это о выражении на лице Бродерика, который разговаривал с девочкой.

– Тихо, тихо. Давай не будем будить Гленну. Она устала, ей нужно отдохнуть. – Он отложил бутылочку, поднял Флору повыше и снова погладил ее по спинке – все еще с некоторой опаской. Тленна прислонилась к дверному косяку, наблюдая. – Когда-нибудь я буду тебе помогать делать уроки. Будем с тобой обсуждать всякие формулы и основные даты. Готов поклясться, ты будешь учиться лучше всех в классе, а может, даже и во всей школе!

Тут он замолчал, обернулся, увидел Гленну и по-дурацки заулыбался.

– Мне кажется, она должна полюбить математику!

Гленна усмехнулась:

– Ну, пока разговоры об этом ее, скорее, усыпляют.

Бродерик посмотрел на личико девочки.

– И действительно. Просто с ума сойти можно, как много младенцы спят! Она же совсем недавно проснулась.

Гленна протянула руки, чтобы Бродерик передал ей спящую девочку.

– Спасибо, что посидел с ней.

– Ну, мы же одна команда, хоть и временно.

Бродерик передал Флору Гленне, и она вздрогнула от его прикосновения, ощущая, как в груди зарождается волнение. Гленна взглянула ему в глаза, и сразу же вопросы о том, чувствует ли он себя точно так же, отпали: по его красноречивому взгляду в ответ все было понятно. Ее сердце застучало.

Сколько еще времени она сможет притворяться, что он ее не интересует?

Гленна торопливо отправилась в спальню и уложила девочку в кроватку, все еще погруженная в мысли о том, как все могло бы быть. Она улыбнулась и поцеловала малышку в лобик, но ровно в этот момент вспомнила, что эта идиллия скоро закончится. Придут результаты теста, и в зависимости от них им придется разбираться уже с другими проблемами.

Гленна все еще не знала, стоит ли соглашаться на отношения с Бродериком. Но она хотела его, это совершенно точно. У нее оставалось не так уж много времени, и она намеревалась использовать его по назначению.

Она отправилась в ванную, опасаясь, что если она будет слишком долго возиться, то девочка опять проснется. Возможно, именно так и чувствуют себя родители? Гленна постаралась не думать о том, что стать родителями по-настоящему у них с Грегом так и не получилось.

Она вышла из ванной, одетая в шелковую пижаму, заглянула в комнату, чтобы проверить, спит ли Флора, и вернулась обратно в гостиную. Бродерик опять стоял лицом к окну, и его крепкая широкоплечая фигура освещалась солнцем. Гленна подошла к нему и обняла за талию.

Сперва он напрягся, но потом положил свою ладонь поверх ее.

– Гленна, я не хочу, чтобы это было на один раз.

Его слова беспокоили ее, но в целом она не возражала. Ей тоже хотелось чего-то более глубокого, душевного контакта, а не только физической близости. Хотя нельзя было не признать, что физическая близость тоже выглядела весьма привлекательно.

– Я понимаю тебя.

– Хорошо. Я рад, что наши желания совпадают.

Гленна вздрогнула, прижимаясь к нему. Казалось, что их тела просто созданы для того, чтобы касаться друг друга. Ее грудь напряглась, жаждая прикосновений, а Бродерик тем временем нежно вел пальцами по тыльной стороне ее шеи, а затем коснулся открытого плеча. Гленна слегка откинулась назад, и в поле ее зрения попал компьютер Бродерика, сразу наводя на мысли о работе.

– Бродерик, я не могу не спросить… как мы собираемся работать вместе, если будем вместе спать? Тебе не кажется, что все и без того достаточно сложно?

Он прижал палец к ее губам.

– Давай поговорим об этом потом. Я думаю, мы справимся.

И действительно, черт с ней, с работой. Сейчас им выдался редкий случай побыть вместе и ни о чем не думать.

Гленна аккуратно сжала зубами кончик его пальца.

– Хорошо.

Потом она встала на носочки и поцеловала его в губы. Это было так знакомо, и в то же время по-другому, и так волнительно! Он коснулся ее языком, и Гленна прижалась к нему изо всех сил, желая немедленного продолжения. Прошлое перемешалось с настоящим, и она вспомнила тот их совместный уик-энд. Следовало признать, что он всегда ей нравился. Конечно, она знала, что это чувство – не то же самое, что любовь, но притяжение было такое сильное!

