Яне удивился, обнаружив в своих покоях Анну.

— Выглядишь неважно, — сказала она.

— Долгая ночка, — ответил я, расстегивая мундир и ложась к ней в кровать.

Она прильнула ко мне и лизнула плечо. Жест оказался совершенно не романтичным. Впрочем, и не должен был.

— Пенталиум, — произнесла она. — А еще следы моратианского противоядия.

— Ты почувствовала их в моем поте, — догадался я.

— А еще много алкоголя и слабых наркотиков, — продолжила она.

— Одна из тех самых ночей, — сказал я.

— Ты только что встречался с инквизитором Дрейком, — констатировала она, — и кто-то ввел тебе зелье правды. Учитывая давность следов, это был не он.

— Ты сейчас собираешься поразить меня своими дедуктивными способностями?

Анна улыбнулась:

— Я тебе не враг, Лев. Возможно, я сейчас одна из немногих, кто тебе не враг.

— Ты о чем?

— Инквизитор Дрейк использует тебя как приманку для кого-то очень опасного.

— Он тебе это сказал?

— В этом нет нужды. Я вижу картину происходящего не хуже твоего.

— Значит, в отличие от меня, ты видишь хоть что-то.

— Этой ночью тебя похитили и ввели зелье правды. Вероятно, так они смогли выведать то, что тебе известно?

— Отлично, отлично, — сказал я.

— А прямо сейчас всех волнует то, отправится ли Махариус на Терру. — Она взглянула на меня, и я понял, что она читает меня как открытую книгу. — Но это только часть правды. Все уходит корнями куда глубже. Если в этом заинтересован Дрейк, значит, ты — часть его плана.

Наверное, какое-то мое движение подсказало Анне, что она права, а возможно, она уже и так все знала. Анна была прекрасно обо всем осведомлена.

— Он использует тебя в качестве приманки, давая тебе ту информацию, которую хотят узнать другие.

— Ты и впрямь так думаешь?

— Лев, не пытайся со мной лукавить. Ничего у тебя не получится. Я знаю, что Дрейк пичкает дезинформацией агентов половины генералов, жаждущих занять место Махариуса. Он такой. Он выманит их, а затем сделает против них свой ход. Так он, во всяком случае, полагает.

— И что его остановит?

— Оглянись, Лев. Времена меняются. Трон больше не защищает Махариуса. Дрейк — его тень, нравится ему это или нет. Его звезда взошла вместе с Махариусом. И закатится следом за ним, если только он не встанет за спиной у кого-то другого и не будет шептать на ухо ему.

— Думаешь, он способен на такое?

— А ты думаешь, что нет? Дрейк — политический зверь, Лев. Все они такие. Ты в чане с грязевыми акулами.

— И ты одна из них, пусть даже и очень красивая.

Она посмотрела на меня с чем-то похожим на грусть, и долгую, натягивающую нервы до предела минуту я ждал ее ответа.

— Да, — согласилась Анна. — Я — акула. Однако по своим личным малозначительным причинам я стараюсь сберечь тебе жизнь.

— Звучит не слишком весело.

— Очнись! То, что осталось от Крестового похода, выходит из-под чьего-либо контроля. Махариус болен. Дрейк изо всех сил пытается удержать обреченную структуру, чтобы не дать ей обрушиться в бездну анархии. Генералы расшатывают и дергают ее со всех сторон, чтобы урвать кусок побольше. Вот-вот грянет катастрофа, Лев, а ты стоишь прямо в ее эпицентре. И ты будешь там, когда произойдет землетрясение и все покатится в тартарары.

— Как и ты сама.

— Разница в том, что у меня уже есть вариант, как выбраться оттуда.

— Ночью мне также его предложили, — сказал я, а затем умолк, задаваясь вопросом, не ради того ли был весь разговор, чтоб заставить меня сознаться.

Анна улыбнулась, и улыбка ее походила на волчий оскал.

— Кто? Агенты генерала Красса? На твоем месте я бы не слишком им доверяла, Лев.

— Я не дурак, — огрызнулся я, на что Анна потянулась и легко взъерошила мне волосы.

— Нет, — сказала она. — Конечно, нет.

— Анна, — сказал я. — Для меня нет вариантов. Что бы ни случилось, я буду с Махариусом. Всегда был и всегда буду.

На мгновение она отвела взгляд, а затем произнесла:

— Верность всегда была твоей сильной стороной, Лев, к добру или худу. Ты предан Махариусу и в своем роде предан мне. — На это мне было нечего возразить. — В конце ты из-за этого погибнешь.

