Они прятались в жилом блоке, — произнес Гримнар, указывая на кучку бледнокожих людей, скрывавшихся в тени космических десантников. — Нам удалось найти только их. Они должны что-то знать.

Дрейк кивнул. Его силы безопасности уже просканировали пленников, убедившись, что у них нет подкожной взрывчатки и они не убийцы. Я б сказал, что они походили скорее на типичных улейных рабочих или тех, кто заменял их в этом мире. Они были невысокими, с подернутыми розоватыми прожилками глазами, чей взгляд живо напомнил мне крыс-альбиносов.

— Отлично, — сказал Дрейк. — Давайте выясним, что им известно.

Он шагнул к ближайшему из пленников, не пытаясь успокоить их. Вокруг его головы заиграл нимб света. Он протянул руку, и второй ореол занялся над головой местного жителя. Лицо человека скривилось от боли, на шее вздулись жилы, на лбу выступил пот. Он походил на человека, проигрывающего смертельный бой, и, возможно, так и было.

Дыхание Дрейка ослабело. Когда инквизитор заговорил, я заметил в его голосе напряжение, как будто он пытался сосредоточиться на выполнении двух сложных задач одновременно.

— Ясно, — наконец произнес он. — Вспышка болезни. Местное население заразилось ею после удара луны. Этот считает, что их мир погибает. Что сейчас — конец времен.

— В чем-то он, может, и прав, — заметил Гримнар.

— Он думает, что мы демоны, — продолжил Дрейк. — Или, точнее, вы.

Легко понять, откуда у еретика сложилось такое впечатление о Космических Волках.

— Болезнь выпустили нарочно? — спросил Махариус.

На секунду лицо Дрейка стало пустой маской. Местный житель стиснул зубы.

— Он не знает. Возможно. Болезнь может быть оружием.

— Даже если так, — произнес Гримнар, — ее могли и не выпускать специально. Этот улей сильно пострадал от удара луны. Если болезнь хранилась в инкубаторе, она могла вырваться на свободу случайно.

— Но почему выжили они? — спросил Махариус.

— Всегда найдутся те, у кого есть иммунитет к инфекциям, — промолвил Дрейк. — У них выработалась сопротивляемость. Даже к самым вирулентным болезням. Раз она есть у него, может быть и у других. Думаю, из его крови можно создать сыворотку против болезни.

Махариус заговорил в комм-сеть, приказывая удвоить меры предосторожности против заражения. Теперь все мы оказались уязвимы перед новой заразой.

— Через какое время люди начинают умирать? — спросил Махариус.

— Это произошло в считанные часы после падения.

— По всему улью? — удивился Махариус. — Не похоже на случайность.

— Ты прав. А еще я подозреваю, что все население могло быть особенно восприимчиво к этой болезни.

— Хочешь сказать, она предназначалась для того, чтобы убить их?

— Да. Разработана специально под их генетические руны, чтобы распространяться быстро и с летальным исходом.

В комнате воцарилась тишина. Мы все поняли. Вот в чем заключался смысл стратегии Рихтера — поднять армию мертвецов. Я не сомневался, что наша встреча с ними — это только вопрос времени. Я вспомнил трупы, которых видел раньше на полях сражений. Они оживали после того, как нас обстреливали газовыми снарядами.

— Газ, — понял я. — Они введут его в системы жизнеобеспечения, когда болезнь сделает свою работу.

— Вероятно, они уже начали, — сказал Дрейк. — Вот что это за зеленоватое вещество.

— Нужно найти Рихтера, и притом быстро, — произнес Махариус, — иначе мы окажемся запертыми в городе с ходячими мертвецами.

Дрейк улыбнулся:

— Я знаю, где его искать.

Махариус удивленно посмотрел на него:

— Откуда?

— Его дворец под нами. Каждый в городе знает, где обитает Избранник. Даже личинки.

— Избранник? — переспросил Махариус.

— Полководец с неба. Он владеет Священным амулетом Владыки Бренности, — сказал Дрейк. Он снова закрыл глаза, казалось, черпая слова прямо из разума улейщика. — Он стал первым живым человеком за десять тысяч лет, кто вошел в Хранилище Великого и выжил. Он вышел с символом власти их демона-бога. Вот почему они беспрекословно идут за ним. Вот почему чумные жрецы верят, что он поведет их на завоевание Галактики.

