Небеса содрогнулись.
Церберин смотрел вверх. Время тянулось медленно и мучительно, превращаясь в блестящую неподвижность, пока его сверхчеловеческое восприятие обрабатывало внезапно поступившие сверху данные. Миллион отражений его самого смотрел во всех направлениях. Вращающиеся крылья зависшего над землей воздушного судна резали свет прожекторов на куски. Он слышал шум моторов; машина словно застыла во времени, поддерживаемая нисходящими потоками. Сверху, кувыркаясь, летели куски стекла толщиной с ладонь капитана. Он видел это все. Потолок обрушился неравномерно. Удар по нему был нанесен в двенадцати различных точках — огромные тела, закованные в черную броню, обрушились с неба в брызгах осколков, словно пули, выпущенные в воду. Он начал сдвигать прицел вверх, мозг работал с лихорадочной быстротой.
— …разойдись! — донесся из вокса обрывок выкрика, когда на пол фабрики обрушился стеклянный дождь.
Тоск и Антилл укрылись под навесом. Гален приземлился. Все еще целясь вверх, Церберин присел и закрыл голову руками. Осколки стекла тысячей клинков ударили по его броне, пригибая тяжестью к земле. В ушах зазвенело, он видел лишь остро сверкающие грани. Он заметил брата Карву — ветеран чуть откинулся назад и пятился, подставляя грудь и прикрывая резервуары с прометием, закрепленные на плечах. Церберин мог лишь прокричать в вокс-бусину оставшееся неуслышанным предупреждение, когда кусок бронестекла размером с десантный люк «Носорога» острием вниз обрушился на шлем космодесантника и пригвоздил его к полу.
Церберин откатился, давя груды стекла, и тут же там, где он только что был, с хрустом встала пара сабатонов.
Это был орк, ростом три метра и почти такой же ширины, в литом черном доспехе из какой-то плотной, энергоотражающей керамики. Лицо, похожее на лопату, и когтистые руки были расписаны черными полосами. Металлические детали многоствольного самодельного оружия были натерты сажей, и даже клыки выкрашены черным. Орк нажал ярко-красную кнопку на страховочной сбруе, так что к разбитому потолку взметнулись отстегнувшиеся кабели, потом опустил оружие, сжимая его ручищей.
Церберин сделал то же самое. Слишком медленно.
Верхняя часть тела орка рассыпалась зелеными брызгами. Терминатор Железных Воинов прошил его останки очередью из комбиболтера, неспешно поворачиваясь, и от его причудливой брони отскакивали пули.
— Брат-капитан, дверь.
С громоподобным грохотом металлическая дверь, ведущая с улицы, толкнула баррикаду, и орки в шипастой черно-белой броне хлынули внутрь. Вожак заревел, отбрасывая бочку пинком, оружие его плевалось свинцом. Церберин выпустил ему очередь из болтера промеж глаз. Тоск перекрыл огнем вход, но орков это не остановило, они все прибывали, стреляя на бегу.
О, что бы он сейчас ни отдал за тяжелый огнемет Карвы!
Апотекарий Реох стоял у останков ветерана, запустив иглу нартециума глубоко под латный воротник брата до самых прогеноидов в глотке. Свободной рукой он пальнул в живот одному из орочьих десантников — такая рана убивает орка далеко не сразу, и Церберину подумалось, что апотекарий целился туда умышленно.
— Образцовые, за дело! — заорал Церберин, стреляя из болт-пистолета. — Мы — стена, что стоит вечно!
Ответа он не услышал — посыпался мусор, заглушая все.
Всесокрушающая рука пробила стену со стороны улицы — орочий дредноут, которого Церберин видел у вокзала, расширял для себя проход. Он напоминал бочку с урановыми отходами, расписанную желто-черными предупредительными полосами. Другая его рука была снабжена визжащей пилой, а с орудийной платформы, где опасно теснились гранатометы и огнеметы, капал горящий прометий. Из динамиков прогремел звериный рык, и дредноут, размахнувшись, снес рукой остаток стены.
