«Альказар достопамятный» кружил по ареостационарной орбите над горой Павлина. Тейн сидел с ветеранами Кулаков Образцовых в командном отсеке «Громового ястреба» под названием «Копье чести». Они спускались в составе больших вооруженных сил, включая множество штурмовых катеров и танков. Со стороны Адептус Механикус не было явного сопротивления. Пока что не было.
Корабль содрогнулся. Тейн постучал по воксу.
— Надеюсь, это был не вражеский обстрел, брат Пре-ко, — сказал он пилоту.
— Всего лишь турбулентность, магистр, — отозвался Преко. — Но я получаю еще один вызов…
— Опять турбулентность, — сказал Аббас, сидевший напротив Тейна.
— Скорее всего, — сказал Тейн. — Переключи вызов сюда, брат Преко.
Вокс-передатчик затрещал, и голос, донесшийся из него, был похож на статические помехи, ставшие слогами.
— Это мастер-траекторэ Август ван Аукен. Приближающиеся суда, у вас нет права посадки на священном Марсе. Немедленно смените курс.
— Я магистр ордена Кулаков Образцовых Максимус Тейн. Я выполняю приказ магистра Курланда, лорда-командующего Империума. Его право выше любых ваших полномочий, а над Адептус Астартес у вас и вовсе нет власти.
— Не нарывайтесь на конфронтацию.
— У меня нет таких намерений. Передайте нам магоса биологис Элдона Урквидекса, и мы тут же отбудем.
Ван Аукен заговорил не сразу. Тейн представил себе, как в холодном уме жреца Механикус переключаются провода.
— Вы должны немедленно сменить курс, — повторил тот, как будто не слышал ответа.
— Поговорим после посадки, — любезно сказал Тейн, в свою очередь игнорируя ван Аукена. — Беседы лицом к лицу быстрее ведут к пониманию, не считаете? — Он отключил канал и сказал Преко: — Больше никаких переговоров, пока не сядем.
— Слушаюсь.
Тейн почувствовал, что справа от него совсем тихо. Он оглянулся на Алойзия. Единственным признаком озабоченности магистра кузни было то, как ритмично открывались и закрывались щипцы на одной из его серворук. Это было очень заметно на фоне абсолютной неподвижности его тела.
— Ты встревожен, магистр Алойзий, — сказал Тейн, озвучивая очевидное. Разве мог технодесантник хранить спокойствие? Миссия явно вела к конфликту между данными им клятвами верности.
— Да.
— Мы не хотим войны с Марсом.
— Но можем закончить именно так.
«И что с того?» — едва не спросил Тейн, но оборвал себя. Не хватало еще намекать на недоверие. Вместо этого он сказал:
— Это очень позабавит орков. Я не предлагаю доставить им подобную радость. Сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать кровопролития. Можешь в этом на меня положиться.
Алойзий слабо кивнул:
— Верю, магистр ордена. Но сделают ли Механикус подобное усилие?
— Тебе лучше знать. Что думаешь ты?
— Не знаю, — сказал Алойзий. — Чем важнее тайна, которой располагает Урквидекс, тем более отчаянно жрецы Марса будут стремиться сохранить ее для себя.
— И тем важнее для нас будет узнать эту тайну.
— Именно. Так каким образом ты собираешься избежать войны, магистр ордена?
«Копье чести» тряхнуло сильнее — это была марсианская буря. Тейн обрадовался передышке — ему было нечего сказать Алойзию.
Корабль прорвался через дымные облака Марса. Тейн посмотрел в обзорный модуль и увидел приближающийся комплекс горы Павлина. Где-то в его недрах держали Урквидекса. Вулкан был шириной почти четыреста километров, и монолитная архитектура Механикус полностью покрывала его поверхность. Склоны горы Павлина были пологими, они поднимались на высоту четырнадцать километров на протяжении целых сотен, но колоссальные промышленные здания превращали гору в нечто агрессивно щетинящееся. Пятидесятикилометровый кратер обступили исполинские трубы, каждая величиной с имперский крейсер. Они выблевывали в небо отходы промышленности Механикус куда более бурно и ядовито, чем когда-либо извергался сам вулкан.
По мере того как «Копье чести» опускалось, детали построек становились видны яснее. Башни, которые Тейн принял за заводские, были отдельными машинами высотой в тысячи метров. Некоторые вращались вокруг друг друга в медленном величавом танце, другие торчали, словно ребра невообразимо огромного зверя. Они были связаны с чудовищными стенами и сводами самой мануфактории, жилых комплексов, где обитали десятки миллионов слуг Омниссии, и лабораторий размером с города-ульи.
