Первый «Леман Русс» с мощным ревом взобрался на гряду и стремительно ворвался во вражеские ряды. В момент, когда на возвышении днища танков временно открывались, они были уязвимее всего. Вот когда еретикам следовало стрелять из всего имевшегося у них противотанкового оружия. Но они не успели. Космические Волки бросили захваченные ими штурмовые орудия и рвали их строй. Небольшой отряд Махариуса оказывал всю возможную огневую поддержку, пока над головами, будто огромные хищники, проносились «Громовые ястребы», обстреливая вражеские позиции, десятками уничтожая наземные цели и постоянно находясь в движении, чтобы не стать легкими мишенями.

С прибытием бронетехники битва фактически завершилась. Еретики, потрясенные и сбитые с толку, изо всех сил пытались сдержать непрерывные удары и отходы Космических Волков. Они и не помышляли о защите против нового врага, пока не стало слишком поздно.

К тому времени все Космические Волки каким-то непостижимым образом покинули зону огневого поражения. Они проложили себе путь до врат, которые раньше частично закрыл Иван, поочередно прикрывая огнем наступающие отделения и нанося удары с точностью и аккуратностью, не доступными никому из обычных солдат.

Махариус занял позицию неподалеку и изучал поле боя в магнокуляры, пытаясь найти уязвимые места, отдавая приказы командирам танков и действуя в качестве наводчика, в то же время непрерывно анализируя тактическую обстановку. Он стоял в полный рост, излучая уверенность, силу и неустрашимость. Казалось, Махариус наслаждается тем, что находится на поле брани, словно бог войны, пьющий мед, дистиллированный из крови и ужаса. В каком-то смысле он напоминал мне Космических Волков с их нечеловеческими яростью и энергией.

— Готово, — произнес он, и в этот момент, как будто по его слову, наступила тишина.

Я опустил взгляд на поле битвы и понял, что он прав. Все еретики погибли или бежали. Вход в улей был наш. Махариус одержал свою победу.

Мы поднялись к вратам. Космические Волки особенно не утруждались с их охраной, стоя или сидя небольшими группками среди обломков и мертвецов. Они казались такими же расслабленными, как и обычно.

— Отличная работа, — сказал Махариус.

Гримнар поднялся из круга товарищей и встал перед Махариусом. Он был одним из тех немногих, рядом с кем лорд верховный командующий казался маленьким.

— Может, и нет, — ответил Гримнар.

— Ты о чем? — спросил Махариус.

— Это место дурно пахнет.

Вряд ли кто-то другой осмелился бы сказать подобное в лицо Махариусу, но Гримнар не только сказал, но и придал своим интонациям серьезность. И, по правде говоря, все мы восприняли эти слова всерьез. В прошлом инстинкты Гримнара слишком часто оказывались верны.

— Что именно тебе не по душе? — спросил Махариус.

— Здесь смердит старой Тьмой, древними врагами, противниками Всеотца.

Что-то мне подсказало, что он говорил не просто о еретиках. Гримнар указал на быстро разлагающиеся трупы наших бывших врагов. Я слишком отчетливо помнил, как их тела возвращались назад к зловещей не-жизни. Возможно, мне стоило удивиться, однако этого не случилось.

— Их изменили, — продолжил Космический Волк. — В них таится скверна.

Он указал огромной бронированной рукой на улей:

— Во всем этом месте скверна.

Махариус обернулся к Дрейку:

— Нужно найти Рихтера и принести ему правосудие Императора.

Конечно, я знал, что главным образом Махариуса волнует, что предатель может скрыться от его правосудия, а не от правосудия Императора, однако я был не в том положении, чтобы говорить такое во всеуслышание.

Дрейк кивнул.

— Нужно войти внутрь, — сказал он.

— На расчистку пути потребуется время, — ответил Махариус и обернулся к нам. — Пока отдохните.

— Мы только пришли, — произнес Гримнар и окинул взглядом башни на стене. Они по-прежнему вели огонь по зонам поражения. — Но, думаю, пока вы отдыхаете, я смогу занять своих людей.

Он развернулся и ушел, по пути выкрикивая приказы собратьям-воинам. Я продолжал стоять, охваченный оцепенением. Бой пока закончился, и у меня появилось время подумать.

