Локомотив прогрохотал по разбитым рельсам, замедляя ход на подступах к Принкусу Пракса.
Орк, прижатый ко внутренней стороне окна вагона, медленно оседал, пока Церберин не перехватил его твердой рукой за загривок. Покореженный спальный вагон столкнулся с вагонеткой, и удар жгучей болью отдался в натруженных мышцах его руки. Этим оркам позволили вырасти огромными, возможно, размером с тех, с которыми бились примархи на Улланоре, и постоянная болтанка заставляла их казаться еще тяжелее. Церберин, крякнув, швырнул чудовище на место как раз тогда, когда за окном мелькнул сторожевой пост зеленокожих.
Размалеванный красным металлолом. Комбинированное оружие с патронными лентами в огромных, закованных в латы руках. Потом — колонны, изжеванный пулями феррокрит, замелькали в окнах, когда поезд вошел под плоскую крышу терминала. Солнечный свет отступил, его сменили мерцающие люмены и огонь, разведенный в бочках, расставленных по платформам и переходам.
Группы гретчинов и немногочисленные орки в кожаной одежде деловито занимались погрузкой и разгрузкой. Церберин ожидал увидеть рабов-людей, трудящихся на зеленокожих, но из людей здесь были лишь ряды закованных в цепи жертв, перегоняемых из пыльных поездов в корабли. В противоположном направлении двигались большие промышленные контейнеры, легкое вооружение, транспортные средства и сельхозтехника. Орки в массивных желтых боекостюмах со знаком ухмыляющейся луны присматривали за всем этим с грубой эффективностью, присущей примитивной иерархии. В другом месте Церберин мог бы увидеть такое при маневрах местного ополчения под контролем Администратума. Элементарно — и по сути то же самое.
Передвижение колонн замедлилось, когда к пустой платформе с лязгом подъехал локомотив.
Десяток орков в толстой красной броне тут же устремились вниз по неработающему эскалатору, ведущему с пешеходного виадука. Один чужак, видимо, начальник, шире других на полметра и темный, как гусеницы «Хищника», махнул им сжатым кулаком, давая знак рассредоточиться, и они повиновались. По резкому окрику четверо заспешили вперед, чтобы взять под охрану двери вагона. Половина толпы задержалась, прикрывая тылы.
Организованно. Профессионально. Как будто и не орки вовсе.
Церберин аккуратно поднял болтпистолет. Колумба и остальные из отделения ветеранов Анатока приготовились, удерживая орков, за которыми прятались, локтями и плечами — кому как удобнее.
Отпрыски Темпестус втиснулись в тамбур и дальние углы и неспешно активировали аугментические прицелы, разминая пальцы и плечи, освобождая место, чтобы, когда настанет момент, все смогли перемещаться. Становящееся все громче гудение батарей пробивных лазганов заставляло дрожать металлический корпус вагона. Майор Брис развернул планшет зеркальной стороной в сторону окна и поморщился.
— Кровавые Топоры, — прошипел он. — Это мы их так называем, по знаку на броне. Их убивать первыми!
— Ясно, — сказал Церберин, высвобождая болт-пистолет из магнитной кобуры.
Поезд с визгом затормозил. Кровавые Топоры тут же набежали по двое. Церберин проверил таймер, который запрограммировал в свой дисплей внутри шлема. Он застыл на 00:00 еще полсекунды назад.
— Брат Донбаз, ты уверен, что добытые тобой боеприпасы зеленокожих…
Над обращенным в пустыню пастбищем встало второе солнце, белое и яростное, свет пробежал по рельсам, словно еще один поезд. Брис что-то пробурчал и присел под окном, но авточувства Церберина среагировали на долю секунды раньше и затемнили визор. Он увидел, как орки на платформе изумленно обернулись на термоядерный взрыв на горизонте, потом начали хвататься за глаза и зашатались, нарушая строй.
— Давай!
Церберин дернул за шнур.
Двери содрогнулись и открылись, достаточно широко, чтобы он смог протиснуть правую руку по самый наплечник и открыть огонь. Детонировавший болт-снаряд вырвал у Кровавого Топора плечо, и тот взревел. Он сместил оружие влево и снова выстрелил: второй орк слепо вскинул ружье и выронил его, в груди ксеноса зияла дыра.
Тем временем Отпрыски, включив полную защиту визоров, выскочили на крышу через аварийные люки, размахивая плазменным вооружением и пробивными залповыми ружьями и расчерчивая платформу огненными очередями.