— И как мы его тут найдем? — спросил Аббас.
— Я не знаю местность, — тихо произнес Алойзий.
— Надеюсь, нам не придется его искать, — сказал Тейн. — Надеюсь, нам его приведут.
— Слабая надежда, — заметил Алойзий.
Тейн промолчал. Внизу тянул кверху железные когти колоссальный комплекс горы Павлина.
Боевые и транспортные корабли опустились на край космопорта у подножия южного склона горы. На башнях порта и на шпилях комплекса, усыпавших склон и близлежащую местность, завыли сигналы тревоги. «Громовые ястребы» высадили людей и машины, затем поднялись — нести стражу над ротой. Тейн постарался максимально впечатляюще обставить высадку. Во главе колонны шагали боевые братья. «Носороги», в которых сидели только водители, замыкали строй. Посередине шли танки и бронемашины: «Лэндрейдеры», «Хищники», «Поборники» и «Вихри». Мощи хватило бы, чтобы сровнять с землей город, да еще с запасом. Но гора Павлина не была городом. Тейн надеялся, что этой угрозы окажется достаточно, — он был готов усиливать ее по мере необходимости, но надеялся, что все же не придется.
Однако же Алойзий мыслил здраво.
Колонна покинула космопорт. Она проследовала по главной транспортной артерии, соединяющей порт с Воротами Фарсиды. Погруженные в колоссальные стены, окаймляющие подножие вулкана, Ворота Фарсиды были главной точкой доступа в комплекс горы Павлина, как над, так и под поверхностью Марса.
Собороподобные склады и пронзающие облака мануфактории окаймляли проспект. Над головой шли монорельсы, заставляющие «Громовые ястребы» подняться выше. Между построек гуляли тучи охристой пыли. Перед Кулаками Образцовыми расступилось целое море служителей Механикус и однозадачных сервиторов. Тысячи тысяч пешеходов и транспортных средств направлялись в подобные пещерам рабочие зоны или растекались по малым улицам, находящимся в вечной тени башен. Над комплексом сияло грозное алое зарево. Потоки расплавленной руды пролетали сотни метров, выливаясь из труб в расположенные внизу резервуары. Тейн рассматривал то, что ему предстояло подчинить своей воле: гигантский механизм, слишком большой, чтобы охватить взглядом, слишком могучий, чтобы даже управляющие им операторы могли его понять. Гора из камня и металла стонала и сотрясалась.
И кричала.
Завыли сирены, предупреждая о нашествии, — Марс был готов к войне. В другом конце проспекта, там, где тот выходил на многокилометровую площадь Бесконечного Дерзания, Тейн увидел, как собираются и приходят в движение силы Механикус.
— Откуда они вообще явились? — спросил Раалега.
Ворота Фарсиды быстро закрылись.
Алойзий развел серворуками, показывая на индустриальный комплекс:
— Отовсюду. Только в этом квадранте тысячи скрытых точек доступа. Механикус доберутся до того, что надо удержать, и не дадут врагу пройти. Так всегда была устроена оборона Марса.
Два войска сошлись на площади Бесконечного Дерзания. Электрожрецы и скитарии шагали впереди, за ними — роботы типа «Кастелян» и их инфокузнецы. Роботы были громадными чудищами, вдвое выше тех, кто их контролировал. Формой они напоминали доспехи Космодесанта, только гладкие металлические головы имели яйцевидную форму, а вместо лиц — серые пластины. Над металлическими черепами поднимались огромные пушки-всесжигатели. Силовые кулаки их искрили синими и красными разрядами энергии.
По бокам катились танки-сервиторы. Катафроны — уничтожители и прорывники — представляли собой колоссов на гусеничном ходу, выстроенных вокруг того, что некогда было людьми. Остались лишь мертвенно-бледные бритые головы со звериными оскалами и ничего не выражающими глазами, присоединенные к механическим торсам с пушками и гидравлическими когтями.
Дюнные ползуны «Онагр» тащились по дороге в арьергарде колонны. Конечности, как у насекомых, тащили вперед корпуса с реликвариями и искореняющими лучевиками. Они поводили орудиями туда-сюда, целясь поверх Механикус. Некоторые присматривались к танкам Космодесанта, другие отслеживали перемещение штурмовых кораблей.