Ее руки, словно начав жить своей собственной жизнью, принялись шарить по его мускулистому телу. Наконец она нашла край его футболки и принялась стягивать ее с него через голову. Потом она осознала, что он делает то же самое с ее майкой, – и наконец они стояли кожа к коже: он – в джинсах, она – в шелковых штанах и мягком бюстгальтере.

К нему было так приятно прикасаться, что Гленна была практически готова растаять. Она покрыла поцелуями его шею и плечо. Потом провела ладонями по его плечам и спине, в то время как Бродерик аккуратно направлял ее в сторону камина. Они сбросили домашнюю обувь, при этом не переставая целоваться. Бродерик обвил ее руками и принялся опускать на медвежью шкуру, которая лежала у камина. Жесткий мех дразнил ее кожу почти так же, как Бродерик, который покрывал поцелуями ее тело.

Он взялся за резинку ее штанов, но не стал их снимать, поддразнивая ее и целуя ее живот. Казалось, что его руки и губы касаются ее просто повсюду. Потом он дотянулся и поцеловал ее в губы, и Гленна застонала от удовольствия.

– Хочу тебя прямо сейчас. В следующий раз мы будем медленнее, обещаю, – сказала она.

– В следующий раз! Мне нравится, как это звучит, – проворчал Бродерик.

Он стянул с нее бюстгальтер и коснулся губами соска. Другой рукой он нежно и игриво касался другого соска, и Гленна изогнулась от удовольствия. Она дотянулась ладонью до его спины, изучая и поглаживая его кожу с выступающими мускулами.

– Мои джинсы, – выдавил Бродерик. – Передай мне их, пожалуйста.

Гленна не глядя потянулась другой рукой и нащупала джинсы, в кармане которых был бумажник, а в нем – несколько презервативов. Она достала один и передала Бродерику.

Он сбросил белье и одновременно стащил с нее кружевные трусики. Гленна всегда носила красивое белье, даже в холода – ей было приятно думать, что под всеми этими слоями одежды находится что-то изящное. Затем он посмотрел ей в глаза… и она ощутила его внутри.

Гленна застонала, не желая сдерживаться. Она выгнулась ему навстречу, всем телом ощущая его вес, его движение. Ей хотелось раствориться в нем, ни о чем не думать, только чувствовать.

Гленна обхватила ногами его талию, одновременно покрывая поцелуями его щеки и подбородок. Каждое его движение наполняло ее тело восторгом. Она словно потерялась во времени и пространстве в этом удаленном от цивилизации маленьком домике на краю Аляски.

Бродерик все ускорялся и ускорялся, и она тоже почувствовала приближение финала. Наконец это ощущение словно вдавило ее в медвежью шкуру, она выгнулась дугой и почувствовала внутри себя последние толчки оргазма Бродерика. Его плечи вздрагивали, и Гленна тоже вздрогнула от удовольствия, гораздо более сильного, чем раньше.

Настолько сильного, что она начинала бояться, что ей будет очень сложно остановиться.

Бродерик ни за что бы не поверил, что однажды будет сидеть в их семейном домике в тренировочных штанах и обмениваться файлами с Гленной, которая была в своих пижамных штанах и его футболке. Они уже час занимались бухгалтерией, готовя для своих родителей план слияния компаний, который они должны были представить совету директоров. Но как, скажите, он мог спокойно заниматься делами в присутствии этой восхитительной женщины?

После их спонтанного взрыва они пошли обратно в кровать, и там он использовал все доступное время для того, чтобы изучить каждый сантиметр ее тела. Они вместе отправились в душ, а потом на кухню перекусить – и это взбодрило их настолько, что вряд ли он когда-нибудь еще сможет готовить на этой кухне, не вспоминая о Гленне на конторке. Наконец они оба задремали от утомления, проснувшись только затем, чтобы покормить девочку, а затем снова уснуть.

Контакт с ней потряс его до самой глубины души. Сильнее, чем он ожидал и планировал. Теперь ему предстояло придумать, как сохранить этот контакт посреди разворачивающейся семейной драмы.

Он отхлебнул кофе с ореховым вкусом – любимый сорт Гленны – в надежде, что это его взбодрит, и прислушался к звукам из радионяни. Сосредотачиваться все равно было сложно. Он взял с блюдечка слойку с яблоком и принялся ее жевать.

