Я тянусь к устройству — и прикасаюсь к вечности. Я ощущаю вокруг себя пульсацию сотворения. Чувствую течение космической энергии. А за ней нечто еще — бесконечную силу Хаоса во вселенной, смежной с нашей. Я ощущаю, как мой разум прогибается под давлением поступающей в него информации.

Машина должна работать не так. Или так? Она должна превращать мои мысли и сны в явь. Как она это делает? Я начинаю сосредотачиваться, противостоять волнам наслаждения и боли, пульсирующим в мозгу. Я представляю, как реальность изменяется, отвечая на мою волю. Начинаю осознавать, что именно нашел.

Эта подвселенная подобна глине. Вся ее материя может быть и была изменена. Я визуализирую улицы Комморрага, и они вырастают вокруг меня. Я представляю извивающуюся обнаженную Силерию, и вот она танцует передо мной. Это кажется ужасным, призрачным, иллюзией, не до конца воплотившейся в реальность, однако я вижу, что стоит мне только сконцентрироваться достаточно сильно, как все, что я лишь пожелаю, обретет форму. Теперь я понимаю, над чем трудились давно сгинувшие эльдары. Они пытались отвести запретную силу Хаоса, чтобы пересоздать реальность. И им удалось. Хотя этот успех в итоге мог лишь поспособствовать их падению.

Я знаю, что если хорошенько подумаю, то смогу призвать на помощь целые армии, которые будут поклоняться мне как богу, и с ними вознесусь к вершинам, невообразимым для низшего разума. Слышу голоса, нашептывающие об абсолютной власти, и не сопротивляюсь им. А кто стал бы?

Мы карабкались по паутине пульсирующего света к странному явлению в ее центре. Махариус, Дрейк и Гримнар были впереди нас. Космический Волк двигался с нечеловеческой скоростью и изяществом, недостижимым для обычного смертного, хотя Махариус был очень близок к ним. Когда Гримнар добрался до узора в центре паутины, то исчез, попросту испарился, словно его там никогда не было. Куда он подевался? Махариус на секунду застыл, а затем последовал за ним. Следующим скрылся Дрейк. Достигнув портала, я остановился, затаив дыхание. Меня обуял страх.

Я стоял перед вратами, ведущими в неизвестное. Это не закончится ничем хорошим, сказал я себе. Сердце грохотало о ребра, словно крошечный напуганный зверек, бьющийся о решетки клетки. Однако в конечном итоге за меня приняла решение инерция. Нужно идти за Махариусом, а не сидеть здесь, ожидая неизвестно чего. Что, если ксеносы решат вернуться и захотят истязать меня? Поэтому, вознеся молитву Императору, я нырнул в потусторонний мир.

Сначала мне казалось, будто я очутился в бесформенной пустоте. Меня окружал лишь клубящийся многоцветный туман, вроде того, что виднелся сквозь стены по обе стороны от дороги, по которой мы пришли в город. Неужели мы преодолели последнюю преграду и оказались вне космической структуры, созданной ксеносами? Надо мной парили остальные. Впереди, на расстоянии, я увидел пылающую платформу и движущуюся к ней небольшую фигурку. Я попытался сделать шаг, однако ничего не произошло. Казалось, я парю в среде, где не существует сопротивления. Я мог шевелить конечностями, но вокруг не было ничего, на что можно было бы встать. Я пару раз крутанулся и помахал руками, но и это не сдвинуло меня с места.

Окружение начало изменяться, вихрящиеся многоцветные облака обретали форму и плотность. Не обращая внимания на происходящее, я воспарил сквозь эфир к далекой точке. Теперь я ее видел. Алтарь, лучащийся священным светом, трансцендентной энергией. Рядом с ним стоял ксенос, самый высокий и могучий из всех, кого мне приходилось видеть. Он вел себя с непоколебимой уверенностью, и в направленном на нас взоре я прочел полнейшее презрение. Подобным образом человек мог глядеть на жука, которого собирался раздавить.