К колонне техножрецов присоединялись все новые войска. Тейн разглядел отдельные отряды, выходящие из заводских корпусов и люков, открывающихся и закрывающихся прямо на дорогах и на площади. Алойзий был прав. Для Адептус Механикус местность была пронизана ходами и предоставляла бесчисленные возможности приблизиться к врагу. Но для врага пути эти были закрыты — или могли стать смертельными ловушками. Лишь один вход можно было штурмовать обычным образом — Ворота.
Ворота Фарсиды были в высоту и в ширину около ста метров, а стены вокруг — еще вдвое выше. Гравированный, разделенный надвое череп, символ Культа Механикус, занимал всю поверхность ворот. Ни шва, ни единого признака того, что они расходились посередине или поднимались в толщу стены. Тейн не питал иллюзий относительно возможности открыть их снаружи. Кулакам Образцовым придется пробить их насквозь.
Колонна Механикус разрасталась по мере приближения. Это была механическая змея — сплошь алые одеяния, алые доспехи, металлические конечности, пульсирующая энергия и извивающиеся механодендриты. Во всем этом зрелище, разворачивающемся перед Тейном, было столь мало человеческого, что война казалась уже не немыслимой, но неизбежной. Он вспомнил, что Курланд сказал ему про генерала-фабрикатора Кубика, — Верховный лорд, похоже, думает о нападении орков на Империум с отстраненностью наблюдателя. Он говорил так, будто Марсу ничто не грозит, орки скорее интересны, чем опасны, а Культ Механикус состоит с Империумом не более чем в удобном для него союзе.
Опасения Курланда показались ему теперь мрачной истиной.
Кулаки Образцовые и Механикус остановились на расстоянии меньше пятидесяти метров друг от друга.
— Дистанция выстрела в упор, — сказал Аббас по внутреннему каналу.
— Да, — сказал Тейн. На таком расстоянии перестрелка двух армий оставит после себя огромный кратер. Они приближались к катастрофе, худшей, чем война. — Нужно передвигаться осторожно. — Он переключился на полковую сеть. — Мы здесь не ради битвы. Помните об этом в первую очередь, братья. Без моего прямого приказа не стрелять. Ситуация накаленная, и мы не должны развязывать бой первыми. Но мы обязаны завершить нашу миссию.
— Магистр ордена, — сказал Аббас, — Механикус вообще понимают, что такое блеф?
— Думаешь, мы блефуем?
— Нет. Но надеюсь, что блефуют наши оппоненты.
Он хотя бы не сказал «враги».
Со всех сторон — с заводских башен и с марсианских боевых машин — доносились громкие передачи по воксу. Они окружили Кулаков Образцовых нечеловеческими интонациями ван Аукена. Это были голоса, все принадлежащие одному жрецу, и единство это, стократ умноженное, давало мастеру власть, словно он сам и был Марс.
«Во имя Омниссии, остановитесь. Разворачивайтесь».
Если Тейн и мог быть уверен хоть в чем-то в создавшейся двусмысленной ситуации — то это в словах ван Аукена. Он никогда не слышал, чтобы адепты Механикус небрежно пользовались словами. Ван Аукен приказывал, но не угрожал. Он оставлял небольшое пространство для маневра.
Тейну нужно было заставить его отступить. Он использовал вокс-решетку, чтобы передать свой ответ воинам Механикус и ван Аукену.
У нас приказ. Он тот же, что и у вас, от лорда-командующего Империума, и во имя Императора. Передайте нам Элдона Урквидекса.
«Во имя Омниссии, остановитесь. Разворачивайтесь».
Совершенное, механическое повторение. Как будто вообще в записи, но Тейн знал, что это не так. Возможно, ван Аукену оставалась лишь эскалация. И Тейну тоже.
— Магистр ордена, — сказал по воксу Алойзий, — стоит ли один магос такой цены?
— Ты готов не выполнить миссию?
Тейн посмотрел налево. Магистр кузни стоял в переднем ряду — зримое напоминание Механикус о сложном союзе Марса и Терры.
— Я не предлагаю отступить, — сказал Алойзий, — я взвешиваю последствия. Что принесет Империуму больше вреда — потеря Урквидекса или война на Марсе?
— Твоя логика порочна, магистр Алойзий. Информация, которой располагает Урквидекс, может перевесить любую катастрофу на Марсе.
