Я встретился с Сергеем в таверне. Константин и Михаил были вместе с ним, так же одетые, как в прошлый раз. Они тепло поздоровались со мной, пока я усаживался в их приватной кабинке, которая, как я невольно заметил, располагалась в укромном уголке, откуда отлично просматривались все входы и выходы. Сергей поставил на стол напитки, не говоря ничего, кроме тостов, покуда мы не осушили по нескольку стаканов. Глаза всех троих чуть остекленели. Видимо, это означало, что мои собутыльники захмелели, но я подозревал, что они менее пьяны, чем я сам.

— Во дворце все в порядке? — спросил Константин. Он вновь взял на себя роль лидера, однако, как и прежде, я предполагал, что руководитель — Михаил.

Я кивнул:

— Все идет своим чередом.

— Лорд верховный командующий готовится к отбытию?

— Не мне говорить об этом, — сказал я.

— Твоя осторожность достойна уважения, — отозвался Михаил. — Однако всем известно, что он согласился отправиться на Терру с кардиналом Септимом. Или нет?

— Махариус не делится со мной своими планами.

— Но ты — его доверенный телохранитель.

— И буду им оставаться, пока храню его тайны, — произнес я.

Если они и впрямь хотели втянуть меня в заговор, я не собирался облегчать им задачу.

Сергей улыбнулся и кивнул, как будто я вел себя очень осмотрительно.

— Еще ты дружишь с инквизитором Дрейком, — внезапно сказал Михаил.

— Это сильно сказано.

— Ты говорил с ним после нашей первой встречи, — произнес он с неприятной улыбкой, и мне вдруг захотелось как следует врезать по его ухмыляющемуся лицу.

— Меня вызвали к нему, — ответил я.

— Что он хотел?

— Знать, с кем я встречался.

— И ты, конечно, ему рассказал.

— Я рассказал ему, что пил здесь с Сергеем и что он познакомил меня с вами, а еще то, что у вас будто имеется информация о заговоре против Махариуса.

— И что он на это сказал?

— Велел держать с вами связь и докладывать ему обо всех наших беседах.

От меня не укрылось, как Сергей с Константином обменялись взглядами.

— Это все?

— Дрейк — занятой человек, — произнес я. — Жаль огорчать вас, однако сомневаюсь, что вы оба так уж важны для него. Как, впрочем, и я сам.

— Но он интересовался нами.

— Настали опасные времена. Как я сказал, не думаю, что вы настолько важны для него, но, если настаиваете, я могу напомнить ему ваши имена. — В мой голос вкралась нотка угрозы.

— В этом нет нужды, — ответил Михаил.

— Итак, у вас есть какая-то информация насчет этого предполагаемого заговора?

— Есть, но сначала мы бы хотели задать тебе пару вопросов.

— Каких?

Моя кожа вдруг онемела, перед глазами все слегка поплыло.

— Какая крепкая выпивка, — произнес я.

Улыбка Михаила стала еще более насмешливой.

— Не сказал бы, — ответил он.

— Что вы хотите знать? — Его лицо как будто выросло. Оно словно стало единственным в комнате, на чем я мог сфокусировать взгляд.

— Думаешь, Махариус и впрямь намеревается отбыть на Терру?

— Если только у него не останется другого выбора, — ответил я. Слова будто бы сами из меня выскользнули.

Михаил казался очень дружелюбным и достойным доверия. Ему точно можно было рассказать.

— Думаешь, это разумно с его стороны?

— Вряд ли неподчинение прямому приказу Империума разумно.

— Ты думаешь, что Махариус сможет с этим разобраться.

— Если кто-то и сможет, то только он.

— А ты, верный солдат Императора, не видишь в этом ничего плохого.

— Плохо не подчиняться велениям Императора, — промолвил я.

— Однако ты сам только что сказал, что Махариус может им и не подчиниться.

— Да, разве нет?

— Думаешь, Махариус имеет на это право?

— Нет.

— Что ты думаешь о Махариусе?

— Он — величайший генерал из ныне живущих, герой Империума, легенда…

— Однако?

— Однако он совершал ошибки. Он больше не тот человек, что прежде, не тот человек, которому я когда-то служил.