Гримнар расхохотался:

— Я слышал подобные россказни в сотне миров. И все они заканчивались одинаково.

Должно быть, улейщик понял тон Космического Волка, и он уязвил его религиозные чувства. Еретик поступил куда храбрее, чем сумел бы я. Он плюнул под ноги Космическому Волку и что-то зло забормотал на местном языке.

— Он говорит, что Избранник убьет тебя. Он неуязвим. Его нельзя убить.

Гримнар нисколько не обиделся.

— И это я уже слышал. Я вырву ему сердце и заставлю съесть его.

— В путь, — велел Махариус. — Сейчас.

Даже Космический Волк не стал возражать ему.

Увенчанный громадным куполом дворец Рихтера располагался в самом центре улья, раскинувшись на много ярусов. Местность вокруг него выглядела так, словно здесь когда-то находился парк либо очень странный сад. В нем росли грибовидные деревья, выглядящие так, будто их посадили здесь специально. В воздухе клубились облачка спор, а между огромными структурами, похожими на грибы, разрослись паутины слизи. Все выглядело больным и чужеродным. Везде валялись мертвецы, разбухшие от темной плесени. Некоторые трупы висели на чем-то, напоминавшем сопли. На телах других настолько разросся грибок, что из-за него они стояли прямо. Плесень будто вырастала из их тел, превращая в странные столпы. Дюжина или около того раздувшихся трупов были сложены вместе и походили на ужасную многоголовую и многорукую статую.

Здесь, как и во множестве мест по всему улью, падение луны не прошло незамеченным. Территория вокруг дворца была завалена обломками, центральное здание также пострадало. Стены щетинились гнездами и башнями, которые по большей части разрушились, их орудия превратились в бесполезный мусор, а укрепления треснули и раскрошились. Впрочем, это не означало, что от них не было никакого проку. Прямо сейчас, впервые после появления в городе, я видел, как по ним бегают фигуры. Похоже, мы наконец встретились с обитателями улья.

Я задумался. Они двигались, но это не означало, что они живые. Я повернул перископ в их сторону и увидел людей в расшитых нечестивыми рунами зелено-коричневых плащах с капюшонами. Они проводили ритуалы среди болезненного вида сектантов в солдатской форме. Жрецов окружали горящие нимбы света, а солдаты занимались более приземленными делами, например брали нас на прицел.

Еще до того, как Махариус успел отдать приказы по комм-сети, танки открыли огонь. Между дворцом и нашей армией замелькали выстрелы. Космические Волки также пришли в движение, ринувшись через грибковые сады в сторону дворца, где скрывались Рихтер и его миньоны.

— Они проводят ритуал, — произнес Дрейк. — Там — средоточие зла этого мира.

— Тогда мы его очистим, — сказал Махариус.

Первая волна танков покатилась вперед, в сторону нечестивого леса. Едва машины достигли его, как из деревьев вырвались тучи спор, начав забивать гусеничные механизмы. Пока «Леманы Руссы» прокладывали себе путь между стволов, отовсюду начали выплескиваться щупальца слизи и опутывать люки и выхлопные трубы, впрочем, пока без видимого эффекта.

Наши танки продолжали ехать дальше, но медленнее, чем раньше. Орудия на стенах открыли огонь, целясь в передние машины и превращая их в пылающие обломки. Ведущий «Леман Русс» взорвался, и пламя превратило местность вокруг него в почерневшую жижу. Она быстро затвердевала, становясь густой смолой, в которой начали увязать следовавшие за танком машины.

По-видимому, растения здесь не только играли декоративную роль, но и формировали оборонительный барьер, вроде минного поля. Из горящего «Лемана Русса» выбросился член экипажа и кинулся в сторону укрытия, когда один из покрытых грибком мертвецов внезапно ожил и схватил его. На моих глазах масса спор, устилавших труп, переползла на имперского гвардейца и стала растекаться по телу, залепляя глаза, затекая в рот, легкие. Бедняга плашмя рухнул на склизкую землю.

Махариус проанализировал происходящее и отдал новые приказы. На грибковый лес обрушился шквал зажигательных снарядов. Загоравшиеся деревья-грибы взрывались черной слизью, которая, в свою очередь, также воспламенялась, булькая и лопаясь от неимоверного жара.