— Мы не знаем точно.
— Верно. Но мы знаем, что нам приказано и какую присягу мы принесли.
Алойзий промолчал.
— Я понимаю твое положение, — сказал Тейн. — Но…
Он умолк в ожидании.
Алойзий фыркнул. Это был очень человеческий звук, редкое для технодесантника проявление эмоции.
— Я знаю, кто я. Я — Адептус Астартес. Я — Образцовый. Мой долг ясен мне, магистр ордена.
— Не сомневаюсь. Но все же и сам предпочел бы обойтись без войны, если это вообще возможно.
Алойзий покачал головой:
— Едва ли.
«И все же я буду действовать так, как будто эта возможность еще есть», — подумал Тейн.
— Конфронтация бессмысленна! — прогремел он, обращаясь к воинам Марса. — Мы все служим одному Империуму. Мы все служим Императору. Неужели вы отвернетесь от Империума в час беды? Я не верю, что жрецы Марса способны на такое. А теперь мы пройдем.
Он зашагал вперед.
— Наступаем! — приказал он роте. — Медленно. Дайте им время отойти. Оружие наготове, но не цельтесь. Мы пойдем вперед и не остановимся, но стрелять не будем — подтвердите, что поняли.
По воксу до него долетели щелчки.
Кулаки Образцовые наступали. Пространство, разделявшее армии, сокращалось.
Ван Аукен смотрел на экраны и гололитические планшеты. Он находился в командном центре под поверхностью, в самом сердце горы Павлина. Экраны покрывали стены. Данные обновлялись ежесекундно. Данные прицелов «Онагров» сменялись по мере того, как они отслеживали штурмкатера и танки. Перед каждым рядом экранов сидел ауспик-механик, суммируя ситуацию в виде кода, и сигналы бежали по когитаторам в механодендриты мастера-прим, подключенные к главной консоли. Миг за мигом он полностью контролировал все происходящее на территории от космопорта до ворот Тарсис.
— Они наступают, — передала принцепс-сикариец Тинора 7-Галлиакс.
— Я располагаю информацией об этом.
— Вас поняла, мастер-прим. Разница во времени между изменением ситуации и вашими приказами заставила меня прийти к ошибочному заключению.
В ее оправдании удалось бы при желании отыскать скрытое оскорбление. Ван Аукен его проигнорировал.
— Не позволяйте им пройти.
— Какие средства допустимы?
— Все наши силы. Не ввязывайтесь в бой.
— Непредсказуемые обстоятельства повышают вероятность боя почти до ста процентов.
— Адептус Астартес чрезвычайно дисциплинированы. Соответственно, вероятность невоздержанного поведения минимальна.
— Принято без оптимизма. Вопрос: является ли риск эффективным способом использовать ресурсы?
— Мы еще не оценили знания, которыми обладает еретик Урквидекс. Как только станет ясен истинный масштаб ущерба, ему сотрут память. Тогда Адептус Астартес и смогут его забрать. А пока что его опасность превышает все прочие. Предпосылка: Кулаки Образцовые полностью осознают последствия войны. Их данные неполны. Они не могут представить себе, каким образом защитить Терру от нападения орков. Теория: конфликта здесь, пока орки угрожают Терре, они будут избегать как абсолютного зла.
— Контргипотеза, — сказала 7-Галлиакс. — При отсутствии альтернатив их ничто не остановит.
— Возможность оценена и отброшена, — сказал ван Аукен.
Он смотрел, как сходятся два войска. Сколько бы переменных ни требовали его внимания, места для сомнения не оставалось.
Механикус сомкнули ряды. Между Тейном и рядами скитариев оставалось всего несколько метров.
— Они не хотят пропускать нас, — сказал Аббас.
— Тогда нам придется их убедить, — отозвался Тейн.
Сплошная стена Кулаков Образцовых подошла к техножрецам вплотную. Адептус Астартес возвышались над передовым отрядом скитариев. Броня этих воинов была тяжелой, по меркам Механикус, — они были крупнее и меньше напоминали насекомых, чем большинство их товарищей. И все же они меркли на фоне Космодесанта.
Кулаки Образцовые не остановились. Они наступали, медленно и неумолимо, как прилив. Тейн держал болтер у груди, стволом вверх. Он не атаковал, просто наступал. Винтовки скитариев были нацелены на него. Он толкнул оружие воина, стоявшего перед ним. Сделал еще шаг, вынуждая остальных либо сдать назад, либо выстрелить, либо вступить в рукопашную. Скитарий отступил — и весь ряд сделал то же. Кулаки Образцовые продолжали идти вперед.