Церберин протиснул пальцы между наплечником и дверями и открыл их. Он двумя ногами спрыгнул на платформу, так что пошли трещины. Кровавый Топор замахнулся на него с закрытыми глазами, но получил выстрел в голову из окна сквозь треснувшее стекло.
Приняв решение действовать и более не ждать капитана, Колумба просто начал стрелять из окна в авто-магическом режиме. Платформу исчертили кровавые следы, оставленные разрывными снарядами. Отпрыски, существенно менее крупные, чем космодесантники, без труда выбрались через разбитые окна. Брис первым оказался на платформе и выпустил целую очередь в броню вожака Кровавых Топоров, а затем спрятался за колонной, когда ослепленный ксенос принялся бешено палить во все стороны.
Калькатор уничтожил тварь единственным болтом промеж лопаток.
Кузнец войны стоял на платформе у дверей последнего вагона. Он насмешливо отсалютовал. Орки на том конце платформы были уже мертвы. Космодесантники-предатели высаживались, чтобы занять позиции над останками, и под рокот тронутых порчей моторов терминаторы выстраивались в линию сплошной стеной и поднимались на виадук. Эскалатор представлял собой естественное «бутылочное горлышко», и, привлеченные пальбой, орки уже громоздили кучи тел и целились из тяжелых ружей из-за погнутого барьера наверху.
Тактический дредноутский доспех был создан, чтобы выдержать худшее, чем грозила враждебная галактика.
И эту атаку он выдержал.
— Майор! — прогремел Церберин, перекрикивая вопли и грохот терзаемой пластали. — Вы знаете, куда нас ведет мой кузен?
— Да, господин, — к выходу на улицы.
Церберин быстро огляделся. Станция представляла собой настоящий лабиринт платформ, переходов и тяжко дышащих локомотивов, изрыгающих звериный рев и орудийный огонь. С грохотом проносились поезда — не часто, но быстро и нерегулярно, так что появляться на путях было крайне опасно даже космодесантнику.
— Знаете обходной маршрут?
— Да, господин.
— Тогда идите туда. Мы прорвемся напрямик. Колумба, собери боевое звено из пятерых и отправляйся с ним.
С металлическим грохотом сержант-ветеран прыгнул на пути в направлении, в котором перемещались Брис и Отпрыски. Донбаз, Борун, Налис и Тарсус последовали за ним, выпуская размеренные залпы по оркам на дальней стороне, каждый раз, когда локомотивы не мешали. Церберин обернулся к Железным Воинам.
Терминаторы шагали прямо в гущу снарядов, бомб и пулеметных очередей, словно бронемашина с бульдозерным отвалом, перемещающаяся по минному полю. Калькатор и космодесантники-предатели шагали за ними, стреляя из-за мощных спин братьев-катафрактов.
Церберин нехотя признал, что работают они эффективно.
Позабыв о с трудом поддерживаемой дисциплине, раздразненные орки с ревом хлынули через заграждения. Тела взрывались, разнесенные на куски разрывными снарядами. Вспышки скорострельных комбиболтеров мелькали в узком пространстве. Выли звери. Из-под шлемов доносился гулкий смех.
Прочная плоть чужаков врезалась в керамитовую броню, словно костяшки пальцев в щит силовика. Против людей, против орков помельче строй терминаторов выстоял бы, но со времен гибели Эйдолики Церберин еще не видел зеленокожих, подобных этим.
Чудовище в черно-белой броне, размером почти с терминатора, обрушило топор на латный воротник идущего первым воина и оттеснило его. Оно взревело — топор застрял в броне, — подняло предателя над головой и отбросило к лестнице. Орк получил боевой нож под мышку, хрюкнул и так наподдал Железному Воину локтем, что у того погнулась броня. И тут пошел в атаку терминатор, рассеченные жгуты псевдомышц которого исходили яростью духа доспеха, и обратил орка в кровавую кашу взмахом силового кулака.
Но строй уже был нарушен.
Церберин убил двух орков двумя выстрелами. Метко. Просто идеально. Третьего он сокрушил молотом. Тоск и Реох подошли ближе — слишком близко, чтобы вести огонь из болтеров, и потому ветераны выставили вперед ножи.
— Сломайте их! — крикнул Калькатор. Его цепной меч шумно прогрызал орочью ногу, а полноразмерный болтер, крепко удерживаемый бионическим протезом, выпускал залпы полуавтоматического огня по всей стае. — Хотите, чтобы кузены сочли нас слабаками?
