Орочья луна давила на Терру своим присутствием. Ее остановили, и прямой угрозы не было, но самого факта ее существования хватало. Она проходила по орбите, вновь и вновь внушая страх людям, что неверяще взирали на ее очередной восход.
И Верховные лорды колебались. Верховные лорды интриговали. При виде их, собравшихся на помосте, у Курланда сводило скулы от презрения и гнева.
Когда Имперский Кулак проходил по Великому Залу, под его сапогами хрустела мраморная крошка, осыпавшаяся с потолка. Каждый раз, входя в Зал, он видел все меньше красот помещения и все больше упадка. В каком-то смысле все это символизировало Империум — то, что с ним стало. Фризы потрескались. Ряды сидений обвалились, и обломки никто не удосужился убрать. Трещины на куполе превратили фреску с Великим крестовым походом в горькую сатиру.
Огромная статуя Рогала Дорна почти не пострадала. Примарх оказался несгибаемым. Он взирал сверху вниз на помост Верховных лордов, и Курланду в его лице и безжалостном взоре чудилось отвращение. Еще бы у Преторианца не вызвало ужас то, во что превратилось правительство Терры.
Курланд разделял это отвращение — но и стыд тоже. Сместив лорда-жиллимана Удина Махт Удо и став лордом-командующим Империума, Курланд стер черту, отделявшую его от Верховных, — теперь он был одним из них. Их ошибки были и его собственными.
Имперских Кулаков более не существовало — кроме него самого. И да, он действовал, он объединял ордены-наследники. Да, сыны Дорна снова стояли на страже Императорского Дворца. Но зачем? Болезненная опухоль орочьей луны никуда не исчезла — вечное напоминание о Звере, обескровившем Империум. Совет по-прежнему был расколот на фракции. И вот уже, вместо хоть какого-нибудь намека на выступление против чужаков, линии разломов, прошедших по Империуму, превратились в пропасти.
Скверно.
И он передал поддержание блокады Имперскому Космофлоту. Это было необходимо. Последнюю Стену было невозможно собрать в одном месте и перебросить туда, куда позовет война. И все равно решение казалось неудачным.
Курланд взошел на помост и остановился перед Кубиком. Генерал-фабрикатор Адептус Механикус сидел и так и не поднялся со своего места. Его оптика зажужжала, приноравливаясь к близко стоящему Курланду.
— С Марса пришло астропатическое сообщение, — сказал Курланд, протягивая Кубику полосу пергамента. — Там идет бой. Впрочем, полагаю, вы уже знаете.
— Результат был просчитан с высокой степенью вероятности, — ответил Кубик. Его конечности, напоминающие лапы богомола, развернулись, длинные металлические пальцы взяли пергамент. Он изучил сообщение без особого интереса и вернул Курланду. — Вы сообщаете об ожидаемом, лорд-командующий.
Остальные присутствующие оказались не столь благодушны.
— Насколько все серьезно? — спросил Дракан Вангорич, великий магистр Официо Ассасинорум.
Большинство находившихся в зале вызывали у Курланда презрение, но Вангорич был исключением. Пусть он и преуспел не больше самого Курланда, заставляя Совет организовать сколько-нибудь внятную оборону против зеленокожих, усилия его можно было считать героическими. Курланд его уважал. Он с настороженностью относился к этому человеку, но доверял его мудрости.
— У меня пока что нет деталей, — сказал он. — Жду вокс-передачи.
— На данный момент от Марса до Терры четырнадцать целых две десятых световых минуты, — сказал Кубик.
— Да. — Курланд снова развернулся к генералу-фабрикатору. — Сколько еще ущерба будет причинено, пока мы сможем выслать новые распоряжения?
Если Кубика и обеспокоили эти слова, он и виду не подал.
— Вы послали войска на священный Марс, — сказал он. — Жаль, что вы понесли потери.