Под роком двигателей командный БТР «Саламандра» вскарабкался на завалы и съехал по скату на пол фабрики. По всему полу заскрипели осколки стекла, некоторые просто лопнули под его тяжестью. Он угрожающе урчал, источая невероятную мощь, на броне были установлены тяжелые болтеры, вращающиеся в поисках наилучшего сектора обстрела. Изначальная камуфляжная окраска пыльно-серого цвета местами была замазана красным, на боку намалеваны два скрещенных топора. Отсек для экипажа, способный вместить целое командное отделение праксианских ополченцев, заполнял один-единственный огромный орк. Броня его была кроваво-красной, тяжелые пластины вздымались вокруг уродливой головы, присоединенной к устройству типа вокса.
Церберин выдернул отстрелянный магазин и вставил полный, с бронебойными снарядами «Мщение».
«Сначала убиваем Кровавых Топоров», — сказал Брис.
С нечеловеческим ревом огромный орочий вождь схватил рычаг установленного на броне «Саламандры» штурмболтера и открыл огонь по терминаторам, а машина его наполнила воздух дымом. На крик отозвалось что-то не намного более удобоваримое.
Человеческие голоса.
Солдаты, одетые, надо полагать, в форму местного ополчения, со скрещенными топорами на бронежилетах и с клеймами боевых единиц на бритых головах, атаковали обрушенную стену вслед за танком. Хлынули лазерные лучи в таком количестве, что Образцовым пришлось отойти в укрытие. Один такой разряд опалил забрало Галена, и тот неловко повалился за конвейер.
Тоск прикрыл брата собой, прицелился в «Саламандру» и с яростной вспышкой белого жара выпустил из комби-оружия единственный заряд плазмы. Тот ударил по корпусу легкой бронемашины и порвал его в клочья. Кусок брони, вырванный из борта, ударился в большой резервуар, питавший часть конвейеров. Злосчастный бак треснул, выплевывая тысячи литров частично очищенных костей и ошметков плоти прямо на БТР.
Реох что-то одобрительно пророкотал, но Церберин этого не услышал. Скованный ужасом — нет, ослепленный яростью, — он так и не сделал ни одного выстрела с момента прибытия человеческих войск.
А тем временем сквозь пролом бежали все новые солдаты — уже целый батальон, а может, и больше. У них не было ни волос, ни зубов, тела были отмечены клеймами и следами пыток. Такая судьба уготована человечеству. Именно поэтому орки ждали капитуляции Терры, вместо того чтобы просто разрушить этот мир, как Ардамантуа, Эйдолику и тысячу других. Им не было нужно очередное завоевание.
Им была нужна зависимая раса.
Триллион триллионов — гражданам Империума несть числа. По одному ими можно пренебречь, даже, с определенной точки зрения, и пожертвовать, но все вместе они составляли человечество. Они — геносемя Святой Терры, где Он обитал в Своей нерушимой славе.
В сознании Церберина появился непрошеный образ ксеносов, сокрушающих Врата Вечности, наводняющих Санктум Империалис и стаскивающих Императора с Его Золотого Трона.
«Нет. Нет!»
Если это поможет, он разнесет все миры, находящиеся более чем в неделе пути от Терры, вирусными бомбами. Лично.
Беззвучно ощерившись, он шагнул в лазерный шторм, переведя болт-пистолет в режим быстрого огня и выкашивая солдат целыми рядами. Солдат? Предателей. Кровавая баня была для них еще слишком мягким наказанием.
А тем временем вокруг него сжималось кольцо орков.
Тоск и Антилл стояли спина к спине, похожие на две серых скалы, а вокруг них бесновались красные, желтые и черно-белые волны, наседая и тесня, но те двое держались с упорством, достойным Образцовых. Выли нечеловеческие голоса, визжали сервоприводы. Болтеры были заброшены ради ножей и кулаков.
Реох рывком поднял Галена на ноги. Тот встряхнул заклинивший болтер и выпустил оставшиеся снаряды в наступающую орду. Первый, что добежал до него, упал с размозженной выстрелом головой, но за ним шло столько, что в сутолоке невозможно было разобрать, кто и насколько пострадал.
Руна боевого брата на экране визора Церберина потемнела.