Злобно рыча, терминаторы с усилиями снова образовали линию и двинулись вперед с беспощадным упорством. В шквале огня они захватили заграждение. Космодесантники-предатели разошлись по защищенному стенами виадуку в обе стороны и тут же открыли огонь.
— Брат Карва, прикрой, — сказал Церберин.
Не имея возможности из-за тесноты пользоваться тяжелым огнеметом, Карва до сих пор держался поодаль на платформе. Вместе с ним подошел Антилл, стреляя от груди.
— Есть, брат-капитан.
— Катафракты, вперед. Братья, займите фланги. Растопчите их!
— Железо внутри! — выкрикнул сильно аугментированный воин Избранных.
— Железо снаружи! — был ответ, и у Церберина по спине прошла дрожь.
Они двинулись вперед, словно фаланга бронзового века, реконструированная по древним военным трактатам. Щиты вперед, щиты сбоку, копья вверх, все как один — в наступление.
Как некогда писал Жиллиман, человек не меняется — и потому война тоже не меняется.
Расчищая себе путь болтерами и силовыми кулаками, Железные Воины и Кулаки Образцовые прорвались и высыпали на поддерживаемую столбами платформу из полированного камня. Фреска, изображающая, как Четвертый легион освобождает цветущий мир, освещала потолок металлическими красками. Пилястры, закругленные в высоком стиле времен Великого крестового похода и вырезанные в форме Астартес без шлемов, смотрели со стен. Над центральным сводом висели огромные барочные часы. Они были разбиты выстрелом — так основательно, что невозможно было даже понять, когда они остановились.
Орки неслись через большие входные двери, из подземных переходов и разгромленных залов ожидания. Пространство было слишком открытым, чтобы космодесантники могли расправиться с ними, как раньше, и потому двинулись к дверям, стреляя на бегу от бедра. Пулевики и болтеры кромсали древние каменные столбы, вгрызаясь до костей, круша на куски.
Церберин и Калькатор вместе шагнули в свинцовый шквал, столь мощный, что казалось, на них обрушилась сплошная стена. Пока одному приходилось перезаряжать болтер, другой палил из своего, прикрывая товарища. Там, где один бился громовым молотом или цепным мечом, другой был рядом с ним.
Как и сказал Железный Воин — вместе они были непобедимы.
Церберин расчистил проход ударом молота и погнался за Калькатором по улице, беспрестанно отыскивая цели.
Великолепные старые здания были изуродованы пулями, узорчатые кованые решетки искорежены до неузнаваемости. Дорога, в пору расцвета этого мира достаточно широкая, чтобы пропустить взвод «Леманов Руссов», была завалена раскуроченными машинами и с обоих концов перегорожена ярко размалеванными грузовиками и кучами горящих шин. Шел мелкий красный дождь, леденящий и страшный. Церберин ожидал, что дождь будет теплым, но нет. Он поднял голову. Брызги крови и химикаты, выбрасываемые городскими перерабатывающими предприятиями, высоко поднимались над улицей, заслоняя трубы и самые высокие крыши. Сквозь рокот моторов он слышал лихорадочные гортанные песнопения. Он настроил ухо Лимана, абстрагируясь от битвы.
Он уже слышал это прежде, и оно раскалывало небеса Эйдолики, словно гром.
«Зверь».
Рев был везде, гремел в системе оповещения по всем близлежащим улицам. Несомненно, запись, но при мысли о том, что орк может оказаться рядом, Церберина охватила ярость.
— Сюда, кузен.
Обогнув украшенный колоннами фасад вокзала, Калькатор свернул направо и побежал. Железные Воины и Кулаки Образцовые последовали за ним по одному и по два, и выстрелы из болтера прозвучали стаккато по стенам и баррикадам.
Кузнец войны пригнулся за шестнадцатиколесной сельхозмашиной, перегородившей дорогу. С крыши грузовика палили орки, хохочущие, жуткие в отблесках огня. Космодесантники приблизились и в свою очередь обстреляли машину.
Не обращая внимания на вражеский огонь, Калькатор ухватился бионическими пальцами за задний борт грузовика и потянул. Огромная машина накренилась. Пальба внезапно прекратилась, когда восемь из шестнадцати колес оторвалось от земли. Кузнец войны поднял грузовик и швырнул его на бок с металлическим рокотом из-за решетки шлема.