— Я — имперский гвардеец, Анна. Я уже прожил намного дольше, чем сам думал, когда поступал на службу. К тому же намного лучше. И все это благодаря Махариусу и тебе.

Она поцеловала меня, и больше мы не говорили. Нам было что поведать друг другу, и у нас имелись иные способы выразить это.

Лагерь 7-го Велиальского находился на краю города, за кругом больших черных звездоскребов. По легенде, я лишь навещал свой старый полк. Однако в действительности все было куда как сложнее. Там до сих пор служили люди, которые помнили меня, даже спустя все эти годы. Увы, их оставалось меньше, чем мне хотелось бы. А еще на мне был зеленый мундир Львиной стражи, что в совокупности делало мой визит довольно заметным и придавало ему политический подтекст. Наблюдавшие за мной солдаты, должно быть, задавались вопросом, зачем я пришел — шпионить или принести сообщение от Махариуса их офицерам. Дорога была еще той.

Я шел вдоль рядов палаток и отштампованных укрытий, между колоннами потрепанных «Гибельных клинков» и отмеченных вмятинами от снарядов «Теневых мечей» и испытывал усиливающуюся ностальгию. Я стоял под сенью огромных бронированных зверей и ощущал их мощь и потаенную ярость. Чувствовал их оживающие души и гнев и спрашивал себя, придет ли день, когда их спустят на других имперских солдат. Сейчас на Ахероне настолько грозная бронетехника была редкостью, и тот, чью сторону они заняли бы, получил бы неоспоримое преимущество в любом надвигающемся конфликте.

Как только эта мысль посетила меня, я почувствовал нарастающий животный страх. Я уже осознал, что такая битва не просто возможна, но очень вероятна. Я представил себе время, когда все эти люди вокруг, мои бывшие товарищи, станут моими врагами. Мысль принесла странные воспоминания о Локи и ходячих мертвецах. Некоторые из них тоже были моими товарищами. Возможно, в определенном смысле каждый из нас был ходячим покойником.

По пути я кивал солдатам и отдавал честь офицерам, окидывавшим меня холодными, полными любопытства взглядами. Когда-то в их присутствии я чувствовал себя ничтожным и жалким — в те времена, когда они стояли выше меня по велиальской социальной лестнице, а я был простым парнем из улья, который вступил в Гвардию. Однако теперь меня это больше не волновало. Я полжизни провел в кругу аристократов, которые обладали намного большей властью, чем эти люди когда-либо получат, а их семьи имели куда большие связи, поэтому они едва ли могли меня чем-то впечатлить. Почему эти люди должны были пугать меня? Но тот факт, что я до сих пор задавался этим вопросом, показывал, что он по-прежнему был для меня важен.

Я шел к палатке в том ряду и с тем номером, которые сообщил мне Сергей Кримов. Тот сидел снаружи, без сомнения, ожидая Константина и Михаила. Я насмешливо отдал Сергею честь и присел рядом с палаткой. Для всех мы должны были сойти за парочку курящих и болтающих солдат.

— Выяснил что-нибудь интересное? — спросил Сергей.

— Только то, что ты не любишь делиться выпивкой, — ответил я.

Тот достал флягу и протянул мне.

— Вижу, ты переборол нежелание пить со мной, — заметил он.

— Сергей, как хорошо ты знаешь Константина и Михаила?

— Достаточно хорошо. А что?

— Они все это всерьез?

— В смысле сделают ли они то, о чем говорят?

— Да.

— Сделают, не сомневайся. У них сильные покровители, серьезные люди с серьезными планами.

— А тебе почем знать? — поинтересовался я.

— Вопросы тут задаешь ты. Если не нравятся ответы, это твои проблемы.

— Откуда ты их знаешь?

— Они служили в Седьмом достаточно долго, — сказал он. — Их перевели с повышением в штаб генерала Красса несколько лет назад. Что-то вроде тебя, только со званием повыше, и они не служат телохранителями.

— Я прямо почувствовал себя неполноценным, — сказал я.

— Слушай. Знаю, тебе не понравилось случившееся той ночью, но я оказал тебе услугу. Правильно разыграй карты, и ты уйдешь богатым и могущественным человеком.

— Как ты?

— Умничай, если хочешь, но ты влип в это, как и я, нравится тебе или нет. Ты сказал то, чего говорить не стоило.

— Хочешь сказать, поэтому я буду делать то, чего не…

— Что ты хочешь, Лев? Желаешь выйти из игры? Знаешь, ты можешь. Но только после этого долго не протянешь.

— Думаешь? А если я отправлюсь к Дрейку и расскажу все, что знаю?

