Мы шли, шли и шли сквозь это место без времени и солнца, зная, что эльдары все еще опережают нас. Я взглянул на хронометр и, к своему удивлению, увидел, что с начала нашего путешествия прошло двенадцать часов. До этого большую часть дня мы бодрствовали. Мы сражались и бежали. Некоторые солдаты выглядели уставшими. Махариусу не очень хотелось командовать привал, однако он понимал, что это нужно.

Он поднял руку:

— Мы не можем идти вечно. Нужно немного поспать, а затем мы пойдем дальше, уже отдохнувшие и готовые к встрече с врагами Императора.

Сам Махариус выглядел так, словно вполне мог идти дальше, но, как любой хороший командир, он знал, что изматывать своих солдат неразумно, если только это не продиктовано абсолютной необходимостью.

Путь как раз пролегал через обширную парковую зону в огромном зале. Нас окружали леса из странных деревьев с оперенной листвой. Ранее я никогда не видел ничего подобного. Они казались мне совершенно неестественными. Сомневаюсь, что такие деревья когда-либо росли в колонизированных людьми мирах. Впрочем, тут, в землях эльдаров, этот лес казался полностью уместным.

Махариус разделил нас на вахты, и мы без сил свалились с ног, подкладывая рюкзаки под головы в качестве подушек. Моя голова еще не успела коснуться земли, как я заснул, и сны мои были странными и тревожными.

Поначалу мне снились ранние годы в велиальских трущобах. Я увидел отца, старого и изможденного тяжким трудом. Я увидел гильдейские факторумы, в которых работали Иван, Антон и я. За мной гнались гангстеры, собираясь отнять мои пальцы раскаленными докрасна кусачками. В их лицах было нечто демоническое.

Они преследовали меня до самого лагеря, в котором проходило обучение гвардейцев, однако там превратились в инструкторов, постоянно угрожавших теми же кусачками, если я не схватывал все на лету, хоть я и понимал, что не мог.

Затем они стали офицерами, орущими приказы в джунглях Юрасика и среди лавовых потоков Карска. Они мчались за мной по лишенным воздуха туннелям в крепости-астероиде Махагане и тускло освещенным улицам улья Скартиус, где жрецы в масках-черепах вели за собой армии людей с зеленой кожей.

Постепенно я начал осознавать, что местность вокруг меня меняется. Меня до сих пор преследовали, сначала по знакомым местам, а потом по землям, которые напоминали долину наверху, вот только на ее окраинах раскинулись городские улицы, что уводили в подземные туннели.

Сначала улицы выглядели пустынными, но чем дальше меня гнали, тем больше я видел прекрасных тонкогубых ликов ксеносов, чьи образы остались запечатленными в статуях. Они наблюдали за преследованием, однако не пытались помочь, хотя и казалось, что происходящее их каким-то непонятным мне образом интересует.

Я нырнул в гущу толпы, решив оторваться от преследователей. Вдруг ксеносов стало еще больше, но они перестали обращать на меня внимание, занимаясь повседневными делами и проживая свои жизни. Гнетущее чувство погони рассеялось, и я понял, что пока в безопасности.

Остановившись, я взглянул на свое отражение в зеркальном окне магазина и увидел уже не человеческое, но эльдарское тело. Я стал выше и стройнее, я выглядел куда лучше прежнего. По странной логике снов подобное изменение меня нисколько не удивило. Теперь моя прошлая жизнь в качестве солдата Императора стала сном. В голове клубились новые воспоминания об эльдарской жизни, о семье и доме, а также о жизни, которая казалась столь же настоящей, как моя реальная служба имперским гвардейцем.

Стоило мне поднять глаза, как окружение изменилось. Я стоял в Долине, но теперь ее полностью занимал процветающий город из камня и кристалла, с яйцеобразными зданиями и овальными башнями со шпилями-минаретами. Я шел по длинной вьющейся дороге и взирал на раскинувшуюся внизу Долину. В ней высились храмы, громадные, древние и знакомые. Боги смотрели на благословенных последователей. Над городом, петляя между зданиями и исчезая в кольце гор, извивалась широкая дорога, вроде той, по которой мы прошли врата.

Вдруг я заметил на улице жреца, облаченного в рясу золотистого, пурпурного и зеленого цветов. Он блаженно улыбался проходившим мимо и произносил слова любви, милосердия и надежды. Он говорил о пришествии нового бога, который поведет всех их к новому величию духа и личности, направит заблудших на путь истинный, подарит надежду потерявшим ее и принесет покой уставшим. Он поведет их к жизни простого бесконечного наслаждения.