Железные Воины хлынули в образовавшийся проход, жестоко смеясь и расстреливая ошарашенных орков. Тоск запустил осколочную гранату между колесами упавшей машины. Обломки взметнулись вверх у их ног. Брат Карва залил улицу горящим прометием. Церберин шел последним.
Оглянувшись, он увидел десятки кое-как склепанных орочьих мотоциклов, маневрирующих между заграждениями на противоположной стороне улицы. В разгромленных жилых домах окна и двери перекрывали, словно подъемные решетки, листы железа. Орки запихивали снаряды в орудия. Серьезно вооруженная тяжелая пехота — Кровавые Топоры и Скалящиеся Луны — и пыхтящая громада, похожая на дредноут, вышли на улицу.
Опустив молот, Церберин присел на корточки за задней осью грузовика и взялся за нее двумя руками, собираясь перекрыть подступы. Жилы вздулись у него на шее, и все тело содрогнулось. Он тяжко выдохнул — сдвинуть машину было невозможно.
— Карва, Реох, — позвал он самых сильных в отряде. — Помогите, братья.
Прежде чем оба космодесантника успели пошевелиться, у них над головами пролетела ракета. Дух-проводник снаряда направил его между обломков и обрушил на орочий боевой мотоцикл, пробив размалеванный языками пламени обтекатель. Раздался треск, взрывной волной оторвало фюзеляж машины, загнало огонь обратно в выхлопную трубу, а то, что осталось от коляски, взмыло в небо.
— Храни тебя Император, брат, — сказал в вокс сержант Колумба.
Церберин увидел, как подсвеченные зеленым Отпрыски Темпестус размещаются между фризов и статуй ангелов на крыше вокзала. Через дорогу то и дело летали пробивные лучи и снаряды.
— Прими мою благодарность, — отозвался Церберин.
— Передай ее майору, ему больше пригодится.
— Ты видишь Калькатора?
— Увы, да.
— Тогда прикройте нас, пока не сможем вырваться, потом возвращайтесь по дуге и идите следом. Когда встретимся, похвалю вас обоих.
Колумба фыркнул и отключился.
Дорога за баррикадой была освещена сигнальными огнями, вокруг воронок, изрывших полотно, валялись брошенные машины недолюдей. Искалеченные трупы зеленокожих, побитые масс-реактивными снарядами, лежали тут и там. Церберин протер линзы шлема от холодного красного конденсата. Контейнеры, какие он уже раньше видел при погрузке в поезд, пирамидальными грудами лежали у складов. Они казались пустыми, но из некоторых, пробитых болтами, текла густая жижа — плотности для взрыва снаряда там не хватило. Стопки человеческих кож были сложены под электронагревателями. Кожевни. Едкий запах мочи пропитал их и с каждым треском медленно дубящейся плоти проникал на улицу.
Грохот перестрелки отвлек его.
Последние из Железных Воинов исчезали в переулке. Там был Антилл, он махал остальным, призывая их поторопиться.
Церберин уперся плечом в накренившийся грузовик и с помощью братьев отправил его обратно на баррикаду. Он попятился, отряхивая ржавчину с перчаток, и дал знак Карве и Реоху бежать за предателями.
Переулок был узкий и досадно темный, здесь едва могли пройти терминаторы Железных Воинов. На стенах — сплошь металлические пожарные лестницы, вибрирующие при каждом глухом звуке из сети передатчиков Зверя. По открытым канализационным трубам текли отходы, в них то и дело мелькали чьи-то кости и пальцы. Церберин буквально только что подумал, что видел самое низменное применение человеческой плоти, — теперь же, проламываясь сквозь горы мусора и пустых контейнеров, он самым жестоким образом убеждался в своей неправоте.
Отряд Калькатора едва покинул переулок, когда из-за ряда домов им в спину ударили прожекторы. Нет, не прожекторы.
Фары.
Взвизгнули шины, заревели моторы, и бронированный армейский грузовик налетел на двух космодесантников-предателей и вжал их в стену. Замигали огни, на кузов посыпались куски штукатурки. Орки в толстой шипастой броне и закрытых шлемах палили в воздух, а задние колеса грузовика все еще поднимали, буксуя, красную пыль, пока бойцы выбегали на дорогу.
Церберин пнул боковую дверь, полускрытую пустыми контейнерами.
— Сюда!