Кругом царил холод. Обломки в тенях начали укрываться ледяной коркой. В воздухе кружились снежинки. Над нами все еще висело огромное облако, а улей мерцал тусклыми зеленоватыми огнями аварийного режима. В голову лезли разные мысли. Я не видел Ивана с тех пор, как давил на «Гидре» еретиков. Другие тоже не видели его. Скорее всего, он погиб.

Я отказывался смириться с этим. Наша троица не для того тридцать лет прослужила в Имперской Гвардии, чтоб я потерял их обоих в один день. Это казалось просто невозможным. Они двое всегда были неуничтожимыми, выходя из каждой безумной передряги с россыпью новых шрамов и историй. Я твердил себе, что нужно быть реалистом, что я видел достаточно смертей и знаю, что смерть приходит ко всем и зачастую совершенно случайно. Если достаточно долго ходить по полю битвы, твои шансы умереть значительно возрастают. Ты обязательно окажешься у кого-то на прицеле.

Нужно было узнать, что случилось с Иваном. Я бы не успокоился, пока не выяснил, поэтому поднялся с места и попытался вернуться по своим следам назад к взорванной машине, где в последний раз видел его. Путь предстоял нелегкий.

От спуска по склону ныли лодыжки. Где-то над нами замолчала еще одна башня, и звуки обстрела немного ослабли.

Я дошел до выжженного шасси «Гидры». От машины осталась груда вывороченного, расплавившегося и почерневшего металла, вокруг которой валялись трупы. Большинство из них находились в процессе ускоренного разложения. Несколько разодранных тел с виду напоминали обычных смертных.

Я подошел поближе и принялся разглядывать ближайшего из них. На нем была серая форма одного из штурмовиков Дрейка. Зеркальный визор шлема треснул и разбился, на нем свернулось несколько капель почерневшей крови. Наконец, впервые за долгую службу, я увидел лицо штурмовика. Оно выглядело совершенно обычным, умиротворенным в смерти, но этого человека я никогда не встречал. Я задумался насчет погребения, о том, чтобы прочесть молитву, но у меня больше не оставалось никаких сил.

Я попытался восстановить в памяти путь, по которому ехал. Могло показаться, что это не составило бы мне никакого труда, потому что танки оставляют за собой гусеничный след, однако землю повсюду устилали тела и воронки от взрывов. Правда, отчасти это упрощало задачу, ибо по кругам от взрывов я мог отследить каждую точку, где попадали в наш танк.

Я вглядывался в тела погибших и вдруг под склоном, немного левее, заметил кое-что знакомое. Я нашел тело Ивана.

Мое сердце екнуло, когда я разглядел поломанную бионику, валявшуюся возле тела. Иван лежал лицом вниз, его спина была залита кровью, из плеча торчали мотки проводов и куски металла. С дурным предчувствием я приблизился к нему.

Ему сильно досталось. Спина была иссечена осколками. Ноги изранены. Руку оторвало взрывом. Я перевернул его, боясь того, что могу увидеть. Возможно, спереди все куда хуже, чем сзади. Возможно, сейчас на землю посыплются его внутренности.

Однако мои опасения не оправдались, хотя глаза Ивана и были закрыты. Я с облегчением нащупал пульс и проверил его. В этот момент он открыл глаза.

— Что с тобой случилось? — спросил я.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Будь я проклят, если знаю.

Его челюсть вывернуло до неузнаваемости, и говорить у Ивана получалось с большим трудом, чем обычно.

— Я бежал от противотанкового орудия. Потом раздался взрыв, и заболело плечо. — Он бросил взгляд на стальную культю, где раньше находилась его бионическая рука.

— Идти сможешь? — спросил я, пытаясь поднять его на ноги.

Он встал и неуверенно шагнул вперед, а затем туда, где валялась его конечность. Вряд ли ее отремонтируют в ближайшее время, а здесь запасных частей нам придется долго дожидаться.

— Как идет битва? Мы победили? — спросил Иван. — Последнее, что я помню, — огни в небе. Я думал, это взрывы.

— Космические Волки, — ответил я. — Гримнар снова вытащил наши яйца из огня.

— Как благородно с его стороны.

— Наверное, он думает, что в долгу перед Махариусом после Деметрия.

Иван кивнул, а затем попытался самостоятельно сделать несколько шагов.