— «Жаль»?! — вскричал Тобрис Экхарт. Магистр Администратума казался скорее сварливым, чем решительным. Его гнев был окрашен паникой. — Никакой другой орден Адептус Астартес не счел возможным заняться нуждами Терры…
— Нападения орков происходят по всему Империуму, — перебил Вангорич мрачным и одновременно спокойным тоном. — Сообщают о борьбе Ультрамаринов с еще одной боевой луной над Тарентусом. Кровавые Ангелы…
— Да плевал я на Тарентус! — С губ Экхарта брызгала слюна. — Меня Терра волнует! И где же наши космодесантники? Они воюют с Адептус Механикус! Какое там «жаль» — это катастрофа! Это вы называете лидерством? — набросился он на Курланда. — Вы привели нас к гражданской войне!
Экклезиарх Месринг разинул рот. Представитель Инквизиции Ластан Нимагиун Веритус встал с места.
— Чтобы я больше не слышал таких слов! — зашипел он на Экхарта.
Курланду было непросто определить возраст Веритуса, но тот явно был стар, и тело его ссохлось под массивным силовым доспехом. Впрочем, движения его были энергичны, и Экхарт отпрянул, словно мог просочиться сквозь собственный трон подальше от инквизитора.
— В Империуме больше не будет гражданских войн, — сказал Веритус. Голос его был спокойным и размеренным, но тем не менее словно резал воздух ножом. — Это недопустимо. Вообразить иное — ересь.
Месринг снова шумно втянул в себя воздух. Воспоминания тысячелетней давности наполнили Великий Зал, отбрасывая длинные тени.
Дрожа, Экхарт сказал:
— Тогда что это такое?
Курланд удивился, что лорд из Администратума нашел в себе смелость возразить Веритусу, пусть хотя бы так.
— То, что сейчас закончится, — сказал Курланд, все еще глядя на Кубика.
— Это стычка, — сказал Кубик. — Она скоро закончится. — Голос его механически гудел, лишенный интонации, как если бы это сервитор сообщал данные. — Не думаю, что вы продолжите посылать войска после того, как окажется, что текущий контингент не справился.
— Вы не верите в Адептус Астартес, — сказал Курланд. — Вы думаете, что знаете, как закончится эта битва? Так вот, вы неправы.
— С арифметикой не поспоришь. Одна рота против целой планеты.
Курланд покачал головой:
— Генерал-фабрикатор Кубик, планеты прежде уже сдавались единственной роте. Не принимайте это за мелкую стычку. — Он покосился на Экхарта. — И это — не гражданская война.
Он помолчал, чтобы не дать волю гневу. Ему хотелось стащить Кубика с места и поколотить похожего на насекомое жреца. Ему хотелось силой добиться покорности. О, сколько уже вреда нанесли Адептус Механикус тайнами, столь тщательно ими охраняемыми! Но насилие было бы напрасно и привело бы к еще более масштабной трагедии на Марсе.
— Генерал-фабрикатор, — спокойно сказал он, — вы все еще Верховный лорд Империума?
Брат Скурис распался на части. Он был в нескольких метрах слева от Тейна. Тейн пытался прояснить зрение и мысли, ему смутно мерещились рвущиеся вперед скелетоподобные тени, словно возникшие из воздуха. Они размахивали клинками и рассекли броню Скуриса, словно она тоже была тенью. Руки Скуриса упали на землю. Кровь хлынула из-под латного воротника. По всему строю Кулаков Образцовых жизненная влага взметалась мощными фонтанами, могучие сердца воинов Адептус Астартес качали кровь в воздух, и в помещении словно стоял красный туман.
У Тейна в глазах все плыло и двоилось. Он различил линию врагов, приближающихся из глубины помещения. Мелькали вспышки выстрелов, и снаряды били в кирасу Тейна. По убойной силе они не уступали очередям из тяжелых стабберов. И повсюду мелькали стремительные тени врагов, напавших на Образцовых.