Едва почувствовав на себе его пробирающий до дрожи взгляд, я заметил, что облака бесформенной материи приобретают новую форму. Они затвердевали, становясь похожими на разрушенный город, который мы видели снаружи, или даже на нечто куда худшее — почти бесконечную крепость, построенную ксеносами, раскинувшуюся, насколько могли видеть глаза. Из каждого здания выглядывали сотни эльдарских лиц. Что здесь происходит? Что это за устройство преобразования? Неужели мы вдруг перенеслись сквозь пространство и время в новое царство чужаков и сейчас на нас набросятся легионы эльдаров, жаждущих растерзать нашу плоть и насладиться нашими мучениями?

Воздух замерцал, и из него начало появляться все больше и больше ксеносов. Как им это удается? Я слышал прежде о телепортационных устройствах, но никогда не видел, чтобы их использовали в таких масштабах.

Все это походило на сон. Если это был портал в какое-то далекое царство, то мы пока не прошли через него полностью — реальность изменилась не до конца. Дрейк что-то кричал Махариусу. Гримнар, не обращая на них внимания, направлялся прямиком к ксеносу. Десяток появившихся эльдаров бросились ему наперерез, но Гримнар выхватил цепной меч и начал прорубать себе путь.

Поначалу они распадались, будто призраки, словно их плоть была дымным маревом. Космический десантник рвался вперед, однако его враги с каждой секундой становились все более осязаемыми. Кроме того, их становилось больше. На месте каждого павшего от меча эльдара вставали двое новых. Они атаковали со стремительной зловещей грацией и могли потягаться даже с его сверхчеловеческими рефлексами. Течение войны обратилось вспять. Гримнар постепенно перешел к защите, теснимый назад до тех пор, пока не оказался рядом с Махариусом и Дрейком. Солдаты обрушили на эльдаров шквал лазерных лучей, и на какое-то мгновение чаши весов уравновесились.

Я огляделся по сторонам. Вокруг меня из пустоты начали расти темные гигантские кристаллические структуры, покуда не поднялись над головой, подобно замку ребенка-огра. И вновь меня поразило сходство происходящего с дурным сном. Это попросту не могло быть реальным. Но, вытянув руку, я ощутил гладкий холодный камень. А стоило мне оглянуться, как я увидел сотни и сотни приближающихся эльдаров-пехотинцев и подумал, что теперь мне наверняка настал конец. Их было слишком много. Однако что-то казалось мне не совсем правильным. Доспехи этих эльдаров выглядели недостаточно детализированными, я не видел на них иероглифов, обозначающих звание, статус, роль и обязанности владельца, или что там они еще значили. Движения ксеносов были грациозными, но повторяющимися и одинаковыми. Казалось, все они движутся в идеальной синхронизации.

Я крепче сжал дробовик, но тут заметил, что у меня под ногами земля. Она выглядела темной и блестящей, подобно окружающим меня структурам, и ее поверхность была хотя и кристаллической, но не скользкой и как будто пригодной для ходьбы. Я направился в сторону схватки, поскольку никаких других вариантов у меня особо не было. Я мог оставаться сам по себе в этом странном городе, выраставшем вокруг меня, но это означало, что вскоре меня обступят орды жаждущих крови чужаков. Я увидел рядом Антона и Ивана. Они казались такими же потерянными и сбитыми с толку, но делали то, что всегда, когда ввязывались в передрягу. Они следовали за мной. Гробовщик тоже был здесь, вместе с множеством солдат из Львиной стражи Махариуса.

В поле зрения возникало все больше и больше эльдаров, многие тысячи. Нас по сравнению с ними была всего лишь горстка. Я знал, что время, когда мне придется продать жизнь так дорого, как только смогу, неотвратимо приближается.