Я удивился, услышав от себя такие слова, но еще больше удивился, что в них верю.

— Так он совершал ошибки? — Голос Михаила был дружелюбным, но недоверчивым. — Где?

— На Локи. Мы гибли сотнями тысяч, и только впоследствии он обнаружил слабину в обороне Рихтера.

— Тебе это не по душе.

— Да. Я видел смерти тысяч хороших людей. Видел, как гибли мои друзья. — И вновь я с удивлением обнаружил, сколько внутри меня скрывается злости.

— Кто-то назвал бы твои слова изменой, — произнес Михаил.

Я уставился на него. Этого отрицать я не мог. Перед глазами все плыло. Я понял, что не просто пьян, — меня накачали наркотиками. Дрейк солгал насчет противоядия.

— Вы накачали меня… — произнес я.

Они посмотрели на меня и расхохотались, когда я рухнул лицом на стол.

Они вздернули меня на ноги. Я попытался позвать на помощь, однако смог выдавить лишь пьяное неразборчивое бормотание. Я увидел, как мне вслед поворачиваются головы, но все видели перед собой просто пьяного солдата, которого волокли пока еще не такие пьяные товарищи. Ничего необычного.

Меня бросили на диван огромного и роскошного наземного автомобиля и повезли во тьму. Я услышал, как за мной захлопывается тяжелая дверь и внутрь забирается здоровяк.

Машина мчалась по ночным улицам, мимо трупно-черных зеркальных звездоскребов. Я лишь частично осознавал, что происходит. Я слышал голоса, доносящиеся словно откуда-то издалека. Мне казалось, что они обсуждают что-то не слишком значительное, поэтому я просто лежал, изо всех сил стараясь сдержать рвотные позывы. Мне вдруг стало очень важно, чтобы меня не стошнило в чистом богатом салоне машины.

Мы достигли ветхого здания на краю города и проехали внутрь через открытую дверь, которая опустилась следом за нами. Тогда я понял, что бесследно исчез для всякого, кто мог бы интересоваться моей персоной.

Меня отвели в большую комнату, освещаемую тусклыми сферами, которые, казалось, парили в воздухе. Внутри ждал человек в белом халате. Он махнул длинной худой рукой на операционный стол, и меня бросили на него. Я пытался бороться, но руки только бесполезно молотили по воздуху, пока меня связывали. Человек в белом халате достал длинный шприц. Я подумал, что, если он станет обещать вколоть мне противоядие, постараюсь ударить его. Я отметил, что он носит небольшие очки с толстыми поблескивающими на свету линзами. Временами они походили на зеркала, полные огня. Иногда я видел, как холодные серые глаза за ними пристально изучают меня.

Мне закатали рукав. В руку вошла игла. На этот раз она жгла, словно пламя. Мышцы снова как будто свело судорогой, но разум постепенно стал проясняться. Я попытался встать, однако меня крепко привязали к столу.

Медик разглядывал меня, будто новую, особо интересную разновидность насекомого.

— Я собираюсь сделать тебе еще одну инъекцию, — сказал он. — Она не навредит, пока ты будешь говорить правду. Если будешь отвечать на вопросы правдиво, все будет хорошо.

— Странно, но я почему-то тебе не верю, — ответил я.

— Мне все равно, веришь ты или нет, ты ответишь, и ответишь правдиво, ведь от этого зависит твоя жизнь.

А вот в это я уже поверил, поэтому замолчал. Мне сделали еще один укол, и внезапно происходящее перестало казаться таким уж плохим. Я расслабился, разомлел и спросил себя, почему так волновался пару минут назад, ведь эти люди вполне доброжелательны.

Мне стали задавать вопросы — о Махариусе, о моих чувствах к нему, о моей преданности. Я отвечал искренне. Я рассказал о своих сомнениях и обидах, и тогда вопросы приобрели другой тон. Меня спросили, действительно ли я готов выступить против Махариуса и за какую награду сделал бы это. Я ответил открыто и честно и с изумлением узнал, что у меня имеется цена, высокая, но имеется. Медик кивнул, и тут я понял, что высокая, по моим меркам, цена едва ли показалась ему таковой, когда он услышал сумму. Он улыбнулся, и я понял, что он удовлетворен. Он хотел помочь мне. Хотел, чтобы я был счастлив. Хотел, чтобы я получил свою награду, и я понял, что обязательно получу ее.