Затем, видимо, прозвучал приказ. Отступление прекратилось, «Онагры», катафроны — прорывники и уничтожители — образовали металлическую стену. Кулаки Образцовые превосходили скитариев физически, но не могли протолкнуться мимо тяжелого вооружения Механикус, не воспользовавшись своим.
Шансы избежать войны уменьшились еще более заметно.
У Тейна не было выбора, миссия требовала наступления с его стороны. Он решил рискнуть и пойти ва-банк. Он еще заставит эти аугментические глаза моргнуть.
Он связался с Вейлоном Кейлом на «Альказаре достопамятном».
— Командир, начинайте десантирование.
— Есть, магистр ордена.
— Им хватает мощи теснить нас, — доложила 7-Галлиакс.
— Продержитесь как можно дольше, — сказал ван Аукен. — Когда в ход пойдет тяжелая техника, сделайте предупредительные выстрелы.
Ответ ему был оборван бинарным писком одного из ауспик-механиков.
Ван Аукен обработал данные. Он чувствовал присутствие чего-то непонятного. Автоматические регуляторы пытались сдержать разрушительное воздействие на его нервную систему инъекциями адреналина.
— Поправка, — сказал он 7-Галлиакс. — Мы обнаружили высадку с боевой баржи Адептус Астартес. Всем подразделениям открыть предупредительный огонь. Не стрелять в Адептус Астартес. Будьте готовы отступать и вести заградительный огонь, который они не смогут пройти.
Кулаки Образцовые замедлили ход. Они надвинулись на скитариев, все ближе и ближе к открытому противостоянию, но пока не применяли оружие. Танки катились вслед за ними.
— Неизбежная патовая ситуация, — сказал Алойзий.
— Она не продлится долго, — ответил Тейн.
— Вот это меня и беспокоит.
— Терпение, мастер кузницы. Посмотри в небо.
Секунды спустя показались посадочные капсулы. Они рассекли марсианскую атмосферу кровавыми когтями. Их было четыре, и в них находились оставшиеся десантники-ветераны.
И тут силы Механикус открыли огонь.
— Не стрелять! — крикнул Тейн в вокс. Космодесантникам хватило выдержки, чтобы подождать и осознать, что лучи энергии проходят у них над головами. — В… — Он оборвал себя. Чуть не сказал «враг». — Воины Механикус пытаются запугать нас. Мы не на войне!
Он обратился по громкой связи к скитариям, техножрецам и ван Аукену, где бы тот ни находился.
— Мы не на войне, — повторил Тейн. — Не ведите дело к битве, которая никому из нас не нужна. Будьте едины с нами. Будьте едины с Террой против орков!
Единственным ответом было продолжение пальбы. Она обратилась в сплошной полог разрушительной энергии. Даже абсолютная меткость не могла помешать ей задеть фасады зданий. Рокрит распадался, но обломки не летели вниз — смертоносные лучи разносили все, чего касались, на молекулярном уровне.
Мелькающие лучи не давали Тейну сосредоточиться. Движением зрачка он включил фильтры и продолжал наступать, прижимая скитариев к стене тяжелых машин. Он поднял взгляд к небу и сквозь сплетение лучей различил устремляющиеся к земле десантные капсулы, опускающиеся позади сил Механикус, между ними и воротами Фарсиды, сжимающие их в тиски. Тейн услышал удары, ощутил, как содрогнулась мостовая. Он чувствовал, что ван Аукен испытывает все большее давление.
Разразившаяся катастрофа показалась неизбежной, тем событием, которое должны были предвидеть все обитатели Марса. Тейн смотрел, как она разворачивается, охваченный липким страхом и беспомощностью. Два «Онагра» развернули орудийные башни и обстреляли посадочные капсулы в тот самый миг, когда приземлились последние. То, что случилось, было плодом не ошибки, но случая. Ужасная алхимия войны.
Потому что это и была война. И была таковой с того самого момента, когда Курланд приказал «Альказару достопамятному» устремиться к Марсу.
Искореняющий луч ударил в последнюю десантную капсулу и обратил в пар внешнюю оболочку. Тормозные двигатели посадочного модуля взорвались. Тейн видел вспышку, видел, как взвилось пламя и опрокинулась капсула, а потом и вовсе исчезла, с оглушительным грохотом упав на востоке, за стеной мануфактории.
