Солдаты жевали стим-таблетки, напряженно ожидая дальнейших приказов. Махариус изучал местность вокруг единственной уцелевшей, нетронутой башни, планируя, как до нее добраться. Из тьмы вырисовывались странные развалины: разбитые здания, обезображенные демонопоклонниками, разрушенные храмы богов ксеносов, разграбленные и оскверненные их врагами, осыпавшиеся пни звездоскребов, которые когда-то, наверное, касались каменных небес этого удивительного места.

Мы продвигались отделение за отделением, огневая команда за огневой командой, и каждый останавливавшийся отряд прикрывал тех, кто проходил следом. Мы делали то, чему нас обучали, и делали это на глазах у верховного командующего. Так мы хоть немного могли успокоиться в этой совершенно чуждой местности, в окружении артефактов ксеносов. Думаю, тактические маневры давали нам чувство, будто мы в какой-то мере властны над своей участью.

Любой солдат, хотя бы раз побывавший в хаосе битвы, скажет вам, насколько иллюзорно и одновременно важно это чувство. Это часть того, что делает нас людьми, — необходимость ощущать, что мы сами распоряжаемся своими жизнями, сами влияем на судьбу.

И неважно, что это может оказаться ложью.

Все обстоит и лучше, и хуже, чем я мог надеяться. Машина древних стоит прямо передо мной, до сих пор в рабочем состоянии, однако выглядит она так, словно попала под влияние Хаоса. Значит, устройство может работать не так, как замышлялось, может быть извращено Той, Что Жаждет.

Я предстал перед сводящим с ума выбором — попытаться использовать устройство и, вероятно, погибнуть либо вернуться и попытаться покинуть это место через орду дышащих нам в спину врагов.

По каналу связи я слышу щелчки, подсказывающие мне, что бой в самом разгаре. Мои воины дорого продают свои жизни, но один за другим гибнут под напором звероподобных врагов. Я одолел весь этот путь не ради того, чтобы просто умереть от рук монкеев.

Я возлагаю руки на алтарь управления и быстро нажимаю на многочисленные руны в последовательности инициации. Сейчас я узнаю, говорили ли древние книги правду.

Мы продвигались все глубже в город, на каждом шагу сталкиваясь с засадами. Враги стреляли в нас с балконов и стремительно исчезали. Поначалу мы не были уверены, атакует нас быстрый эльдар-одиночка или целый отряд. Сложно было сказать. Страх перед почти невидимыми противниками множил их численность. Преимущество было за ними, поскольку они атаковали, когда это выгодно им, и так же исчезали, оставляя нас подсчитывать потери.

Махариус держался рядом с Дрейком, а того, в свою очередь, окружали телохранители, которым, кажется, не терпелось грудью встать меж инквизитором и верной смертью. Я стоял рядом с ними так близко, как мог, вместе с Антоном и Иваном. Находиться в пределах щита инквизитора казалось единственной действенной защитой против безжалостных врагов.

Махариус хмурился. Он был не из тех, кому нравилось бессилие или ожидание смерти, однако тут он ничего не мог поделать. На нашей стороне была численность, но враги не желали встречаться с нами на чужих условиях, где преимущество было бы за нами.

По нам дали новую очередь с балконов и углов улиц, и не успел еще никто отреагировать, как стрелки испарились. Со своими отточенными рефлексами, скоростью и мобильностью ксеносы попросту насмехались над нами.

Начало смеркаться. Доселе ярко светившиеся драгоценные камни эльдаров померкли. Теплившийся внутри них огонь погас. Либо их приглушили ксеносы, куда лучше знающие, как они работают, либо системы продолжали цикл дня и ночи даже после того, как катаклизм опустошил город. В любом случае эффект был одинаковым. Он дал эльдарам больше мест для укрытий, сделал их еще менее заметными. Город наполнился тьмой, и во тьме ждали чужаки.