– Это слияние будет большой встряской для обеих компаний, – задумчиво произнесла Гленна.

Бродерик кивнул. Ему захотелось, чтобы она нашла для себя подходящее новое место в бизнес-структуре, и он взглянул на список должностей, открытый у нее на экране. Гленна собранна и энергична; возможно, ей подойдет должность в PR?

– И кстати… я до сих пор не до конца переварила новости о свадьбе. – Гленна устало потерла виски, а потом взяла с блюдца сдобную булочку, оторвала от нее кусок и сунула в рот.

– Я понятия не имел, что между ними что-то происходит, – сказал Бродерик, размышляя о том, что означает для бизнес-мира объединение таких акул, как его отец и мать Гленны.

– Они хорошо умеют хранить секреты, – усмехнулась Гленна. – Может быть, нам стоит последовать их примеру? – Она лукаво посмотрела на него.

Бродерик расхохотался.

– У нас это не вышло даже в университете, когда наши семьи не могли бы встретиться ни при каких обстоятельствах. Так что не думаю, что это получится в нынешних условиях. – Он выключил экран и повернулся к ней. – Нам же придется каждые выходные сидеть за одним столом. Но, по крайней мере, то, что мы их застали в душе, помешало им сбежать вместе и пожениться тайно – мне было бы обидно пропустить свадьбу!

– И все равно это странно. Представлять их вместе.

Бродерик прихлебывал горячий кофе.

– Ну конечно, это было неожиданно. Но, может быть, это повод по-другому взглянуть на то, что произошло у нас с тобой? Мы так долго друг друга избегали и слушали страшные истории про наши семьи дома за обедом.

– Интересно, когда у них это началось? – Гленна отвернулась к окну; судя по всему, она думала о своем.

– Ты пытаешься уйти от вопроса?

Гленна, прищурившись, посмотрела на него, сняла с руки резинку и снова связала волосы в узел на затылке.

– Этот вопрос нужно обсуждать при совершенно других обстоятельствах. Так что давай вернемся к исходной теме. Как думаешь, когда у них это началось?

– Ты что, намекаешь на то, что они могли встречаться еще будучи в браке?

– Нет, я так не думаю. Честно говоря, даже это предположение звучит очень некомфортно. Но мне интересно, могли ли они и раньше испытывать чувства друг к другу. – Она оторвала еще кусок от булочки и принялась задумчиво жевать. Бродерику показалось, что эта мысль ее расстраивает, – возможно, это было связано с ее собственным опытом.

– Ты так думаешь из-за того, что случилось с твоим мужем? Но люди могут действительно любить друг друга и быть честными в этом, – сказал Бродерик. – Прости за этот личный комментарий, но я не могу промолчать, потому что наша жизнь теперь связана, и, я думаю, так будет всегда.

Бродерик хотел понять, что с ней происходит и что она чувствует. Ему казалось это важным.

– Ничего. Ты не сказал ничего такого, о чем я бы и сама не думала. Просто жизнь такая… – Гленна вздохнула и махнула рукой.

– Сложная? – Бродерик взял ее за руку и ободряюще сжал, и ее глаза удивленно расширились. Он отпустил ее руку и мягко улыбнулся.

Гленна взяла свою чашку с кофе.

– Да. Как я понимаю, ты не считаешь, что они испытывали друг к другу какие-то чувства раньше?

– Я думаю, что, даже если испытывали, это не меняет того, как много значила для отца моя мать и как она относилась к своим детям. – Бродерик почувствовал, как его снова охватывает боль от потери матери и сестры. – Это она меня научила готовить это рагу. Она научила только меня и Бреанну – как старших в семье. – Бродерик почувствовал, как горло сжимается, а веки тяжелеют.

Кажется, разговор зашел в несколько неожиданное русло. Он провел рукой по волосам, пытаясь собраться. Затем заглянул в опустевшую чашку, поднялся и подошел к кофейнику. Налил себе еще порцию и отхлебнул, наслаждаясь вкусом и запахом напитка. Нужно было собраться с мыслями.

Гленна наблюдала за Бродериком, когда он встал и направился к кофейнику. Его плечи поднялись и опустились с тяжелым вздохом. Гленна поняла, что этим разговором задела старую рану в душе Бродерика, которая еще не зажила до конца. На какое-то время ей захотелось сменить тему, но потом она решила этого не делать. Ей нужно было лучше его понять.