— Тогда ты погубишь меня, возможно, Константина и Михаила, а себя уж наверняка. Не задумывался, что у них могут быть связи на самом верху? Не думаешь, что они вряд ли просто исчезнут, как это случится с тобой?

— Ладно, ладно. Я тебя понял. Тогда у меня еще вопрос…

— Давай уже.

— Сколько ты ожидаешь выгадать на этом деле?

— Я уже получил достаточно, чтобы вернуться на Велиал и жить как аристократ.

— Что-то не похоже.

— Нет. Не сейчас. Но, когда все закончится, я свалю отсюда подальше. Ты тоже, если будешь умным. Слушай, мы же видели, как все эти важные шишки богатеют на бесконечных войнах. Почему мы не можем?

— И насколько ты разбогатеешь?

Сергей назвал сумму, заставившую меня присвистнуть. А затем улыбнулся и сказал:

— Слушай, Лев, мы с тобой для них просто пешки. Всегда ими были. Если не ты, так кто-то другой. А так мы хоть что-то на этом выиграем.

Он говорил искренне, как человек, отыскавший старого товарища и желающий помочь ему в этом жестоком странном мире. Черт, может, оно и впрямь так и было.

— Мне нужны какие-то доказательства.

Сергей кивнул. Это он понимал.

— Уверен, если сказать кому следует, это можно устроить. Оставь это мне.

Полагаю, что бы Сергей ни собирался устраивать, о своей доле он не забудет. Впрочем, винить его я не мог. Я протянул ему флягу обратно.

— За это и выпьем, — сказал я.

«Красный фонарь» был заведением, куда солдаты заходили только в том случае, когда могли себе позволить. На красных диванах лежали почти обнаженные девушки. Дежурная леди приветствовала меня словно старого знакомого и провела в приватную комнату, где я встретился с Михаилом и Константином. Они казались более общительными, чем в прошлые разы. Думаю, сеанс с зельем правды и моими вопросами насчет денег переубедили их.

Они передали мне небольшой кошель. Внутри оказалось три крошечных драгоценных камня. Я уже видел такие прежде. Если перепродать их правильному человеку, то на Велиале я мог бы купить небольшой улей. Они были совсем маленькими, их было легко спрятать, и они обладали неимоверной ценностью. Похоже, мои новые друзья отнеслись к моей просьбе со всей серьезностью.

— Получишь больше, если нас не подведешь, — сказал Михаил. В его голосе появились презрительные нотки, как будто у человека, который заплатил за услугу и желал получить ее. А может, эта мысль пришла ко мне из-за места, в котором мы находились.

Константин вел себя более примирительно.

— Теперь мы на одной стороне, — сказал он. — Все мы хотим того, что будет лучше для Империума. — Он говорил так, словно искренне в это верил.

— Это мы еще посмотрим, — отрезал Михаил.

— Что вам от меня нужно?

— У Махариуса есть план, как победить Рихтера, — сказал Михаил.

— Им он со мной не делился.

— Есть услышишь что-то, дашь нам знать.

— Я ничего не услышу.

— Не зарекайся.

— Если это случится, вы узнаете, — сказал я, — но не слишком на это надейтесь.

— Если будет еще что-то важное, дашь нам знать.

— Что для вас значит «важное»?

— Любые планы Махариуса, куда он ходит, с кем разговаривает.

— Сейчас он нечасто этим занимается. Большую часть времени он проводит в покоях, изучая карту Локи.

— Ну вот, — произнес Михаил. — Это было не так сложно. Это стоящая информация, и за нее ты получишь награду.

И вновь в его голосе чувствовалась та же противная ухмылка. И вновь в разговор вступил Константин со своим привычным уже миротворчеством:

— Для нас важно все, Лев. Нам нужно знать о намерениях Махариуса, а также о людях из его окружения. Что тебе известно о присутствии Космических Волков на Ахероне?

— А они разве остались?

Они оба посмотрели на меня, как будто не могли в это поверить. Я пожал плечами:

— Космические Волки ушли. Им дали прощальный пир. Я был на нем виночерпием.

— Мы слышали. И это одна из причин того, почему ты нас заинтересовал.

Я задумался над их словами. Возможно, они не планировали просто убить меня, когда все закончится. Теперь я начал понимать ход их мыслей. Я пользовался расположением лидера одного из наиболее могущественных и благородных войск во всем Империуме. Меня могли посчитать полезным человеком для будущих сделок. Впрочем, слишком обнадеживаться не стоило. Космические Волки наверняка уже находились далеко отсюда и вряд ли когда-либо вернутся.