— Нам повезло, раз он так считает. Я думал, что нам конец. Кстати, где идиот?

Я хотел рассказать ему, но не смог. Слова просто застревали в горле. Я попытался их выдавить из себя, но тщетно. Все, что мне удалось, — издать странный хрип, который даже издали не походил на слова.

— Черт, — неразборчиво пробормотал Иван. — Черт! Черт!! Черт!!!

Мы похромали по склону туда, где разбила лагерь Львиная стража.

— Как это случилось? — наконец спросил Иван.

— Осколок в живот, — ответил я и, промолчав, казалось бы, целую вечность, добавил: — Прилетело от своих же.

Иван отвернулся и покачал головой.

— Типично, — только и сказал он.

Я лежал на боку исполинского демона, размером с целый улей. Его бока были зелеными и склизкими. Из тела торчали бородавки-башни, разорванные нарывы на коже походили на огромные врата. Подняв глаза, я увидел глядящее на меня ухмыляющееся лицо. Этот был тот же самый демон, которого я видел в нифльгардском госпитале. Он оскалился, обнажив блестящие желтые зубы, однако в его глазах не было веселья. Они были пустыми провалами холода, словно межзвездная тьма. Они были вакуумом, грозившим высосать мою душу прямо из тела.

Я понимал, что нужно отвернуться, иначе мне конец, поэтому с трудом заставил себя опустить глаза. Секунду я глядел на кожу демона, пока та вдруг не стала прозрачной и я не узрел его внутренности: вены размером с улицы, кишки, достаточно большие, чтоб вместить в себя целый город. Повсюду валялись трупы. Они выглядели так, словно погибли одновременно. Улицы-вены были буквально до краев забиты ими. Тела выглядели так, будто разлагались, чем напомнили мне о живых мертвецах. Что с ними стало?

Мне потребовалась секунда, чтобы понять: отказ системы жизнеобеспечения, худший кошмар любого обитателя улья. Должно быть, падение луны нарушило подачу энергии, что, в свою очередь, привело к отключению циркуляции воздуха и систем очистки. По странной логике снов я глядел теперь не на внутренности демона, а на мертвый город-улей, причем длилось это уже целую вечность.

Впрочем, город был не полностью мертв: внутри него, будто копошащиеся в трупе личинки, бродили существа. Некоторые были чудовищами, которые отдаленно походили бы на людей, если бы не громадные размеры и белая кожа, напоминавшая мне слизней. Наблюдались там и иные монстры, порожденные людьми, которые питались чумными мертвецами и были ими изменены.

Они могли и не быть реальными, твердил я себе. Наверное, я просто спал. И тогда я понял, что видел эти сны прежде, в других местах, и в них всех таились семена правды. Мне вдруг стало труднее дышать, когда один из ходячих трупов обратил на меня пылающий взор и потянулся обтянутой перчаткой рукой. Без лишних слов я понял, что, если он коснется меня, увидит меня, я умру. Я повернулся, чтобы убежать…

И очнулся рядом с вратами в цитадель Рихтера. Неподалеку стояли Дрейк, Махариус и Гримнар. Вокруг головы инквизитора плясал ореол света, и я догадался, что он занят неким колдовством, отдача от которого, возможно, коснулась меня и других спавших гвардейцев.

Поза Дрейка выдавала его усталость, словно применение способностей давалось ему слишком большой ценой. Он выглядел как человек, которому целый день пришлось тащить тяжелый ранец.

— Рихтер внизу, — сказал он, — и другие существа. Если пойдем туда, нас ждет смерть.

— Она ждет каждого человека за каждым углом, — произнес Махариус.

— Хорошо сказано, — согласился Гримнар.

— Ты точно решил? — спросил Дрейк.

— Да, — ответил Махариус.

— Тогда ладно, — промолвил инквизитор. — Готовимся к выходу.

— Я хочу поймать этого предателя и расправиться с ним, — сказал Махариус.

Я поднялся и огляделся. Лежащий неподалеку Иван уже проснулся и осматривал местность. Он обладал умением настоящего ветерана засыпать где угодно и мгновенно просыпаться. Я подошел к нему и стал обуваться.

— Холодно здесь, — сказал он, глядя в направлении, где был погребен Антон.

Я показал ему где он лежал.