Дрейк пытался что-то втолковать остальным, но я не мог разобрать, о чем он говорит. Я нашел низкую стену, которая могла послужить укрытием, присел за ней и бросил взгляд на приближающуюся орду. Рядом с головой зажужжали выстрелы. Я поднялся и открыл огонь, почти в упор застрелив одного из наступавших ксеносов.

Я чувствую приближение своих врагов. Глупые мухи попали в сети, сплетенные моим богоподобным сознанием. Теперь я их пожру. Я начинаю творить новую реальность из снов и видений, призывая в бытие новый мир, создавая легионы потерянных душ себе на службу.

В этот раз я их уничтожу.

Антон бросил на меня взгляд. Он озадаченно нахмурился, а затем высунулся из своего укрытия и прицелился. Эльдары неумолимо приближались. Окружение также продолжало изменяться, с каждым мгновением становясь все более плотным и все более реальным.

Я тряхнул головой, задаваясь вопросом, уж не схожу ли с ума и не могли ли усталость и стимулирующие таблетки повлиять на работу мозга. Я подполз к Махариусу и Дрейку. Над ними возвышался Гримнар. Внезапно земля вздрогнула от мощного взрыва, и нас разметало в разные стороны. Я рухнул рядом с Космическим Волком, который каким-то образом сумел устоять на ногах. Там, где прежде находились остальные, была груда разбитых кристаллов и странных мерцающих линий. Эльдары шквальным огнем крошили обломки вокруг нас. Еще мгновение я лежал неподвижно.

Я посмотрел на Гримнара и заметил, что его глаза приобрели желтоватый цвет, будто у пса.

— Что происходит? — прокричал я сквозь рев.

— Реальность здесь изменчива. Она повинуется достаточно сильной воле. Противники, с которыми мы сражаемся, порождены эльдаром.

Я задумался о том, что видел. О том, как реальность плыла и изменялась. От мощного артиллерийского залпа рассыпалась огромная башня, подняв до самых небес плюмаж дыма.

— Все выглядит так реально, — только и сказал я.

— Это реально, — ответил Гримнар. — Здесь это реально.

По его лицу промелькнуло выражение, похожее на тревогу.

Я попытался представить, каково ему находиться в столь странном месте. Его чувства отличались куда большей остротой, чем мои. Он видел то, чего я не мог, слышал и чуял намного лучше моего. Едва ли ему нравилось, как перед ним пляшет и трансформируется сама форма реальности.

Гримнар покачал головой и зарычал, как будто вернув свое яростное, решительное естество.

— Что мы можем сделать? — спросил я.

— Я буду искать Кулак Русса, — произнес Волк. — Он где-то посреди этого хаоса.

Не проронив больше ни слова, он перескочил стену, перекатился на ноги, разрубил парочку эльдаров и побежал. Я увидел, как на его место бросились солдаты, чтобы защитить Махариуса. Вряд ли еще один гвардеец мог сделать погоду, поэтому, понукаемый внутренним демоном, я последовал за Космическим Волком. Не знаю, почему я это сделал. Едва ли мне удалось бы чем-то помочь Гримнару, не сумей он справиться. И все же я пошел.

Я бежал по земле, истерзанной войной, хаотичной за гранью понимания, искаженной необъяснимым безумием. Над головой высился город, построенный спятившим эльдаром. Он мерцал, изгибался и двигался, будто часть изменчивого воображения обезумевшего бога.

Я нырнул в окоп шириной с гусеницу «Гибельного клинка» и пополз в направлении, в котором исчез Гримнар. Спереди донесся характерный звук болтерных выстрелов, дав мне понять, что я на верном пути.