— Не стрелять! — приказал Тейн. — Не стрелять!
Рота повиновалась, но он не знал, живы ли десантники в упавшей капсуле и, если да, работает ли у них связь. Близость и мощь энергетических лучей мешали вокс-передаче. Голоса его братьев тонули в вихрях статических помех. Из поврежденной капсулы было вообще ничего не слышно.
А потом прогремели новые взрывы. Стреляли из болтеров. Затем ракета врезалась в броню «Онагра».
«Нет», — в отчаянии подумал Тейн. Худшее еще впереди. Его раненые братья решили, что на них напали, и ответили, как сочли нужным.
Механикус отвечали. Дюнные ползуны опустили стволы пушек и стреляли по задним рядам. Сверху опускался полог разрушения.
Больше никакого пространства для маневров, никакой возможности избежать худшего. Никакого притворства. Никакой надежды.
— Открыть огонь! — скомандовал Тейн.
Кулаки Образцовые и скитарии одновременно нанесли удар. Маленькая дистанция работала на космодесантников — их броня была прочнее, чем у противника. Их болт-снаряды разнесли в куски кирасы и шлемы, взрывая содержащиеся в них провода и плоть, и первые ряды обороняющихся полегли. Пули из радиевых карабинов грохотали о доспех Тейна, но тот устоял против загрязненных залпов. Его авточувства предупредили о резком повышении уровня радиации в воздухе, и, если бы не шлем, кожа его уже была бы обожжена.
Кулаки Образцовые воспользовались преимуществом первых секунд, но на стороне Механикус был численный перевес. Хотелось идти вперед, покуда возможно, но Тейн знал, что не стоит. Космодесантники не могли рассчитывать, что доспехи уберегут их при проходе сквозь вражескую когорту, пока не заговорят тяжелые пушки. Неверный ход мог привести к катастрофе.
Или даже хуже. Он отогнал эту мысль, сосредоточившись на необходимости пережить следующие несколько секунд и биться за завершение миссии. Он не мог себе позволить задумываться о далекоидущих последствиях происходящего.
— Отступать! — приказал он. — Танки идут первыми! Пробивайтесь!
Он повел болтером и попятился. Пальба Кулаков Образцовых заставила Механикус дрогнуть. В воздухе летали тучи осколков. Танки поравнялись с космодесантниками. Их пушки взревели одновременно с визгом энергетических залпов врага. Танк системы «Хищник» «Крик Ромы[17]» пробил автопушкой дыру в центре туловища катафрона-прорывника, и голова сервитора дернулась назад в воспоминании о предсмертной агонии. Он был отомщен мгновение спустя, когда по «Крику Ромы» ударили плазменная кулеврина катафрона-уничтожителя и искореняющий луч «Онагра». Трещали разряды энергии. Металл плавился и испарялся. «Крик Ромы» подался вперед, судьба его и находящихся внутри боевых братьев была уже решена. Он смял гусеницами ряды скитариев и взорвался. Взвился огромный огненный шар — признак детонации боекомплекта и силовой установки. Тейн воспользовался стеной огня как прикрытием и сдвинулся вправо.
— Сюда! — скомандовал он братьям. — Обходим с фланга!
Танковое сражение было сплошной огненной бурей осколков и энергетических вспышек. Взрывы не прекращались, наполняя улицы. Боевые колоссы крушили друг друга с расстояния не больше чем несколько десятков метров. Кулаки Образцовые двигались сквозь огонь, дым, пульсирующую энергию и вихри осколков. Пехотинцы обеих армий двинулись к танкам, и машины набрали скорость. Даже на столь близком расстоянии некоторые выстрелы попадали мимо цели, разрушая мануфактории по обе стороны проспекта. Тейн вел свою роту к постройке, но предполагаемое укрытие уже начинало осыпаться.
— Тамариус, — передал он по воксу сержанту, руководящему десантированием капсул. — Что там у вас?
Он позвал еще дважды, прежде чем Тамариус ответил, едва слышно в хаосе помех.
— Ворота держатся, магистр. Мы пытаемся пробить их мелта-бомбами, но это будет небыстро. Наши позиции уязвимы.
— Держитесь, брат-сержант. Мы подойдем с восточного фланга.
— Нам могут понадобиться более отчаянные меры, чтобы сокрушить эту преграду.