Лишь Железные Воины все еще стреляли. Терминаторы представляли собой подвижные огневые базы — они вытянули руки, и установленные на запястьях комбиболтеры изрыгали безжалостный огонь, даже если в поле зрения воинов с торчащими из шлемов бивнями не было ни единого орка.
Пламя затопило терминаторов, и в отблесках его космодесантники-предатели казались демонами в аду. Орочьи дредноуты наступали.
Сокрушив орка в золотой броне ударом молота, Церберин пробился сквозь толпу изменников-ауксилариев, чтобы выпустить три болта по наступающему дредноуту. Разрывные снаряды расплескали сплошной поток голубой энергии в дюйме над черно-желтой броней.
У воина упали сердца.
Пустотный щит. Как объект такого размера умудряется генерировать достаточно энергии для поддержания пустотного щита?
Он смутно осознавал, что снаряды небольшого калибра бьют по его доспеху. Скорее предупреждения в системе, чем истинная боль. Адреналиновые железы работали на пределе, не давая воину ощутить ее. Мультилегкое давно уже запустилось и выкачивало кислоту из мышц.
Орки отняли у него родной мир, и пусть он будет проклят, если отдаст им еще и этот. Но, пользуясь инстинктом выживания в бою, он позволил себе подумать, что победа может и не состояться. Чужаков слишком много, они слишком сильны, у них есть преимущества, с которыми не справиться даже Адептус Астартес.
Огромный огненный шар пролетел по небу.
Очередь из счетверенного болтера пролетела под большим углом со звуком цепи, которую вращают на рукояти. Орочий вертолет раскрылся и взорвался, осыпая поле боя ошметками металла. Тускло-серая махина «Громового ястреба» обогнула огненный шар справа, потом резко пошла вниз под грохот канонады из соседнего здания.
В вокс-бусине Церберина послышался треск.
— Первый капитан, говорит Леонис, пилот «Раскаяния». Мы подобрали кое-что, позабытое вами.
На визоре у Церберина замелькали золотые значки: сержант Колумба возглавлял десантирующихся из люка «Громового ястреба». Ветеран прыгнул и приземлился на обе ноги под вой суспензоров и тут же глубоко погрузил цепной меч в плечо орка, разбрызгивая содержимое грудной клетки противника по его же кирасе. Он развернулся на месте и пинком ноги отправил в полет бойца в черно-белом, так что тот увлек за собою еще двоих. Донбаз, Борун, Налис и Тарсус тяжко приземлились рядом, солдаты-люди расчищали им путь пальбой из хеллганов.
Отпрыски Темпестус прыгали на переходы верхнего этажа, спускались с крыши по пожарным лестницам, выпускали пробивные лазразряды по атакующим зеленокожим. На ходу стреляя из двух хеллпистолетов, майор Брис следовал собственному совету, изничтожая Кровавых Топоров и сопровождавших их солдат-людей. Его обожженное лицо исказил гнев. Церберин его очень хорошо понимал.
Яростно заговорил тяжелый болтер брата Донбаза. Не застав то, что только что видел Церберин, брат-ветеран вычислил самую серьезную угрозу и атаковал дредноут. Воздух словно разорвало ударом грома. Стреляные гильзы дождем пролились наземь. Пустотный щит орочьего дредноута зарябил и пошел вспышками, по всему цилиндрическому корпусу сталкивались сила и равное ей противодействие. Дредноут вышел из строя терминаторов.
Он вытянул руку-пилу и со звуком, с каким гранату заряжают в длинный ствол, выпустил по боевому звену Колумбы две шипящие шашки.
Донбаз грудью принял оба взрыва. Его кираса выстояла, но сильно помялась, в точках разрыва выступили ремонтный гель и гиперкоагулянты. Удар искорежил его забрало и наполовину сорвал шлем. Его подняло и ударило о ряды машин. Остатки боевого звена раскидало по полу, словно игрушки.
Исторгая динамиками нечленораздельную ярость, дредноут затопал, развернулся на месте и швырнул терминатора через весь цех. Железный Воин с треском вылетел через противоположную стену. Кладка осыпалась, словно курган для воина, и пылающий прометий тут же залил ее.