В воксе не смолкал вой. Связь была невозможна, а вот оборона и воздаяние — вполне. Тейн стрелял, водя болте-ром по широкой дуге. Он сделал шаг назад, не доверяя агонизирующим чувствам, но веря в своих братьев.
Сквозь помехи прорвался тяжкий грохот болтеров. Тейн сомкнул плечи с братьями. Кулаки Образцовые образовали круг, обрушивая на противника шквальный огонь. Снаряды били в стены мануфактория, кромсая наступающие тени. Ракеты ударили в строй. Космодесантники отвечали на хитрость всесокрушающей грубой силой.
Белый шум рассеивался по мере того, как уничтожались порождающие его создания. Тейн стал видеть яснее. Он заметил разорванный строй сикарийских лазутчиков. С черепами в форме полушарий на телах, конечности которых давно утратили плоть, они казались скарабеями войны. Они все еще наступали, стреляя из стаб-карабинов и передавая нейростатические волны, но суммарная сила нейростатического удара уже была недостаточна. Генетически усовершенствованные чувства Адептус Астартес усиливали разрушительную силу волны, но и адаптировались быстрее.
У смертоносных теней тоже была форма. Ловчие из ржавых пустынь, ассасины-скитарии были такими же изящными, как и лазутчики. Они двигались, словно бритвы. На малом расстоянии их трансзвуковые лезвия кромсали керамит легко, как плоть. В отличие от разведчиков, гул, который они издавали, постоянно менял частоту, так что вибрирующие клинки проскальзывали между молекулами брони и костей.
Но им нужно было подойти близко. Образцовые оттеснили скитариев масс-реактивной бурей. Вражеские тела разрывало осколками. Воины Механикус распадались на частицы. Тела падали наземь — тела, похожие на искореженные металлические руины, но тем не менее истекающие кровью.
— Идем напролом! — закричал Тейн.
И он побежал вперед, по-прежнему плечом к плечу с братьями. Кулаки Образцовые стали зримым воплощением своего имени — огромным керамитовым кулаком, обрушившимся на врага и остановившим наступление. Пули лазутчиков заставляли трескаться кирасу Тейна. Он бежал словно под ударами молотов, но его удары были тяжелее. Мощь его было невозможно остановить.
Полурасплавленный шлак трещал и оползал под его тяжелыми шагами, башмаки погружались в вязкий жар, но он не останавливался. Образцовые были едины — боевой таран, сокрушающий вражеский строй.
Падали все новые лазутчики. Словно стилет ударил Тейна в лоб, и инфразвуковое воздействие на саму его душу вдруг пропало. Вокс ожил гневным ревом космодесантников. Ловчие сошлись с ними, словно железные стружки, окружающие магнит. Некоторые уклонялись от летящих снарядов, другие наносили удары клинками. Максимус слышал, как обрывались крики его братьев, — но различал и пронзительные выплески бинарного кода, когда ассасинов разносило ответным огнем.
Тейн бросил фраг-гранату. У скитариев толком не было плоти, которую могут пробить осколки, но взрыв окатил их жидким металлом, плавя суставы и сжигая электрические контуры. Ловчий прыгнул вперед, замахиваясь на его шлем аккордовым когтем. Он запрокинул голову, и лапа лишь царапнула решетку. Правой рукой он взмахнул цепным мечом по горизонтали сквозь шею ассасина, рассекая кабели и кибернетический позвоночник. Голова ловчего отлетела, и Тейн прошагал по телу.
Образцовые столкнулись с лазутчиками и атаковали яростно, давя массой, обращая сикарийцев в ошметки металла. Оставшиеся ловчие отступили, исчезли среди теней.
— Ты еще держишься, Тамариус? — спросил Тейн по воксу.
— Едва, — отозвался сержант, тяжело дыша. — Все еще не пробили Ворота.
— Мы почти пришли.
Впереди был дверной проем. За ним — узкий коридор и марсианский день. Конец мануфактория, потом совсем немного добежать до строя Механикус и Ворот Фарсиды.