Жрец говорил, и эльдары внимали медоточивости его голоса и речей. Я также слушал, но почему-то меня не покидала странная тревога. Мой народ находился на пике могущества, мы не ведали убогости, голода и ненависти. К чему эти слова? Мы жили в мире, где наши проблемы уже были решены, и теперь нас волновали только вопросы души, поскольку мы столкнулись со скукой безмятежного, счастливого бытия. До нас доходили тревожные вести о великих войнах среди прочих рас, однако нам не было до них дела.

И вновь все изменилось. Прошло время. Город более не выглядел таким же чистым и светлым. Он как будто потускнел. Повсюду царили тени, но не из-за катастрофы. Дело в том, что того возжелали обитатели города. Теперь им хотелось теней, укромных мест, где они могли бы курить трубки, лежать в объятиях друг друга и проводить время любыми угодными им способами. Среди них ходили жрецы в золотистых, пурпурных и зеленых рясах, одобрительно улыбаясь, успокаивая и призывая к терпимости, вдохновляя эльдаров в их погоне за все новыми и новыми наслаждениями.

Жизнь стала сладкой, и каждый стремился потакать своим прихотям. Опыт любого толка почитался за благо. Я слышал речи о скором приходе сияющего золотого бога, о том, как он промолвит слово и Вселенная преобразится в свете его явления. Я ощущал в проповедях какую-то лживость, она тревожила меня, однако еще одна затяжка из кальяна с наркотиками и объятия любовниц помогли мне вновь обрести покой.

Прошло еще больше времени. Люди отвернулись от старых богов и толпились в храмах, посвященных новому богу, которому еще только предстояло родиться. Святыни опустели. Теперь никто не делал подношений. Жизнь странным образом изменилась. Эльдары забросили повседневные дела, забывшись в сновидениях и наркотических и галлюциногенных грезах.

Лишь немногие занимались делами днем, предпочитая появляться ближе к ночи, дабы веселиться и предаваться оргиям любви, наркотиков и распивания галлюциногенного вина. Теперь жрецы возглавляли кутежи и молились о явлении бога, а эльдары наблюдали и ждали, чувствуя, что скоро их мир изменится навсегда. В туннелях внизу возводились статуи нового божества, и они не походили на миролюбивых богов прошлого.

Не все одобряли подобное времяпровождение. Не все принимали участие в кутежах. Появились другие жрецы, говорившие, что остальные чего-то не замечают, что грядет великое бедствие, что скоро наступит космический кризис, который раз и навсегда разрушит эльдарскую цивилизацию. Мало кто обращал на них внимание. Иногда тех, кто говорил это, находили забитыми до смерти либо накачанными наркотиками. Иногда я видел над их телами жрецов в золотистых, пурпурных и зеленых рясах.

Некоторые собирали пожитки и с семьями и уходили, сбегая на новые планеты или же направляясь к великим мирам-кораблям. Другие взялись за постройку огромного хранилища, в которое они могли добраться по паутине. Они начали экспериментировать с устройствами, способными отводить потоки энергий, чтобы изменять саму реальность.

Большинство эльдаров остались, слишком одурманенные, чтоб шевелиться, слишком оглушенные усладами жизни, дабы заниматься чем-то другим, помимо участия в длительных ритуалах в храмах нового бога. Я ощущал над городом могучую ауру присутствия, которая дожидалась своего часа. В этом я оказался не одинок. Ощущение присутствия, сущности, которая предстанет в конце пути, повергало бражников в отчаянную ярость. Эльдары обращались к более темным усладам. По улицам потекла кровь, и не все жертвы насилия подвергались ему поневоле. Исчезли последние границы меры и сдержанности.

Теперь дни и ночи проходили под бой огромных барабанов. Эльдары плясали и кутили под диссонансную музыку адских труб. Они носились обнаженными по улицам, их тела покрывали начертанные кровью или сплетенные из шрамов татуировки. Повсеместно приносились жертвы новому богу. Наконец исчезли последние остатки рассудка. Жрецы в золотистых, пурпурных и зеленых рясах бесстыдно веселились на улицах, возглавляя своры бражников, с еще большим рвением поглощая зелья, глаголя безумные откровения, которым с жадностью внимали алчущие слушатели. День явления стремительно приближался.