Наконец вопросы прекратились, и мой дознаватель в белом халате бросил взгляд на Константина и Михаила.

— Он говорил правду, — сказал он. — Он предаст Махариуса, если ему хорошо заплатить.

Мужчины переглянулись между собой, а затем посмотрели на меня. Я оказался под их пристальными взорами, оценивающими и взвешивающими сказанное мною, сравнивающими его с тем, что они знали. От их решения зависела моя жизнь. Если они решат, что не верят своему другу-медику, то у них не будет причин оставлять меня в живых. Я глядел на них, оцепеневший и немного напуганный. Я мог только вертеть головой. Мне не освободиться от пут. Даже если бы и удалось, меня все равно окружают одни враги.

Константин бросил взгляд на медика:

— Ты уверен?

— Определенно. При такой дозе он не смог бы лгать. Этот человек достоин доверия, по крайней мере для наших целей.

Однако Михаил по-прежнему сомневался. Я видел, что не нравлюсь ему, но, по всей видимости, я был тем человеком, которого он искал. Он присел рядом со мной и заговорил, очень медленно и тщательно подбирая слова:

— Сейчас я тебя освобожу. Не делай никаких резких и глупых движений, и ты станешь очень богатым и могущественным человеком. Тебе понятно?

Я кивнул. Он развязал ремни. Я заметил направленный на себя небольшой, но очень мощный пистолет. Константин сжимал в руке похожее оружие.

Меня отвели в другую комнату.

Эта комната была обставлена получше. На столе стояли бутылка велиальского виски и несколько стаканов. Константин плеснул в один из них и протянул мне. Я покачал головой:

— Прости за отказ, но после последней совместной выпивки мне больше не хочется.

Константин беззлобно улыбнулся:

— Извини, но нам пришлось. Мы должны были понять, что ты именно тот человек и что ты не кинешь нас.

— То есть предатель. — Мне не удалось утаить горечь в голосе. Никому не нравится выяснять, что у него есть своя цена.

— Не ты предатель Империума, а Махариус. Он отказался подчиняться приказам. Он не хочет дать дорогу наследникам. Ты сам сказал, что он слабеет. Пришло время ему отступить в сторону и пропустить тех, кто может справиться с работой.

Я подумал о нем и о том мощном водовороте интриг, что прямо сейчас закручивался на планете. Я постарался убедить себя, что этого следовало ожидать, что великие генералы появились в результате Схизмы и привыкли мыслить в категориях личных амбиций и славы. Однажды Махариус одолел каждого из них на поле битвы и взял к себе на службу — а теперь они увидели шанс вырваться на свободу и вновь преследовать собственные интересы. Они узрели, что сделал Рихтер, и подумали: «Я тоже так смогу», а Септим предложил им способ совершить это, оставшись верными Империуму.

— Нам следует извиниться, — заметил Михаил. — На кону большие ставки, и нам нужно знать, кому можно верить.

— Вопрос не в том, можно ли верить мне, а можно ли верить вам, — сказал я.

— У нас нет причин предавать тебя. Мы должны доверять друг другу.

— Действительно, — ответил я.

— Да. Если ты предашь нас, то погибнешь вместе с нами. Мы записали твои слова.

— Я был под действием наркотиков, — произнес я.

— Так ты скажешь. Однако твои слова были правдой, верно?

— Да, — признал я.

— И никто не выиграет, если эти слова станут достоянием гласности. Крестовый поход должен стоять единым фронтом даже после ухода Махариуса, — продолжил Михаил.

— Особенно после ухода Махариуса, — добавил Константин.

— Он еще не ушел, — ответил я.

— Но это вскоре случится, — указал Константин. — Так или иначе.

— Сейчас мы вернемся в таверну, — произнес Михаил, — и будем пить.

— Да, — согласился я. — Хорошая идея.