Огромный кулак продолжал движение.
— Наши потери… — начала было 7-Галиакс.
— Известны и записаны, — перебил ван Аукен.
— Мы не смогли остановить наступление Адептус Астартес через комплекс Долентес.
— Мы вполне осведомлены. — Оптика ван Аукена скользила с одного экрана на другой, обрабатывая информацию о разворачивающейся катастрофе. Экстраполяция выдавала еще более мрачные результаты. Ему пришлось подавить внутренний конфликт и делать все быстро. Долгосрочные прогнозы были настолько же неопределенными, насколько краткосрочные — однозначными. И они совершенно не зависели от того, какие шаги он предпринимал, чтобы остановить Кулаков Образцовых. Мира, который стоило сохранить, более не было. Политические последствия его не интересовали. Он непрестанно посылал обновления на Терру генералу-фабрикатору, но что бы ни решил Кубик — это не влияло на текущую ситуацию. — Прибывает подкрепление. Ожидайте существенные структурные и персональные изменения.
— Принято. Мы — Машина. Да будет сие неизбежно и явно.
Механикус несли прискорбно большие сопутствующие потери, и конца этому не было видно. Войну было необходимо прекратить посредством мощного вмешательства, способного остановить неконтролируемую эскалацию конфликта.
В шаге, который ему предстояло сделать, не было ничего, кроме уверенности. Успех же нельзя было гарантировать.
Техножрец оглядел пикт-экраны с информацией о войне, которую он пытался прекратить.
И понял, что испытывает отчаяние.
— Ответ на ваш вопрос самоочевиден, — сказал Кубик. — Не будь я Верховным лордом, меня бы здесь не было и наш разговор не состоялся бы.
Ответ генерала-фабрикатора был чем-то средним между механически-буквальным и двусмысленным. Курланд надеялся, что холодная отстраненность Кубика — знак неуверенности. У тебя все-таки есть нервы, думал Курланд, и я задел тебя за один из них.
Он надавил сильнее.
— Своими действиями вы вынуждаете меня задавать вопросы. У вас есть и право, и долг действовать в целях обороны Марса, но не за счет Империума. Мы не две державы, а одна. Или вы на самом деле задумались об отделении?
— Ваши измышления абсурдны.
Курланд не ожидал услышать в голосе Кубика эмоции, и поэтому его не удивило полное отсутствие ярости. Зато удивила кратчайшая заминка. Металлический палец легонько стукнул по правому подлокотнику трона. Что-то из сказанного Курландом заставило генерала-фабрикатора вздрогнуть. Он попал в точку.
Раскол? Механикус же не настолько безумны.
А если вдруг?
Курланд склонился ближе к Кубику:
— Как вы считаете, что происходит на Марсе? Каковы, по вашему мнению, будут последствия избранного вами пути?
— Механикус идет по этому пути не в одиночестве, лорд-командующий. Это вы послали на Марс вооруженные силы.
— Вы вынудили меня сделать такой выбор. Генерал-фабрикатор Кубик, пока мы тут спорим, на Марсе идет война. Уже сейчас, надо полагать, ущерб значителен, а будет еще хуже. Если не объявить перемирие, борьба будет продолжаться до победного конца. Подумайте о цене. Подумайте, как далеко могут зайти последствия. Возможно, это и не станет гражданской войной, — он покосился на Веритуса, который вспыхнул, но промолчал, — но Марс будет ослаблен. Империум будет ослаблен. Вы этого добиваетесь? Сколько разрушений вы вытерпите?
Кубик не отвечал, лишь постукивал пальцем. Каждый щелчок металла о металл означал, что прошла еще одна секунда и еще один миг потерян в нарастающей волне разрушения.
Из разных дверей в Великий Зал ворвались вестники. Один побежал прямо к Курланду, другой был аколитом Механикус.