— Так ты не знаешь о маленьком фенрисском корабле на орбите?

— Это для меня новость, — сказал я. — Однако новость ли это для Махариуса или Дрейка, не могу сказать.

Я увидел еще одну причину, по которой им следовало волноваться. Если Космические Волки должны были улететь, а один из их кораблей по-прежнему оставался на орбите, это что-то да значило. Любой имперский командир подумал бы дважды, прежде чем оскорблять Адептус Астартес. Возможно, они полагали, что Махариус заключил тайный пакт с Грозным Клыком. Черт, может, так и было. Я не лгал о пределах своих познаний. В качестве телохранителя мне приходилось слышать о том, что происходило в имперском штабе, куда больше, чем любому обычному солдату, но это не значило, что я был осведомлен обо всех тайнах.

— Если что-то увидишь или услышишь, дай нам знать.

— И как мне это сделать?

— Оставь в таверне сообщение для Кримова. Он устроит встречу.

— Отлично. Это все?

— Нет, — сказал Константин. — Теперь мы займемся тем, для чего якобы пришли сюда.

Он потянул длинную веревочку. Портьеры раздвинулись. Внутрь вошли три девушки.

— Становится хуже, — сказал Дрейк.

Он поднялся из-за стола, обошел командный зал и окинул взглядом большую карту города, на которой были отмечены все военные лагеря и их командиры.

Махариус, сгорбившись, сидел на троне. Он казался напряженным, совсем не похожим на того расслабленного, уверенного в себе лидера, которым всегда был. Он подался вперед, сжав кулаки, а затем встал.

— А чего ты ожидал? — спросил он.

— Это проблема, — сказал инквизитор. — Реальная проблема. Уровень дисциплинарных проступков вырос на шестьсот процентов. В дуэлях погибли семнадцать офицеров. Один лишился глаза. Трое — конечностей. Семьсот пятьдесят два рядовых получили ранения в драках, сто семь — со смертельным исходом.

— Для лагеря таких размеров это неплохо, — заметил Лазло, один из штабных офицеров Махариуса.

— Это только за вчера, — ответил Дрейк. — Обычно это месячная норма.

Лазло, казалось, хотел возразить, но не решился. Инквизитор вернулся к Махариусу:

— Все это части одного целого.

— Знаю, — произнес Махариус. Он говорил задумчиво, как будто его разум витал где-то в другом месте, планируя, как победить Рихтера.

Я впервые видел его таким.

— Но офицеры и комиссары способны взять ситуацию под контроль, — сказал Лазло.

— Они тоже часть проблемы. Крестовый поход теряет единство. Наши офицеры бьются на дуэлях. Комиссары наказывают за мелкие нарушения, позволяя при этом гнили распространяться дальше. Все начинается сверху. Верховное командование слишком поглощено подковерной борьбой, чтобы сосредоточиться на других задачах. Младший офицерский состав распустился без какого-либо надзора и расширяет амбиции и предубеждения своего начальства на остальные войска. Вчера сторонники генерала Тарки и генерала Красса открыли друг по другу огонь и не прекращали до тех пор, пока комиссары не казнили шестьдесят человек за неподчинение приказам. При этом три комиссара погибли.

Махариус бросил взгляд на Дрейка.

— Всем нам известно, что это проблема, — язвительно заметил он. — Вопрос в том, что нам делать.

— Нет, — сказал Дрейк. — Вопрос в том, что тебе делать? Ты же наш лидер.

Махариус задумался над его словами.

— Мы зашли так далеко, — произнес он. — Наши самые опытные солдаты состарились и устали. Новые рекруты еще не испытаны, и им недостает былого рвения ветеранов. Офицеры лишились иллюзий насчет непогрешимости их командиров. Неудивительно, что все катится в пропасть.

— И снова — что ты будешь делать?

— Я обращусь к войскам. Объясню им наш план. Снова объединю их ради Крестового похода.

— Потребуются не просто слова, — заметил Дрейк.

— Тогда я дам им больше, чем слова. Я поведу их вперед, чтобы сокрушить Рихтера и его пособников, а после этого мы приведем сами миры Ореола под власть Империума.

Я был потрясен. Неужели он настолько оторван от реальности? Из его уст все звучало так просто. Он сделает это, и результат неизбежно будет. Так он всегда говорил, а я всегда верил ему. Возможно, изменился я. Возможно, я утратил былую веру. А может, чудесное обаяние Махариуса со временем поблекло. Возможно, это всегда было обманом, но только сейчас я сумел распознать его.

Я прогнал эти мысли в темные подвалы разума, однако они не желали идти из головы.