Высунув голову, я увидел Космического Волка, прокладывающего путь сквозь отряд воинов-эльдаров. Во все стороны в брызгах крови летели конечности. Из разбитой спинной пластины кристаллических доспехов выпал отсеченный позвоночник. Сзади на космического десантника набросился ксенос. Я выхватил дробовик и выстрелил. Заряд попал ему в спину одновременно с врезавшимся в шлем прикладом болтера. Я почувствовал на себе взгляд Космического Волка, а потом он отвернулся и побежал дальше. Мне показалось, что теперь он двигается чуть медленнее, чтобы я не отставал.

Время от времени он останавливался, чтобы принюхаться, а затем быстро и уверенно шел дальше, как будто к какой-то цели. Я следовал за ним, здраво рассудив, что он знает, что делает. Гримнар достиг длинного зала и побежал по нему, как вдруг на него налетел эльдар, двигавшийся стремительнее и с большим изяществом, чем все, с кем нам доводилось доселе сталкиваться. Я бросился вперед, не горя желанием оказываться слишком близко к ксеносу, чтобы выстрелить, как только представится возможность.

Эльдар обрушил на Гримнара шквал ударов, которые Волк парировал болтером. От столкнувшегося оружия посыпались искры. Эльдар был немного быстрее, его удары пробили защиту Гримнара и оцарапали броню. Космический Волк резко выпустил болтер, и тот повис на шейном ремне, затем резко потянулся, схватил эльдара за шею и свернул ее. Шея ксеноса треснула, однако его оружие успело погрузиться Гримнару в бок.

Космический десантник стоял с открытым ртом, дыша, словно волк в жаркий день. Я увидел, как он пошатывается и стискивает челюсть, будто от боли. Я бросился к нему. Его глаза остекленели и сфокусировались на далекой точке, словно где-то там, впереди он видел нечто восхитительное. Спустя некоторое время взор Гримнара прояснился, дыхание замедлилось, и он чуть выпрямился. Похоже, Волка отравили, однако тело адаптировалось к яду, сделав его невосприимчивым к нему. Не проронив ни слова, он двинулся дальше.

Я узнал это место. Мы находились в точной копии атриума башни, через который проходили, в зеркале внутри зеркала. В центре зала высился алтарь, и на алтаре покоилась латница. Рядом с ней стоял высокий и мощный ксенос.

Космический Волк быстро вскинул болтер и прицелился в голову эльдару. Внезапно воздух между ними замерцал, и из ниоткуда выскочили новые чужаки. Голова одного из них взорвалась. Вражеский командир призвал их, чтобы остановить нас. Все они выглядели совершенно одинаковыми, точь-в-точь как фигура у алтаря. Гримнар не колебался ни секунды. Он рванул вперед, пробивая и прорубая себе дорогу к алтарю. Я метнул гранату в массу ксеносов, так далеко от космического десантника, как только мог добросить. По залу прокатилась ударная волна, разбросав изломанные фигуры врагов, будто тряпичные куклы.

Оглянувшись, я увидел, что Гримнар борется с целым отрядом чужаков. Они кружили вокруг него со скоростью, с которой он не мог тягаться, кололи и рубили Волка, не беспокоясь за собственные жизни. Эльдары казались абсолютно, безумно бесстрашными. Каким бы сильным ни был Гримнар, ни одно живое существо, кроме, возможно, самого Императора, не выстояло бы перед такой атакой. Болтер вырвали у него из рук, на его доспехи сыпался удар за ударом. Но, как он ни крутился, некоторые попали в цель, и Космический Волк рухнул среди массы чужаков.

Меня охватила слепая паника. Зачем я пошел за Гримнаром? Если даже космический десантник мог погибнуть, то какие шансы выжить были у меня? В отчаянии я попытался вспомнить, где видел лидера эльдаров, а затем метнул гранату в ту сторону, как раз тогда, когда все головы собравшихся в зале чужаков повернулись ко мне. Граната взорвалась в воздухе, осыпав врагов волной осколков. Эффект меня ошеломил — нескончаемые ряды эльдаров чуть выросли и вдруг растаяли, оставив лишь одного, пошатывавшегося у алтаря. Что случилось?