Иногда из хвоста колонны слышались крики и к нам по цепочке поступали доклады. В них всегда говорилось об одном — пропал человек. Неизменно отбившийся от группы. Его товарищи отвернулись всего на секунду или он немного отстал, а в следующее мгновение он исчезал, просто испарялся без следа. А еще через секунду раздавались крики. Если на помощь высылали отделения, крики становились тише, как будто жертву куда-то волокли, при этом не переставая ее пытать. Мы слышали те же страшные, исполненные боли вопли, что преследовали нас в долине и означали, что чужаки пируют страданиями. Отряды, которые отправлялись на поиски, следовало как можно быстрее отозвать назад, прежде чем они скроются из поля зрения и неизбежно угодят в ловушку.

Махариус делал все, что мог. Отделения выходили к перекресткам, проверяя, что там все чисто, пока мимо маршировали остальные солдаты. Бойцам было велено идти плотным строем, не позволяя никому покидать поле зрения товарищей. Отряды занимали наблюдательные позиции, откуда открывался вид на близлежащие улицы. Тщетно. Эльдары как будто знали, где они, и старательно их избегали.

Казалось, за время долгого и медленного продвижения к башне нас пленят одного за другим и утащат в ад горящих нервных окончаний и пыток. Уверен, все мы думали об этом.

— Пускай ублюдки только покажутся, — произнес Антон. — Тогда мы посмотрим, на сколько их хватит. — Он многозначительно похлопал по снайперской винтовке.

— Они играют на наших нервах, — отозвался я. — Пытаются деморализовать нас и заставить замешкаться.

— Зачем им это? — задумался Антон.

— Наверное, они не нашли то, что ищут, и, видимо, пытаются задержать нас. — Махариус склонил голову набок, как будто я сказал что-то, о чем он и не задумывался. Вдохновленный, я продолжил: — Они знают, что если мы доберемся до башни, то одолеем их и не позволим заполучить желаемое.

— Кулак там, — уверенно сказал Дрейк, указывая на башню. Теперь она высилась прямо перед нами.

Махариус кивнул. Мы двинулись к зданию через окружавшую его площадь. Открытая территория длиною в сотню шагов показалась мне самой длинной в жизни. Я осознавал, что в любую секунду оружие эльдаров может выплюнуть в мою сторону молниеносную смерть. Мне требовалась вся сила воли, чтобы идти в ногу с остальным отрядом, и я подозревал, что каждому из солдат тоже. Думаю, мне все же было проще, чем многим другим, поскольку я шел рядом с Махариусом и Дрейком и не имел иных вариантов, кроме как держаться их. Других же могло одолевать искушение поспешить, чтобы как можно скорее достигнуть противоположной стороны.

Перед нами вырисовался вход в башню — разверзнувшаяся пасть демона-бога, готовая пожрать всякого, кто осмелится войти внутрь. Я чувствовал, что внутри ждет нечто злое, что нам позволили пересечь площадь и дойти до здания, поскольку все это — спланированная ловушка.

Тем не менее, сжимая дробовик наготове, я первым перешагнул порог и оказался в большом атриуме. В его центре стоял древний фонтан со статуей, что когда-то была водяным духом, однако теперь превратилась в существо с крабовыми клешнями и скалящимся ликом похотливого демона. На одной из клешней висел эльдар. Я поднял глаза и увидел, что внутри атриума поднимались ряды балконов. Один из них был разбит, и, вполне вероятно, эльдар выпал из пролома на вытянутую клешню демоницы. Выглядело это почти нарочито.

— Здесь был Гримнар, — сказал Дрейк.

Махариус прищурился.

— Ложись! — внезапно взревел он, бросаясь в сторону.

Шквал огня рассек воздух, где он стоял всего мгновение назад, изрешетив одного из Дрейковых штурмовиков. Еще один мучительно закричал. Инквизитор стоял посреди ливня выстрелов с переливавшимся вокруг него ореолом света. Понукаемый инстинктом, я перекатился к нему, и по коже пробежала слабая дрожь, когда я оказался внутри защитной сферы.