Проповеди становились все менее умеренными и все более разнузданными. Жрецы вместе с остальным населением занимались ритуальными песнопениями, осквернением статуй старых богов, созданием новых порочных идолов. Под покровом ночи выходили создания, которые напоминали эльдаров, но их конечности оканчивались острыми когтями. Они плясали на освещенных луной улицах в окружении ядовитых облаков, и всякий, кто их вдыхал, погружался во все более и более дикий разврат.

И вот день пришел. Небеса раскололись. Бог явился одновременно в тысячи миров, и посмотрел на своих людей, и улыбнулся. И они возопили, узрев то существо, которому они поклонялись, и ужаснулись. Их крики продлились всего мгновение, ибо новорожденный бог сделал вдох, и души разом оставили тела эльдаров.

С каждой поглощенной душой бог становился могущественнее и сильнее. Те, кто мог поначалу сопротивляться, в конечном итоге сдавались. Начав с самых слабых душ, бог начал обретать мощь, противостоять которой не могли даже сильнейшие из эльдаров. Однако хуже всего было то, что в смерти вопли ужаса превращались в крики экстаза. Те, кто слышал их, бросали последнее сопротивление, и безумная попытка спастись сменялась желанным принятием.

На улицах валялись тела, из которых демон-бог досуха выпил души и жизни. Город наполнился трупами. Корабли рухнули с небес, в одночасье оставшись без пилотов. Машины сошли с дорог, когда новорожденное божество пожрало водителей. В считанные мгновения в городе прекратилось всякое движение. Все его обитатели погибли, превратившись в часть новой сущности.

Свет продолжал мерцать, однако этого уже никто не видел. Город вымер, и я знал, что по всей Галактике, в каждом из населенных Эльдарами миров происходит то же самое. Души целого народа породили новое зло, существо космической мощи и злобы, новую силу Хаоса, которой суждено было сражаться с остальными богами ради власти над Вселенной.

Я узрел тысячи внезапно обезлюдевших миров и ощутил присутствие нового бога. С титанической силой в голове прозвучало единственное слово: Слаанеш. Я с криком проснулся. Рядом со мной вскакивали другие солдаты.

Махариус мрачно смотрел вдаль. Его не было в числе спавших. Спустя некоторое время он перевел взгляд на Дрейка, который видел сны. Лицо инквизитора до сих пор оставалось белее мела.

— Это проклятое место, — сказал он. — Нужно уходить отсюда. Наши души в опасности.

— Мы не нашли Кулак, а я не отдам его врагам.

— Если мы продолжим, то загубим свои души и станем для Империума только угрозой духовной скверны.

Махариус уставился на него тяжелым взглядом, явно раздумывая над его словами.

— Я преодолел долгий путь, чтобы отыскать Кулак, и не сверну с него сейчас. Я не оставлю священный символ Империума в руках ксеноотребья.

— Они совращены, и это место им не страшно. Но не нам. Чем дольше мы здесь будем оставаться, тем большей опасности будем подвергать свои души.

— Я вижу только людей, которым приснился дурной сон.

— Если их сны были такими же, как у меня, то они были не просто дурными. Лемюэль, что тебе снилось?

Оба посмотрели на меня, и я рассказал им.

— Я видел то же самое, — добавил Антон.

— Я тоже, — произнес Иван.

Остальные солдаты поведали то же самое, и их описания сошлись с нашими. Конечно, сны отличались деталями, но в целом были одинаковыми. Все они увидели гибель миров и рождение злого бога. За подобные знания Дрейк мог приговорить всех нас к смерти, если бы захотел.

— Я не откажусь от поиска из-за снов, и не важно, насколько они пугают и сколько людей их видели, — сказал Махариус.

— То, что их видели столь многие, — уже знак, — отозвался Дрейк. — И вряд ли хороший. Это предупреждение.

— Это просто сны.

— В них что-то есть, — стоял на своем инквизитор. — Эхо давних ужасных событий. Чем дальше мы будем идти, тем сильнее оно будет становиться.

— Я не поверну назад, — твердо проговорил Махариус. Он не боялся и нам тоже не позволил бы бояться. — Как и люди под моим началом.

Он окинул наши ряды ястребиным взором, и все мы ощутили его силу. Я выпрямил спину, встретившись с его взглядом, так же, как каждый присутствующий. Все мы верили, что если выкажем хотя бы малейший намек на страх, то предадим его лично. Одним взглядом ему удалось уладить вопрос. После этого Дрейку не достало смелости оспаривать решение.

— Мы уже отдохнули, — сказал Махариус. — Идем дальше.