Нет! Связь с устройством реальности разрушена. На ее восстановление потребуется слишком много времени. Мои легионы испарились. Враги уже близко. Я поднимаю глаза, оглушенный и с пульсирующей в голове болью, и вижу виновного. Одно я знаю наверняка. На него я обрушу свою месть.

Звуки сражения снаружи внезапно стихли. Воздух наполнился ужасной тишиной, тем безмолвием, которое наступает за мгновение до наступления конца мира. Что же я натворил? В голову пришло единственное объяснение — взрыв гранаты помешал ксеносу сохранять концентрацию, и он больше не мог поддерживать армии, призванные в это странное место. Я поднес дробовик к плечу и, прицелившись в грудь чужаку, нажал на спусковой крючок.

Эльдар подпрыгнул, легко и плавно пронесшись над зарядом. Казалось, он движется медленнее, чем раньше, и я понял, что либо он ранен, либо разрыв связи с тем, что позволяло ему призывать армии, как-то повредил ему мозг. Впрочем, я знал, что не выживу, стоит мне оказаться от него на расстоянии удара.

Я продолжал стрелять, надеясь отвлечь его и не дать призвать на помощь других ксеносов. Он приближался, стискивая в руке клинок. Из головного устройства его доспехов раздался страшный механический смех.

— Я буду пировать твоей агонией, смертный, — произнес он.

Эльдар ринулся так быстро, что я едва успел прикрыться дробовиком. Однако это все равно не помогло. Кулак пронесся мимо него и врезался мне куда-то над сердце. Меня как будто приложили кувалдой. Я бы отлетел назад, но меня что-то удержало — рука ксеноса. Я услышал щелчок, и из его перчаток выдвинулись лезвия. Я зажмурился, ощутив, как рвутся одежда и плоть. Со спины снялся кусок кожи, словно ее свежевали множеством скальпелей. Вокруг раны вспыхнула обжигающая боль. На краткий миг я задался вопросом, что это было — шок или яд, но затем понял, что никакой разницы нет. Я попытался вырваться, но ксенос крепко держал меня. Поначалу кожа и плоть трещали в ответ на мои дерганья, пока чужак не поменял хватку.

Я опустил дробовик и вжал спусковой крючок. Выстрел прошел под странным углом, силой отдачи сломав мне запястье, но каким-то образом эльдар сумел отскочить в сторону, при этом выпустив меня. Лезвия с всасывающим звуком вышли из моей плоти. Я стиснул зубы и заставил себя двигаться. Сзади донесся плоский машинный смех.

Над головой что-то пронеслось, и эльдар оказался передо мной. Я попытался отползти от него, однако он перекувырнулся через меня и поднял перчатку. Я увидел на появившихся из нее лезвиях-скальпелях собственную кровь вперемешку с розоватым веществом, которое всего несколько секунд назад было частью моих внутренностей. Я потянулся за гранатой, решив просто выдернуть чеку и позволить взрыву забрать нас обоих. Я знал, что мне конец, и легкой смерти от рук эльдара ждать не стоило. В любое мгновение я ожидал почувствовать выжигающую нервы боль от нейротоксинов. Быстрая гибель казалась предпочтительнее.

Эльдар с презрением выбил гранату у меня из рук. И тут я увидел позади него нечто, заставившее меня рассмеяться. Ксенос на мгновение замер.

Там стоял Махариус, целясь из пистолета. Он нажал на спусковой крючок. Эльдар тут же нырнул в сторону, однако снаряд задел его плечо, заставив покатиться по полу. Впрочем, он сразу вскочил на ноги, одновременно потянувшись за длинноствольным оружием. Махариус выстрелил снова и попал эльдару точно в грудь. Махариус вновь нажал на спусковой крючок, и очередной снаряд взорвался в грудной полости, открывшейся после предыдущего выстрела. Махариус продолжал решетить его, пока магазин не опустел. Он явно решил не рисковать.