Кубик перестал стучать пальцем. Его телескопическая оптика перескочила с приближающегося служителя на Курланда.
Они молча ждали новостей.
Продолжая терять мгновения.
В нескольких метрах от начала коридора Тейн остановился. В тот же миг Тамариус передал по воксу:
— Магистр ордена! Подкрепление Механикус!
— Вижу их, брат-сержант.
«Онагры» — взвод за взводом — полчища огромных арахнидов — медленно надвигались на ворота. Их искореняющие лучевики были направлены на мануфакториум.
— После залпа останется лишь огромная воронка, — сказал Алойзий.
По полю боя разнесся голос ван Аукена:
— Адептус Астартес, немедленно сдавайтесь. У вас тридцать секунд.
Тейн дал воинам знак отойти назад. Он связался с «Альказаром достопамятным»:
— Командир, немедленно провести один бомбардировочный залп по данным координатам.
Сообщения приходили со скоростью, уступающей скорости света. Узнав все подробности о начале сражения, Курланд получил по воксу сигнал от другого астропата, такой, передача которого не представляла трудностей, — сигнал с борта «Альказара» был слишком настойчивым, а само сообщение — слишком коротким и простым, чтобы возникло недопонимание.
— Атака с орбиты началась, — сказал Курланд.
Кубик встал.
— Прекратите ее! — потребовал он.
— Нет, это сделаете вы, — ответил Курланд.
Имперский Кулак и генерал-фабрикатор смотрели друг на друга. В полной тишине одна за другой пробегали секунды. Остальные Верховные лорды молча наблюдали. В сотнях миллионов километров от Зала с марсианского неба обрушилась разрушительная мощь.
«Онагры» направили лучи на мануфакторий. Кулаки Образцовые отступили из-под рушащегося здания. Стены рассыпались в пыль у них за спиной. Верхние этажи рухнули. Обломки, падающие сквозь перекрытия, исчезали на глазах. Тонны рокрита, железа и пластали словно испарились. Тейн сел на корточки у стены, чтобы на него не упали летящие под углом плиты. Руины грозили задавить отряд. Он выпрямился, борясь с тяжестью. По мере разрушения здания тяжесть эта лишь росла.
— Будьте стойкими, братья! — крикнул он сквозь грохот. — Возмездие близко!
— Становится светлее, — сказал Кахагнис.
— Радоваться тут нечему, — предостерег Алойзий.
Пронзительный вой искореняющих лучей приближался. Они снимали обломки слой за слоем — скоро укрыться будет уже негде.
Над головой Тейна показался дневной свет.
Он с ревом развернулся к Механикус — как раз вовремя, чтобы увидеть в небе светящуюся полосу. Залп пришелся как раз в середину площади Бесконечного Стремления. Авточувства смягчили вспышку. Тейн спрятался в исчезающих руинах. Взрыв представлял собой сгусток огня, света и сжатой мощи тысячи ураганов. Он вспыхнул над головами Образцовых, присевших и хватающихся за обломки. Сверху пролетели горящие ошметки «Онагров», словно листья на ветру. Ветер все еще дул, вспышка едва успела погаснуть, и Тейн поднял бойцов в атаку.
Повсюду дым и пыль. На проспекте продолжалось сражение, но силы Механикус, оказавшиеся ближе к эпицентру взрыва, сильно пострадали. Танки Космодесанта наступали. Теперь перед Воротами Фарсиды была сплошная выжженная земля, а посреди нее — кратер в десяток метров глубиной, склоны которого были усыпаны не поддающимися опознанию металлическими фрагментами и осколками камня.
— Тамариус, — позвал Тейн.
Образцовые спускались по склону.
— Мы здесь, магистр ордена. Еле живы.
— Вы пробились?
— Почти.
— Магистр, — передал Вейлон Кейл, — нас атакуют.
— Сколько кораблей Механикус?
— Много.
Курланд сделал шаг назад, разводя руки, указывая присутствующим на ущерб, нанесенный Залу.