Она продолжала размышлять над тем, чтобы начать с ним встречаться. Заботиться о Флоре вместе, работать в компании. С учетом той безумной тяги друг к другу все это звучало логично. Но Гленна все равно сомневалась, ожидая какой-то подсказки.

Она понимала, что значит быть эмоционально задетой. И знала, как важно делиться болезненными переживаниями с близкими. Гленна отложила в сторону ноутбук и подошла к Бродерику, положив ему руку на плечо.

– Извини, если слишком тебя задела.

– Ничего. После того что случилось сегодня, наши отношения уже необратимо изменились, так что нет нужды просить прощения.

Гленну словно ударило молнией. Да, теперь уже нельзя притворяться, что между ними ничего не происходит. Кота, стуча когтями по полу, подошел к ней и потерся носом об ее руку. Гленна молча ждала, что Бродерик скажет дальше.

Но, несмотря на то, что он только что съел булку, Бродерик достал из холодильника кастрюлю с рагу и взял тарелку. Он молча указал Гленне на еду, но она покачала головой, и он, пожав плечами, принялся накладывать себе. Он по-прежнему молчал, и Гленна подумала, что, возможно, ей стоит рассказать что-нибудь из своего прошлого, – в конце концов, Бродерик ведь тоже почти ничего о ней не знает.

Гленна добавила себе кофе и бросила в него пару капсул сахарозаменителя. Бездумно помешивая напиток, она вдруг сообразила, что именно могла бы рассказать.

– Мы однажды сделали навесную переправу через замерзший пруд, – произнесла она.

Бродерик чуть не поперхнулся.

– Что-что?

– Ну да. Мы были очень увлечены инженерными сооружениями. И рассчитали все правильно, а вот с реализацией вышло не так успешно. Канат оборвался.

– Ох. Переломы были? – Бродерик достал тарелку из микроволновки.

– Трещина. И падение в воду.

– Под лед?

Гленна кивнула:

– Это было так страшно.

– Ты сама провалилась?

– Сейдж. Но я знала, что это из-за меня.

Гленна была автором идеи. А Сейдж вызвалась быть первой, потому что хотела всем доказать, что она смелая и не боится.

– И как же вы ее вытащили?

Гленна вспомнила, как крепко брат держал ее, когда она пыталась нащупать Сейдж в холодной воде.

– Мы держались друг за друга и вытаскивали ее.

– Вы могли все погибнуть.

– Ну а что было делать. Мне кажется, ты должен понимать – у тебя ведь тоже большая семья.

– Мы все-таки гораздо чаще соперничали друг с другом. Но да, мне кажется, я понимаю.

Гленна нежно провела ладонью по его спине.

– А какие отношения у тебя были с Бреанной?

– А-а-а, так вот к чему ты клонишь.

Гленна тщательно подбирала слова:

– Я могу заметить, что она была очень важной частью вашей семьи. Тем не менее вы редко о ней упоминаете.

– Мне… нам… до сих пор больно об этом думать, – признал Бродерик, глядя в тарелку. – Почти никто не знает об этом, но мы даже не смогли нормально с ней попрощаться. И нас одно время осаждали всякие мошенники: одни предлагали пообщаться с ней в загробном мире, другие утверждали, что она выжила…

– Но я думала, что в ее гибели не было сомнений.

– Ее тело… – Бродерик запнулся, – сильно обгорело. И хотя все свидетельства указывали на то, что она действительно погибла, мы продолжали надеяться.

– Я очень сочувствую, что тебе пришлось пройти через такое. Я не знала.

Гленна секунду подумала, а затем обняла его и прижалась к его груди. Он отставил тарелку и обнял ее в ответ.

– Отец всегда очень боялся, что кто-нибудь похитит кого-нибудь из нас ради выкупа. После той катастрофы я думал, он с катушек съедет. Он приставил к каждому из нас круглосуточного телохранителя – поверь мне, в школе это выглядит достаточно странно. – Бродерик усмехнулся.

Гленна прикоснулась ладонью к его щеке. Он перехватил ее руку и поцеловал внутреннюю сторону запястья.

– Гленна, я не хочу, чтобы ты меня жалела.

– А это и не жалость. Это сочувствие.

Тогда он наклонился и поцеловал ее в губы.