— Тогда лучше отвести тебя в теплое место, маленький человечек, — сказал Гримнар.

Я услышал, как люди обсуждают появление Космических Волков и то, что благодаря Ангелам Императора победа теперь не за горами. В воздухе витала убежденность, будто прибытие космических десантников было знаком того, что Император вновь благоволит Махариусу. Памятуя обстоятельства, в которых они обычно помогали нам, я не был так в этом уверен, но ничего не сказал. На поле битвы боевой дух — это все, а присутствие Гримнара и его стаи хорошо на него влияло.

Я услышал рев двигателей «Леманов Руссов» и скрежет огромных рокритовых валунов, сдвигаемых от входа в улей. Казалось, словно сумрачность этого мира и впрямь заразила меня, ибо я не разделял уверенности остальных солдат в неизбежности победы. Меня отчего-то не покидало чувство, что никто из нас не выберется отсюда живым.

Космические Волки уже разведывали дорогу, когда мы вошли в улей. Они мчались перед нами, пока наши танки с ревом катились в глубины.

Я ехал в «Лемане Руссе», который Махариус выбрал в качестве своей новой командной машины, и подозрительно оглядывал окружающие улицы. Повсюду лежали тела, и я в любую секунду ожидал, что они вот-вот оживут.

Цитадель Рихтера в основном ничем не отличалась от остальных ульев, возможно, лишь чуть уступая им размерами. Это был автономный город со своими системами жизнеобеспечения, уровень над уровнем вздымавшийся на сотни метров ввысь и углублявшийся на тысячи метров в кору планеты.

Но последствия падения луны были видны повсюду. Город-улей казался мертвым и холодным. Из-за отказавших систем жизнеобеспечения и переставших работать очистителей воздуха повсюду громоздились трупы. В целых секторах люди задохнулись отравленными испарениями. Очевидно, кто-то пытался восстановить системы, но для погибших тут людей было слишком поздно.

Дрейк сидел возле Махариуса в командной кабине.

— Тут ощущается странная психическая пульсация, — произнес он. — И мне она совсем не нравится.

— Думаешь, очередная ловушка? — спросил Махариус.

— Я уверен в этом.

— Хорошо, — сказал Махариус. — Значит, здесь наши мысли сходятся.

Я вновь задумался о покойниках и отсутствии ходячих мертвецов и понял, что они не восстали и не напали на нас только потому, что еще не пришло время.

— И здесь есть нечто еще, — продолжил Дрейк. — Ощущение скверны и зла. Я чувствую присутствие демонов Нургла.

— Гримнар говорил нечто схожее, что бы под этим ни подразумевал, — сказал Махариус. — Он почуял запах древнего врага. Но это, казалось, его скорее порадовало.

— Так и есть. Он ведь живет ради того, чтобы умереть в битве, — ответил Дрейк. — Я не могу припомнить существ, которых Космические Волки считают своими древними врагами и с которыми мне хотелось бы встретиться.

— Если такова наша судьба, то так тому и быть, — промолвил Махариус, одновременно насмешливо и обреченно. В его голосе и движениях сквозила усталость. — Я прошу только о шансе расквитаться с тем, кто меня предал.

Стоил ли этот шанс жизней всех тех людей, которые погибли ради исполнения желания генерала? Я прогнал эту мысль прочь. Я находился здесь только для того, чтобы вести «Леман Русс» и подставлять грудь под направленные в Махариуса пули. Когда я успел стать таким циничным? Неужели после прибытия сюда я подцепил не только болезнь? Гибель Антона поразила меня до глубины души и заставила остро осознать собственную смертность.

Иван молчал с тех пор, как мы сели в «Леман Русс». Мы не проронили ни слова, пока углублялись в улей с мертвецами.

По дороге встречалось все больше и больше трупов. Все они выглядели так, как будто умерли от какой-то болезни. Мы ехали уже несколько часов, но по пути видели лишь смерть.

Нас никто не атаковал. Никто не вступал с нами в бой. Свет тускло мерцал, словно все еще находился в аварийном режиме. В воздухе витала неестественная зеленоватая дымка.

Не знаю, чего ожидал Махариус, но явно не такого. Мои нервы натянулись до предела, когда наконец пришел сигнал от Гримнара. Его Волки взяли пленников.