— Мы к этому стремимся, да? Хотим превратить весь Империум в изломанную, раздробленную, разделенную тень того, чем он должен был стать? Так мы почитаем Императора? — Он набрал в легкие воздуха. Он наполнил все свое существо праведным гневом. Он вложил всю свою верность и ярость в единственное слово: — НЕТ!
Крик сотряс весь Зал. Верховные лорды молча смотрели на него. Он видел в их глазах то ужас, то стыд. Вангорич медленно кивнул в знак одобрения. Что-то блеснуло в глазах Веритуса, и Курланду показалось, что это надежда. Он удивился, что престарелый инквизитор все еще способен на эмоции.
Понять реакцию Кубика было невозможно. У него не было лица в человеческом смысле, и он сохранял полную неподвижность.
«Я таки привлек твое внимание», — подумал Курланд.
Он заговорил с Верховными лордами. Голос его достигал верхних рядов зрителей, которые все же пришли в рушащийся зал. Если незначительные лорды и чиновники все еще гонялись за политическими привилегиями, то скорее по привычке, чем потому, что хоть сколько-нибудь во все это верили. Число их существенно сократилось. Многие погибли в Народном крестовом походе. Другие были слишком напуганы, чтобы вернуться после того, как эльдары и орки побывали в самом сердце Дворца.
Курланд говорил так, чтобы его слышали все. Но в первую очередь — Кубик.
— Империум подвергся испытанию, какого не знал с тех пор, как Император взошел на Золотой Трон. Если мы не выдержим это испытание, то нас ждет раскол и поражение — и мы не оправдаем доверия, оказанного нам Владыкой Людей. Если мы утратим единство, то лучшего мы просто не заслуживаем. А если мы падем — то во имя чего? Я — за Терру, и я — за Марс, да, потому что я — за Императора и Империум. Я встану на крепостную стену Галактики и дам отпор врагам. Я знаю, в чем мой долг. — Он заговорил тише, так, что его слышал лишь Кубик. — А вы?
Кулаки Образцовые прожигали себе путь сквозь последние метры стали, и вот наконец в Воротах Фарсиды образовалась брешь. Проход был достаточно высоким и широким, чтобы боевые братья прошли один за другим. Позади них танки окончательно смяли ряды Механикус и вставали оборонительным периметром вокруг Ворот, защищая проход на случай успешной эвакуации Урквидекса.
— По нам ведут огонь, — доложил Кейл с «Альказара достопамятного».
— Сколько вы сможете продержаться, не уходя с позиции? — спросил Тейн, едва переведя дыхание.
— Сколько понадобится, магистр ордена.
Кейл явно подразумевал, что при расчете на успех миссии другого варианта просто нет.
— Мы благодарны вам, командир.
Пронеслась новая волна воя ревунов. Шум стоял жуткий, как будто настал конец света.
Стоя у плеча Тейна, Алойзий сказал:
— Они не дадут нам осквернить гору Павлина. Уничтожат комплекс вместе с нами.
— Надеюсь, ты ошибаешься, — отозвался Тейн.
Впрочем, тут же на востоке и западе поднялись огромные орудийные башни на поршнях толщиной с ноги титана. Они поддерживали искореняющие макролучевики. С ледяным величием стволы толщиной с «Громового ястреба» начали поворачиваться и опускаться.
Алойзий был прав. Механикус были готовы изничтожить захваченные части комплекса горы Павлина слой за слоем.
«Хищники» и «Вихри» дали залпы по башням. Пустотные щиты вспыхнули там, где в них попали снаряды.
Тейн связался с Кейлом, пробираясь вслед за Алойзием по проплавленному в воротах туннелю.
— Командир, мне нужен обстрел всей зоны.
Тейн чувствовал, как цель миссии растворяется во мраке войны и приближается лишь еще более ужасное разрушение.
— Долг, — повторил Кубик.