Все это время еретики продолжали поливать нас огнем, и вдруг я заметил, что вокруг стало появляться все больше и больше трупов, ковыляющих в нашу сторону. Мертвецы вновь восстали для битвы.

Из хвоста колонны поступили доклады. Солдат атаковала армия ходячих мертвецов. В тот момент они не казались значительной угрозой для танков, но наши войска расходовали на них ценные боеприпасы и отвлекались от остальных задач.

Секунду спустя я услышал слабое эхо далеких взрывов, а затем крики и жужжание статики по комм-сети. По-видимому, кому-то из них все же удалось уничтожить наш танк. Меня пробрала дрожь. Как ходячие мертвецы взорвали машину? Пускай они были сильны, а безмозглость делала их бесстрашными, но это было просто физически невозможно.

Махариус запросил доклад от ближайших машин. Его голова склонилась вбок. Кто-то должен был увидеть, что случилось. Он велел танкам из арьергарда продолжать вести огонь, отдавая четкие, краткие, точные приказы, а затем умолк.

— В чем дело? — спросил Дрейк.

Махариус бросил на него взгляд.

— К некоторым трупам привязаны бомбы. И в толпах ходячих мертвецов скрываются еретики с гранатами и противотанковым оружием, чтобы под их прикрытием подобраться к нам как можно ближе.

Картина происходящего прояснилась. Наши парни стали слишком самоуверенными и просто переезжали нежить, размазывая их гусеницами. Враг же воспользовался этим в своих целях. Теперь нашим войскам приходилось тратить на них боеприпасы. Махариусу не нужно было никому объяснять, чем это грозило. Снарядов надолго нам не хватит. У врага же были практически бесконечные ресурсы ходячих трупов.

Я представил, как поступил бы на месте врагов. Теперь, когда мы переключили огонь на наступавшую орду, еретики могли отступить и позволить нашим танкам расстреливать бесстрашных ходячих мертвецов. Если наши бойцы ослабят огонь, враги могут возобновить атаки с противотанковым оружием и гранатами, пока мы снова не начнем стрелять.

Беспроигрышная тактика. Рано или поздно наши войска устанут или израсходуют все боеприпасы. Еретики могли спустить на нас целый город улей мертвецов. Мы останемся без пуль и снарядов, прежде чем у них закончатся трупы.

Быстрыми приказами Махариус разделил наши танки на шесть колонн и отправил на прикрытие каждого входа на площадь по колонне. Мощные боевые машины, «Леманы Руссы», встали стенами вдоль главных въездов, которые ходячим мертвецам преодолеть было практически невозможно, пока у танков оставались боеприпасы. Дюжина танков преградила самый широкий вход, а остальные выстроились вокруг них кольцом, орудиями наружу, чтоб прикрывать меньшие подходы и продолжать стрелять по дворцу.

План не был совершенным, однако мог обезопасить нас, пока мы будем вести огонь. У нас оставалось в распоряжении две колонны. Одна сформирует мобильный резерв для перехвата любых вражеских войск, которые прорвутся или придут с неожиданной стороны. Последняя колонна, под началом самого Махариуса, должна была захватить дворец.

Действия лорда верховного командующего вдохнули в меня новую уверенность. Он быстро и правильно отреагировал на опасность. Если нам не суждено выбраться из цитадели живыми, то не потому, что мы не пытались.

По комм-сети поступили новые доклады, на этот раз от Космических Волков. Они проложили себе путь через грибковый лес, захватили один вход и вошли во дворец, убивая по дороге всех встреченных врагов.

— Их чудовищно превосходят по численности, — выслушав отчеты, произнес Дрейк. — Пусть даже один Космический Волк стоит сотни еретиков.

— В таких условиях скорее тысячи, но ты прав, — сказал Махариус. — Им понадобится наша помощь, хотя за эти слова они вряд ли меня отблагодарят.

Я уже видел Гримнара в действии, поэтому легко мог представить, как он бесшумно крадется по дворцу, уничтожая врагов и скрываясь в тени, чтобы ударить снова. И все равно, учитывая количество засевших внутри врагов, в долгосрочной перспективе Волки могли только выиграть для нас время, отвлекая их.