— Вас понял. Но мы еще не подошли.
Если Тамариус и ответил, голос его потонул в треске статики.
Робот «Кастелян» выступил из дымовой завесы. Он выстрелил из всесжигателя, и на роту Тейна обрушился поток горящего прометия. Раалега принял основной удар на себя, и мощный поток прожег швы его брони и наполнил шлем. Плоть и металл расплавились. Падая, он бросил в робота гранату и попал в левую ногу. Машина пошатнулась и чуть не раздавила находящегося рядом инфокузнеца. Миг спустя жрец погиб от болтерного огня, но робот продолжал наступать. Лишенный управления со стороны инфокузнеца, он следовал последним указаниям заложенной в него программы — идти и жечь все подряд, пока не будет уничтожен или не закончится горючее.
На «Кастеляна» обрушились залпы из болтеров. Тот задергался на ходу, но не прервал атаку. Тейн побежал сквозь пламя, температурные и радиационные сенсоры горели алым. Он обогнул тяжело шагающего робота, утер прометий, чтобы яснее видеть, нацелил болтер на ствол всесжигателя и выстрелил. Орудие взорвалось. Горючее тут же вспыхнуло, взметнулось вверх, и следом детонировала батарея питания «Кастеляна». Тейн отскочил — подальше от всепожирающего огненного потока. Робот горел в собственной жизненной силе, он остановился и наклонился вперед, беспомощно повесив руки. Обездвиженный, он стоял металлическим изваянием посреди огненного озера.
Рота прошла под арками в мануфакторий. Две огромные трубы обрушились, сокрушив верхние этажи центральной постройки. Кулаки Образцовые вошли в руины из железа и рокрита, первый этаж представлял собой сплошные развалины. Некоторые колонны еще поддерживали несколько метров сводов, а остальные сломались, точно кости, и пространство между полом и тысячами тонн обломков составляло менее двух метров. Из поврежденных труб вырывались перегретый пар и горящие газы. Порванные электрические кабели толщиной в руку Тейна искрили и извивались, словно змеи в агонии. Печи тридцатиметровой высоты треснули, заливая пол расплавленным шлаком. Мануфакторий представлял собой мертвую планету в миниатюре, и это был лучший путь, чтобы прорваться к Тамариусу и внутрь горы Павлина. Тяжелое оружие Механикус сюда не достанет.
— Комплекс очень нестабилен, — заметил Алойзий.
— А я и не планирую тут остаться, — сказал Тейн.
— Ван Аукен может додуматься обрушить его нам на головы.
— Вот и еще одна причина поторопиться. И отвлечь его. — Тейн обратился по воксу к пилотам: — Надо действовать, братья. Сосредоточьтесь на Механикус, находящихся на улице.
— Есть! — отозвался Преко сквозь щелчки помех.
«Громовые ястребы» с воем пронеслись над проспектом, обрушивая вниз потоки огня из тяжелых болтеров и лазпушек и ракет «Адский удар». Танковое сражение продолжалось. Рев разрушения не прерывался ни на миг, стена огня от взрывов казалась непроницаемой. Тейн зашагал сквозь огонь и руины мануфактория. Кулаки Образцовые карабкались через груды развалин и под ними, пробивая себе путь через перекошенные в рамах железные двери и крошащиеся от перегрузок стены. Позади все продолжало разваливаться. Гора могла вот-вот обрушиться им на головы.
Они оказались далеко за пределами линии фронта Механикус на улице. Тейн прикинул, что непосредственно от Ворот Фарсиды их отделяет меньше ста метров.
Сопротивления не было.
Когда они вышли на открытое пространство, пол которого был покрыт потеками застывающего металла, Алойзий сказал:
— Магистр ордена, а где скитарии?
Едва ли можно было ожидать, что вся пехота задействована в уличных боях.
— Ауспик? — спросил Тейн.
— Ничего… — отозвался Кахагнис из середины фаланги.
Тейну не понравилась его заминка.
— Почему ты не уверен?
— Показания прибора разнятся, помехи сильные. Когда мы…
А потом на них опустилось ничто. Ничто было белым шумом в воксе, белым шумом в оптике и пронзительным воплем. Уши и рот Тейна наполнились кровью. Боль пронзила глаза тысячей осколков разбитого зеркала.
Откуда-то доносился гул. Он вибрировал за пределами слышимых частот и был острее клинка.
А потом — запах крови. Запах резни.