Церберин выругался. Орк, покрытый татуировками в виде змей, прицелился ему в голову. Удар в горло. Удар головой. Энергоразряд молота пробил дыру. Он шагнул туда, в броне, покрытой медным налетом, не прекращая стрелять.
Здоровенный орк из числа Кровавых Топоров, не обращая внимания на попадания из болтера, активировал пристегнутый к спине прыжковый ранец. Взлетев в воздух на дуге пылающего жидкого топлива, чужак приземлился на мостик. Платформа дрогнула от удара. Отпрыски Темпестус отступили, стреляя в упор. Орк посмеялся над ними и замахнулся силовым топором.
Снаряжение Отпрысков впечатляло, но все же не могло сравниться с силовым доспехом. Они были хороши в бою — но не как космодесантники.
Второй орк, потом третий взмыли на прыжковых ранцах и приземлились в гуще отряда. Все более хриплые приказы Бриса тонули в какофонии криков, хруста костей и взрывов. Некоторые бойцы не выдержали и, рискуя разбиться, попрыгали с четырехметровой высоты.
А что толку?
Уцелевшие терминатиоры повредили дредноут. Тот замахал руками, все больше запутываясь в цепях и подъемных механизмах и едва не плавясь. Один терминатор нанес ему удар в середину корпуса силовым кулаком. Но когда он высвободил потрескивающую разрядами латную перчатку, другой орк схватил его сзади. Чудовище вонзило когти в мягкое сочленение горжета и дернуло Железного Воина за шлем. Тот рухнул, исторгая огонь из установленного на руке орудия.
Брат Гален выбрался из гущи схватки на разболтанном конвейере, уносящем его в глубь фабрики, словно труп в крематорий. Реох склонился над ним, зловеще сияя зелеными бинокулярами сквозь пороховой дым и недрогнувшей рукой испуская белое пламя из болтпистолета.
Доносящийся сверху рев турбодвигателей «Громового ястреба» приглушил шум. Волнами разлетались осколки стекла и стреляные гильзы, поднятые вихревыми потоками из турбин. Эскадрилья одномоторных бипланов с жужжанием понеслась за ним, размалеванные морды самолетов плевались зенитным огнем.
Церберин высоко поднял молот, мысленным приказом выводя вокс-усилитель в горжете на максимум. Железные Воины и Кулаки Образцовые вместе. Они продержались долго — сколько смогли.
— Отступаем. Все. На десантный корабль.
Его едва не заглушил звериный рев, и он обернулся к разрушенной стене. Орк чудовищных размеров, с темной кожей, посыпанной золотым порошком, пробился туда, где только что был дредноут. Его мускулистое тело было упаковано в истошно-желтый боевой костюм — он был раза в полтора крупнее Церберина. Шипели поршни. Скрежетали клапаны. Воздух наполнял черный дым. На первый взгляд доспех выглядел как обычная работа зеленокожих, но при ближайшем рассмотрении стало очевидно, что костюм делали куда более умелые руки. Пластины гладкие и блестящие, линии и углы — прямые и точные. Орка окружали силовые поля, искрящие озоном. Он сгибал и разгибал пальцы трехпалого силового кулака, каждый толщиной с руку, а автоподатчики запихивали ленты патронов в тяжелое десятиствольное комбиорудие.
— Умрешь. Прям щас!
Слова на ломаном низком готике вышибло у него из груди, словно воздух из легких мертвеца, и Церберин был слишком ошеломлен, чтобы ответить.
Он говорил. Орки же не говорят!
Чужак побежал, отбросив в сторону стальной цилиндр, который сломал опору и с грохотом обрушил пустующий мостик. Церберин тут же метнулся туда. Земля под ногами дрогнула. Он занес громовой молот и взревел от ненависти.
Они сошлись, как молнии среди грозового неба.
Молот Церберина опустился на бедро орка. Участок силового поля подался, и металл взвыл под давлением. Враг двинулся на него с упорством парового катка, схватил когтистой лапой и потащил по легкой металлической раме, прикрывающей ряды машин.