К тому же Махариус был не из тех людей, которые позволили бы сделать за них всю работу, даже Адептус Астартес. Я следил за ним краем глаза и увидел в его движениях лихорадочную спешку. Передо мной был человек, который шел в последнюю великую битву в своей жизни, чтобы встретиться с последним испытанием и ухватиться за последний шанс покрыть себя славой. Он выиграл все главные сражения в своей жизни, кроме последнего, на Локи. Он не хотел умирать, не завершив начатое. Он не хотел, чтобы последняя кампания разорвала цепочку его побед. У него оставался последний враг, Рихтер, и он желал лично убить его. Махариус знал, что умирает, и хотел уйти в пламени славы. Так мне, по крайней мере, казалось.

Он велел последней колонне выдвигаться в сторону дворца. Под его командованием мы открыли заградительный огонь, но не по дворцу и его защитникам, а по препятствиям у нас на пути. Шквал огня прорезал горящий грибок. Липкая смола под гусеницами замедляла танки, но не могла их остановить.

Затем враг открыл огонь зажигательными снарядами, и я понял предназначение этой черной остаточной жидкости. Она воспламенилась, полыхнув сильнейшим жаром, способным испепелить пехотинца на месте, однако танк был слишком массивным, и чтобы нагреться, ему требовалось время.

— Вперед! — приказал Махариус, и мы ринулись прямиком в пелену огня.

Я затаил дыхание, не видя ничего, кроме пламени и густого дыма. Я ехал вперед, в сторону входа во дворец, и молился Императору, чтобы мы не слишком отклонились от курса.

Я не помнил, чтобы в саду находилось что-то, способное остановить нас, но даже самое крошечное отклонение из-за препятствия могло сбить нас на долю градуса от требуемого маршрута, а кумулятивный эффект привел бы к значительному отклонению. Меня одолевало искушение внести коррективы на панели управления, однако это также могло закончиться катастрофой. В моем воображении мы уже давным-давно безнадежно сбились с пути.

Что-то ударило в крышу «Лемана Русса». Орудия на стенах по-прежнему вели по нам огонь. «Леман Русс» вздрогнул от попадания, но броня выдержала.

— Не останавливайся, Лемюэль, — спокойным уверенным голосом произнес Махариус. — Вскоре мы окажемся под максимальным углом орудий, и они не смогут по нам стрелять.

Он следил за скоростью и пройденным расстоянием танка так же внимательно, как за всеми прочими факторами сражения. Он принялся отдавать приказы в ответ на доклады, что поступали с площади. Похоже, ходячие мертвецы обрушились на нас всеми силами.

Внезапно из пламени появился горящий человек. Его плоть обгорела дочерна, однако он старался идти дальше. Мертвецы по-прежнему поднимались в грибковом лесу, но пламя мгновенно испепеляло их. Невеликое милосердие, но я был рад и ему.

И так же неожиданно мы вышли из-под обстрела. Впереди я увидел массивные, богато украшенные ступени, по обе стороны которых возвышались статуи печальных ангелов. Головы обоих скрывались под капюшонами. За их спинами вздымались огромные, словно у летучих мышей, крылья. У одного вместо лица был череп, чья нижняя половина пряталась за маской противогаза. Второй выглядел как человек, терзаемый страшной болью. Он злобно ухмылялся, его рот походил на оскал мертвеца, глаза зловеще прищурились. Статуи казались настолько реалистичными, что я мог бы принять их за живых.

Я направил «Леман Русс» на лестницу и помчался вверх, кроша гусеницами мрамор. Машина взревела, и я прильнул к перископу. Космические Волки удерживали вход, присев в укрытиях за колоннами и отвратительными статуями. Нас поливали шквальным огнем, пока наши собственные орудия не заговорили в ответ.

Грохот за кормой подсказал мне, что остальные машины также прибыли. Я осторожно повел наш «Леман Русс» вперед, в холл, и, оказавшись внутри, остановился у безжизненного декоративного бассейна. Дальше танк не поедет.

Орудия продолжали стрелять. Махариус потянулся и выдернул пломбу, а затем открыл люк над головой и выбрался наружу. Я быстро последовал за ним, решительно настроенный оберегать его даже ценой собственной жизни.