— Вы сделали что-то с моей головой, — сказал я инквизитору.

Он сидел за столом, разглядывая фонарь в форме горгульи. Из-за освещения его лицо скрывалось в тени.

— Иначе ты был бы мертв, — ответил мне он. — Те люди накачали тебя почти фатальной дозой сильного зелья правды.

— Я кое-что говорил, — сказал я, силясь подыскать нужные слова.

— Ты говорил то, о чем думал в глубине души, — произнес Дрейк. — Ты вслух высказал сомнения, которые таил в себе долгое время.

— Да. Нет. Но…

— То, что у тебя есть сомнения, еще не значит, что ты изменник, — продолжил Дрейк. — Это значит, что ты человек, к тому же довольно умный.

Я удивленно посмотрел на инквизитора, не ожидая услышать от него подобных слов. Он всегда казался мне по-своему фанатичным. Дрейк улыбнулся:

— Уверяю тебя, что преодоление сомнений было одной из самых ранних частей моего обучения и самой всеохватывающей.

— Они уверены, что Махариус уйдет, — сказал я. — Так или иначе.

— О да, — произнес Дрейк. — Так и нужно. Через наших общих осведомителей я дал им понять, будто Махариус не планирует уходить в отставку.

— Что?

Инквизитор приподнял бровь. Он не привык к тому, чтобы какой-то сержант говорил с ним в подобном тоне.

— Мы окружены заговорщиками. Их нужно выманить на свет.

— Это ведь очень опасно. Числом нас превосходят в десять раз.

— Если только все полки объединятся против нас. А этого не случится.

— Хотел бы я разделять вашу уверенность, — только и сказал я.

— Ты считаешь, будто все потенциальные преемники Махариуса станут работать вместе, Лемюэль, — сказал он, будто школьный учитель, втолковывающий азы особо непонятливому ученику. — Но даже самый поверхностный анализ ситуации покажет, что это не так. Если человек хочет занять место Махариуса, это еще не означает, что он поддержит другого, кто желает того же. На самом деле многие предпочтут, чтобы Махариус остался, чем чтобы ему на смену пришел их соперник. Вот одна из причин, почему лорд верховный командующий оставался у власти так долго.

— А я думал, потому, что Империум поручил ему эту задачу, — произнес я.

— Не будь таким ехидным, Лемюэль. Тебе это не к лицу. Конечно, Махариуса поставили командовать, но многие из тех генералов воспринимали повеления Империума недостаточно серьезно, пока Махариус не вынудил их силой. Они были самыми успешными полководцами Схизмы, и большинство служили Империуму только на словах, да и то тогда, когда это было им на руку. Если бы они не боялись Махариуса и жаждали занять его место, то вполне могли бы вернуться к былым занятиям.

— Значит, вы играете в очень опасную игру, стравливая их между собой.

— Махариус не вечен, — произнес он. — Это очевидно. Но, прежде чем это случится, тех, кто ему служит, нужно поставить на колени, иначе Схизма начнется вновь.

Наверное, осознание того, к чему он стремится, вдруг отчетливо отразилось на моем лице.

— Если раскроется, что они хотят предать Махариуса, они будут дискредитированы.

Дрейк улыбнулся, подобно учителю, чей непонятливый ученик неожиданно проявил проблеск понимания.

— Всегда хорошо, когда есть причина кого-то устранить. Но еще лучше, когда причина эта подлинна.

Тогда я поразился циничности этого человека, а также задался вопросом, понимает ли он, что может откусить слишком большой кусок. Махариуса окружали алчные, корыстолюбивые и амбициозные люди, и Дрейк был далеко не последним в списке. Разница была лишь в том, что ход мыслей генералов я мог понять, но даже не предполагал, что движет инквизитором.

— Я желаю добра Империуму, Лемюэль, — произнес Дрейк. Неужели он прочитал мои мысли? Или они были явственно написаны на моем лице?

— Вы играете нашими жизнями, — сказал я.

— Не тебе судить меня, Лемюэль, — промолвил он мягким тоном, однако в его голосе я почувствовал сталь.

— Кому-то же нужно, — тихо пробормотал я.