С балкона что-то спрыгнуло, и я успел заметить, что это эльдар, сжимающий в каждой руке по мечу. Он понял, что Дрейк неуязвим для оружия дальнего боя, и решил прикончить его в схватке. По всей видимости, ксенос решил, что в текущих обстоятельствах инквизитор представляет наибольшую опасность.

Я стремительно вскинул дробовик и выстрелил практически в упор. От силы выстрела эльдара подбросило вверх. Должно быть, его вес нейтрализовала суспензорная система, или же их доспехи были куда легче, чем выглядели, поскольку, несмотря на раны, ксенос метнул в меня один из клинков. Я инстинктивно поднял дробовик, и лезвие лязгнуло по стволу. Эльдар выгнулся дугой и порхнул в другое место, сжимая в руке странный длинноствольный пистолет.

Громыхнул еще один выстрел — это Антон открыл огонь из снайперской винтовки. По всем правилам ему следовало попасть в эльдара, однако того там не оказалось. Он успел сделать кульбит в сторону, к входу в зал, слишком быстрый, чтобы кто-то из нас сумел взять его на прицел. Вокруг него разверзся шторм лазерных лучей и пистолетного огня, однако эльдар изворачивался и кружился настолько быстро, что, могу поклясться, ни один выстрел так его и не достиг. К тому времени, как мы добрались до входа, он успел скрыться.

Трое погибших. Еще двое скоро умрут от яда. Откуда-то издалека до нас долетел звук, похожий на издевательский смешок. Впрочем, это мог быть всего лишь случайный разряд статики, сгенерированный устройством перевода.

Здание наполнялось новыми и новыми солдатами. Они обходили тела и встревоженно вглядывались в тени. Теперь, как и я, они понимали, что нас ждет впереди. Мы будем искать эльдаров по всей башне, не зная, кто из нас охотник, а кто — добыча.

Вдруг я услышал неподалеку характерный звук: разрывной удар болтерного снаряда по доспехам. До меня донесся вскрик, который не мог принадлежать человеку, и из теней вышел Гримнар. Космический Волк выглядел неважно — его доспехи были сплошь в сколах и вмятинах, с них хлопьями осыпалась краска. Лицо, перчатки и нагрудник воина покрывала кровь, однако она принадлежала не ему. В руке он сжимал отсеченную голову женщины-эльдара. Его лицо было жестоким, неистовым и нечеловеческим, глаза превратились в узкие щелки, а рот скривился в грозном оскале. Но, несмотря на его облик, у меня сложилось впечатление, что он веселится, делает то, для чего рожден, исполняет свой долг на службе у Все-отца.

— Рад встрече! — прорычал он.

— Взаимно, — ответил Махариус.

Космический Волк опустил голову.

— Она из тех, что кралась за вами. Остался лишь один.

Так мало, подумал я. Так мало эльдаров сдерживали наш отряды и заставили понести вдесятеро большие потери. Поразительно. Радовало хотя бы, что остался всего один.

— Где остальные? — спросил Махариус.

— В башне. Их вожак там.

— Удивлен, что ты еще здесь, — произнес Махариус.

— Они сильны, — неохотно проворчал Гримнар. Ксеносы действительно должны были показаться ему сверхчеловеками, чтобы он описал их таким образом. — Теперь вы здесь. Вместе у нас больше шансов. Кто-то из нас должен выжить, чтобы вынести Кулак.

Я понял, что это признание далось ему непросто. Должен сказать, Космические Волки казались мне ревущими воинами-берсерками, бросавшимися в битву с воинственным кличем на устах и бездумным презрением к собственным жизням. И чего-чего, а такой реалистичной тактической оценки я не ожидал услышать. Сам не знаю почему — ведь даже со всей их потрясающей воображение силой космические десантники едва ли были бы полезными для Императора, не умей они анализировать ситуацию на поле боя.