Генерал-фабрикатор говорил медленно, делая паузы после каждого слога, словно анатомируя слово. Он встал.
— Я верю в честь Адептус Механикус, — сказал Курланд. — Я верю в их преданность Императору.
Снова молчание. Но не полная тишина. Курланд прислушался к щелканью и электрическому гудению, исходящим от Кубика. Он представил себе, что это звуки нерешительности, логических цепей, смыкающихся в пространстве выбора.
Кубик сказал:
— Ваша вера не лишена основания. Я осознаю свой долг во всех его аспектах.
Слова его, как всегда, были лишены человеческих интонаций. В металлическом гудении — ничего органического.
И они были наполнены внезапной решимостью.
Кубик повернулся к служителю Механикус:
— Высшая степень срочности. Прекратить огонь!
Курланд постучал по вокс-бусине, связываясь с главой хора астропатов. Вопрос своевременного прекращения войны более не стоял. Вопрос был уже в том, осталось ли кому ее прекращать.
— Цель найдена, — передал командир корабля Кейл с «Альказара достопамятного». — Будем стрелять по вашей команде.
За Воротами Фарсиды Образцовые оказались в обширной постройке, которая представляла собой одновременно зал для поклонения Омниссии и что-то вроде перекрестка путей — Великий Коридор Фулькрумита. К своду, находящемуся на километровом расстоянии, поднимались бесчисленные галереи. Сеть рельсов для магнитопланов, глубиной в десятки уровней, вела во все стороны. Главный коридор, достаточно широкий, чтобы по нему могла пройти фаланга «Гибельных клинков», где-то вдали расходился, и правая ветвь уходила под поверхность Марса. Воздух почернел от маслянистого дыма.
Рокритовые арки гудели от мерного шума, производимого машинами. Резкий, свистящий треск и разряды энергии порвали бы барабанные перепонки простого смертного. Ревуны здесь тоже выли, однако же бесчисленные служители Омниссии продолжали работу. Они ходили, облаченные в красные мантии, на ногах, как у насекомых, размахивая механодендритами, как ни в чем не бывало исполняя предписания вышестоящих.
Приказ стрелять застрял в горле Тейна. Он собирался стереть в порошок приличную часть горы Павлина. Образцовым было бы легче выжить при взрыве, чем под идеально точными искореняющими лучами. А если бомбардировка уничтожила те орудийные башни, техножрецы провели бы другую, еще более разрушительную атаку. Конфликт нарастал, как огненный шар. Он поглотил собой Образцовых и Адептус Механикус — и остановить его было невозможно. Оставалось лишь подпитывать его.
«Огонь», — подумал он, но снова замялся. Пока он медлил, с башен не последовало залпа. Высокие стены Коридора были целы. Этот отсек не разнесли на отдельные молекулы.
Кто-то другой тоже медлил.
— Магистр ордена? — спросил Кейл.
Кулаки Образцовые гулко пробежали по коридору. У них было лишь одно направление — вниз. У войны было лишь одно направление — эскалация.
Но почему-то возникла пауза.
У Тейна не было выбора. Нужно было воспользоваться преимуществом раньше, чем это сделает ван Аукен. Раньше, чем корабли Механикус уничтожат «Альказар достопамятный».
— Огонь!
Но тут Кейл начал что-то кричать. Слова стало возможно разобрать только через несколько секунд.
— Астропатическое сообщение, магистр ордена! Объявлено перемирие! Немедленно прекратить огонь!
Сообщение, которое Тейн уже и не надеялся получить.
Сообщение, которое он ждал больше, чем можно вообразить.
И именно потому у него были веские причины не поверить.
— Подтвердите.
— Подтверждение в процессе.
Он должен сражаться, пока не узнает, что приказ действительно исходит от Курланда. Это его долг.
Но ван Аукен тоже не стрелял.
Он решил, что поверить необходимо.
— Не стрелять, командир, — сказал он Кейлу.