С ревом, похожим на хохот, орк выволок его из обломков и замотал им, словно стряхивая с когтей брызги прометия. Даже для его сверхчеловеческой физиологии перегрузка оказалась непереносима, и перед глазами поплыли черные точки. Он разрядил пистолет в грудь орка, прямо в силовое поле, и боек ударил по опустевшему патроннику. Больше у него снарядов не было. С криком он выплюнул кислоту из железы Бетчера прямо орку в лицо. У того над челюстью зашипел зеленый дым — и все.
Орк усилил хватку. Разрушительное поле силового кулака прожигало броню Церберина слой за слоем. Керамит трескался, хрустел и раскалывался. Он, наверно, крикнул еще раз — уже и сам не знал — и размахнулся силовым молотом.
Он не знал, во что попал, но попал совершенно точно.
Орк взвыл от боли, а сам Церберин куда-то полетел, запущенный со всей силой огромного боекостюма.
Он пронесся через что-то пустое, обитое металлом, ударился оземь в хаосе конечностей, подскочил раз, другой и проехался по полу. Броня его высекала искры из феррокритовой поверхности. Он врезался в стену и осел, увидел Реоха, Антилла и нескольких Отпрысков в шлемах, но люди сливались в одно сплошное пятно.
И тут пласталевые двери десятисантиметровой толщины, между которыми он только что проскользил, сомкнулись на его наголеннике.
— Открой их, — буркнул Реох.
— Пытаюсь! — донесся голос Антилла.
Церберин фыркнул, заставил сознание снова работать и потянул за прижатую ногу. Она не двигалась. Из пневматических приводов двери потянуло грязным дымом.
С другой стороны двери кто-то зарычал от ярости. Землю тряхнуло, словно задвигалось что-то огромное. Реох просунул между створками грозное дуло пистолета модели «Умбра». Апотекарий начал стрелять в автоматическом режиме — болтпистолет забило о металлические рамы, как ударную дрель.
Двери все пытались закрыться.
Церберин взревел в последний раз и рухнул на пол в агонии: тяжелая пласталь расколола многослойный керамит и армапласт, словно стальные щипцы — орех, и грубо сломала его берцовую кость пополам. Генномодифицированная нейрохимия не дала боли вырубить его, но было все равно ближе к рубежу переносимости, чем когда-либо в его жизни. Мозг, защищая себя, на миг отключил высшие функции, оба сердца качали в кровоток подавляющие боль эндорфины.
Створки остановились на расстоянии в половину толщины ноги.
Церберин поднял глаза и увидел цепной меч в ножнах на бедре майора Бриса.
Отпрыск понял его взгляд, обнажил клинок и врубил на полную мощность. Адамантиевые зубы голодно оскалились.
— Простите, господин.
— Давай, не тяни!
Брис нанес удар. Церберин заорал, когда механическое лезвие впилось в броню, плоть и кость. Артериальная кровь залила всю броню. Осколки кости смешались с горькой керамитовой пылью, осыпая стоявших рядом. Вибрации пробивались сквозь кость. На глаза Отпрыска навернулись слезы. От пыли.
Человеку не хватало сил закончить.
Реох оттолкнул его и наступил на тыльную сторону меча, проталкивая тот сквозь ногу Церберина до самого феррокрита.
Церберин с облегчением выдохнул. В глазах потемнело. Кожу покалывало — так действовали обезболивающие. Апотекарий пинком вытолкал отрубленную ногу Церберина за двери, и те захлопнулись; тут же с другой стороны их прогнуло что-то огромное и тяжелое.
Реох опустился рядом с ним на колени и немедленно принялся за работу, прижигая культю плазменным резаком из нартециума. Церберин сжал зубы. Теперь его тело переключилось на более высокий болевой порог, и он почти не страдал.
Вокруг них собрались брат Антилл и кучка Отпрысков. И всё.
— Сержант Колумба, остальные — где они?
— За задней стеной, идут на сигнал «Раскаяния», — сказал Антилл. — Нас отрезали от них, предполагалось, что мы пойдем… — он покосился на Бриса, — …за нашими кузенами.
Церберин кивнул. На месте брата он пришел бы к тому же выводу. Это успокаивало.
Дверь содрогнулась от удара. Расщепляющее поле заставило ее прогнуться.
Церберин потянулся за болт-пистолетом, но вспомнил, что тот пуст.
— Быстрее, апотекарий.