— Ты был внутри, — произнес Махариус. Он не спрашивал.

Гримнар кивнул.

— Там хранилище, а вокруг него закрученная спиралью череда залов, как будто внутри ракушки наутилуса.

Я понятия не имел, о чем он говорил, однако Махариус явно знал. Он прищурился и крепче сжал рукоять цепного меча.

— Ловушки? Завалы? Засады?

— Там много балконов и альковов, а также статуй и устройств непонятного назначения. Там есть места, в которых они могут затаиться, чтобы застать нас врасплох.

Его слова не пришлись Махариусу по душе. Внутри у нас не будет места для уловок и сложных маневров, которыми он предпочитал пользоваться. Нам придется брать хранилище штурмом, где уже будут ждать враги. Они знали, что мы близко.

— Это тоже нам на руку, — промолвил Махариус. — Чтобы победить, эльдарам придется одолеть всех нас.

— Я пойду впереди, — только и сказал Гримнар.

Мы направились в глубь башни. Все оказалось так, как и описывал Гримнар. Едва мы переступили порог, коридор по длинной дуге повел вниз и влево. Почти сразу он расширился в еще один огромный зал, потолок которого изгибался так же, как стены, что напомнило мне внутренности большого зверя. Казалось, здание переваривает нас, пока мы заходили в него все глубже и глубже.

По пути встречались такие же озерца тьмы, что снаружи, то же тусклое освещение, не исходящее ниоткуда в частности. На стенах горели эльдарские руны.

Мы видели фонтаны, изменившиеся статуи и предметы, возможно, служившие алтарями, однако сказать наверняка я не мог. Дорога все время вела вперед и вниз. Меня не покидало ощущение того, насколько чуждо нам все окружающее. Я понятия не имел о назначении большинства увиденных нами вещей. Не знал, почему башня устроена именно так, а не иначе. Из полузабытых воспоминаний снов всплыли смутные намеки — башня имеет геомантическую структуру, влияющую на течение мистических энергий. Или так когда-то было. Если это верно, то изменения вряд ли прошли для башни бесследно. Возможно, поэтому померкли огни, а воздух казался странным и спертым.

Я вошел в хранилище и сразу почувствовал, будто падаю. Голова закружилась. Я не понимал, что происходит. Мы вышли из люка в полу зала, представляющего собой огромную сферу. Гравитация изменяла угол воздействия каждые девяносто градусов, и стены зала, в котором мы появились, стали полом. После кратковременного чувства падения я неуверенно поднялся на ноги, пытаясь удержать равновесие, а затем немного прошелся туда-сюда по изгибающемуся полу. Мне пришлось перебороть иррациональное чувство, что я, если продолжу идти, совершу полный круг и вернусь к начальной точке, хотя для этого мне придется пересечь то, что пока было потолком высоко, высоко над головой.

Вверху висел купол из прозрачного камня, сквозь который проглядывали мерцающие многоцветные огни того, что таилось под этим подцарством реальности. В воздухе плясала искорка света, кружась, будто вода в воронке, и словно угасая на лету. Мы попали в место, где законы притяжения утратили силу, где из каждой стены к центру зала тянулись кабели из кристалла, переливающиеся светом, тенями и цветами. Я прикоснулся к одному из кабелей и ощутил, как защипало руку. Сквозь меня как будто прошелся слабый разряд, от которого на голове и загривке поднялись волосы. Посмотрев вдаль, я заметил высоко над нами фигуру, взбирающуюся по кабелю к далекой точке, которая, по всей видимости, была центром зала.

Махариус уже начал карабкаться вверх, за ним — Дрейк. Гримнар двигался впереди нас. Я оглянулся на Антона и Ивана. Мы переглянулись, забросили свое оружие за спины и стали подниматься следом.