Я пробормотал слова благодарности, а затем увидел лицо Махариуса и то, каким странным оно стало. Что-то в нем напомнило мне Гробовщика. Передо мной был человек, повидавший слишком многое. Долгое время он просто стоял, смотря на мертвого эльдара. Внутрь вошел Дрейк, следом за ним Антон, Иван и Гробовщик, а также немногие выжившие из Львиной стражи.

Старые товарищи кинулись ко мне и стали обрабатывать раны, нанося на изорванную кожу синтеплоть и бинты.

— Осмотрите Гримнара, — только и смог выдавить я сквозь изувеченные губы.

Благодаря поразительной способности к восстановлению Гримнар уже подымался на ноги. Он снова был готов к битве, несмотря на то что выдержал трепку, которой не пережил бы ни один обычный человек. Гримнар, Махариус и Дрейк вместе пошли к алтарю, на котором лежал Кулак Русса.

Я хромал позади, решив стать свидетелем тому, что случится дальше. Я прошел очень долгий путь и не собирался пропускать кульминацию событий.

Все трое встали перед алтарем, глядя на древнюю реликвию. Это действительно была латница, и на вид она вполне подходила к доспехам космического десантника, хотя значительно превосходила размерами Гримнарову. А еще ее покрывали похожие руны.

Я заметил, как Гримнар, Дрейк и Махариус обменялись взглядами.

— Это не Кулак Русса, — промолвил Гримнар, — латница древняя и принадлежала когда-то Волкам, но не нашему примарху.

— Но… — пискнул возле меня Антон.

Все трое наградили его смертоносными взорами, и даже ему достало ума, чтобы заткнуться.

— Я присмотрю за ним, — сказал Гримнар, подняв Кулак с алтаря.

Все разом поникли, их лица застыли, как будто высеченные из безмолвного камня.

— Мы здесь закончили, — произнес Махариус. — Больше тут нечего делать.

Его голос звучал странно, подобно массивным валунам, скрежещущим друг о друга в холодном леднике.

— Выдвигаемся, — сказал он.

И с широко шагающим впереди нас Космическим Волком мы отправились в обратный путь.

Мы вышли из портала. Казалось, нам потребовались целые дни, чтобы достичь его, но, когда мы снова попали в долину Древних, прошло как будто всего несколько минут. Офицер, оставленный присматривать за вратами, потрясенно моргнул.

— Сэр, — сказал он, — мы не думали, что вы вернетесь так скоро.

Он вновь окинул нас взглядом, и от меня не укрылось, что он находит несоответствия между нашим видом и тем, что ожидал увидеть. Мы были небриты, наша форма — изорвана, глаза покраснели от непрерывного марша и стимуляторов, некоторые, включая меня самого, были ранены. Многие не вернулись.

— Покажи хронометр, — приказал лорд верховный командующий. Офицер подчинился. Махариус потрясенно покачал головой. — Шестнадцать минут, — обратился он к Дрейку. — Нас не было шестнадцать минут.

Загнанное выражение не сходило с лица инквизитора с тех самых пор, как он увидел Кулак Деметрия. Дрейк кивнул, словно Махариус лишь подтвердил то, что он и так подозревал.

— Мы хотя бы выбрались, — только и сказал он.

Махариус мрачно кивнул:

— А это значит, что мы еще успеем покончить с ксеносами.

С хриплой властностью он заговорил по комму, получая доклады о ситуации, а затем чеканным голосом приказывая, как добить оставшихся ксеносов. Он шагал вперед, а мы шли за ним, пока не вышли из храмового лабиринта в ночь, иссекаемую заревом битвы.

Махариус ринулся в горнило боя с пылом и яростью истинного слуги Императора. Мы бросились следом за ним, паля из всех стволов и, как обычно, пытаясь уберечь его от беды.