Он вбежал внутрь, кажется, перерабатывающего завода или мануфакториума. Карва — за ним, с тяжелым огнеметом, запальный факел которого светился в темноте синим, словно змеиный язык, потом — Реох, Гален, Тоск и, наконец, Антилл, прикрывая тылы мощными залпами из болтеров.
Высоко в двух длинных стенах были окошки, но их наспех заколотили и замазали краской. Небо над фабрикой было алым — ощущение такое, будто смотришь изнутри артерии.
Братья-ветераны включили прожектора на шлемах.
Лучи высветили высокие ряды тяжелых машин и стальных лестниц и — в темной глубине — мясницкие крюки и подвешенные к потолку платформы. Конвейер все еще работал, с грохотом утаскивая непонятные куски хрящей и мяса в темноту.
Окруженный этим ужасом, Церберин едва не забыл про Железных Воинов.
Стреляя в автоматическом режиме, легионеры-предатели отступали внутрь. Воин в клыкастом шлеме и пугающе изукрашенном доспехе сорвал с пояса гранату, выдернул чеку и кинул заряд в открытую дверь. Взрывная волна хлынула по переулку в обе стороны и закидала мануфакторум кусками плоти и мусора. По команде Калькатора один из его бойцов захлопнул дверь, а двое братьев подтащили погрузчик с бочками и перекрыли им проход.
Церберин быстро огляделся в поисках другого выхода.
— Можем зайти глубже в комплекс, — сказал Калька-тор, шагая внутрь и делая свои намерения предельно ясными. Одна алая линза на его шлеме треснула и бешено мигала, а из прорех в броне сочился серый ремонтный гель, словно ядовитая плесень. Некрашеный керамит брони отступника на миг придал ему почти благородный вид. — Вход в бункер близко, но мы не можем биться со всеми орками в этом городе, чтобы добраться туда.
— И где же этот вход?
— Ага, скажу — и потеряю для тебя ценность. Я слишком стар, чтобы быть дураком, кузен.
— Тогда иди, — сказал Церберин, вытаскивая отстрелянный магазин из пистолета и заряжая новый. Осталось не так и много — придется беречь. — Мы с братьями задержим их.
Он ожидал, что Калькатор будет протестовать. Так поступил бы на его месте Кулак Образцовый — в их природе быть мучениками и спорщиками. Впрочем, подтверждая суровую репутацию своего легиона, Калькатор принял добровольное жертвоприношение кивком рогатого шлема и миганием разбитой линзы.
— Терон! — пророкотал он. Терминатор в самой замысловатой на вид броне обернулся на зов, весь в колючей проволоке и болезненно мерзких символах. В его горжете все еще торчал топор, не давая нормально вращать головой, — времени вытащить попросту не было. — Ты и твои братья останетесь. Будете выполнять приказы этого Кулака Образцового, как мои.
Церберин поднял бровь. Железный Воин так о нем говорит? Странно. Легче поверить, что тяжеловесные катафракты просто задержали бы остаток отряда Калькатора.
— Из чести рождается железо! — проревел кузнец войны, отступая и жестом подзывая бойцов.
Когда мимо него прошел последний Железный Воин, Церберин прицелился из болт-пистолета, прикрывая вход из переулка, по которому они попали сюда. «Это моя позиция», — сказал эгоистичный голос генов, звучащий в крови каждого Имперского Кулака, которому доводится выдерживать осаду хоть в крепости, хоть на холмике. «Я удержу ее». Не сметь бежать, обернуться и выстоять: тактически это было необходимо, но казалось правильным совсем по другой причине.
Тоск присоединился к нему, потом Реох, Карва, Гален и Антилл, плечом к плечу, создав несокрушимый круг. Углы — слабые места, поэтому у самых прочных редутов их нет.
В переулке послышался шум — топот подкованных железом сапог и лязг тяжелого оружия, задевающего контейнеры. Церберин прислушался, пытаясь оценить численность отряда, но его тут же отвлекли машины, окружающие здание, подвозящие войска. Капитан слышал, как они подъезжают к стенам.
— Кулаки Образцовые! — крикнул Церберин, целясь в дверь из-за примитивной баррикады. — Первая Стена!
Частое биение, будто вентилятор поломался, послышалось прямо над головой, и круг Образцовых Кулаков залило алым светом. Церберин поднял глаза и сощурился. Свет лился с неба. Он нахмурился и прицелился вверх. Сквозь стекло посыпались тени.
Орки наступали.