Что это за место? — спросил Махариус.

Мы стояли по ту сторону портала, наблюдая, как оставшиеся войска медленно проходят врата. Казалось, даже на самые крошечные жесты солдатам требовались целые минуты. Однако страннее всего был момент прохождения через портал. Конечности людей выглядели размытыми, будто при ускоренном движении, а затем, как поразительно это ни звучит, они вновь становились нормальными.

— Думаю, это творение рук эльдаров — путь в потустороннее царство.

— Но зачем эльдарам проносить сюда Кулак Русса? Какое-то время Дрейк молчал. По его лицу промелькнуло странное выражение.

— Это одна из дорог сквозь бесконечность. С их помощью они пронзают пространство.

— Ты увидел это в разуме Баэля? — спросил Махариус. Дрейк кивнул:

— Когда-то это была священная тропа, которая вела к чему-то изумительному. По крайней мере, я так думаю.

— Или Баэль хотел, чтобы ты так думал. Возможно, он спроецировал в твой разум ложные воспоминания?

— Вполне вероятно, — сказал Дрейк. — Полагаю, это он и пытался сделать. Эльдары умны и хитры, и я не верю ничему увиденному в его мыслях, однако это все, что у нас есть. Махариус усмехнулся:

— У нас есть только два пути — вперед или назад.

— Я ощущаю присутствие Кулака, — произнес Дрейк. — Я знаю, куда они направились. Но здесь есть нечто странное, какая-то аура присутствия, которая мне совсем не нравится.

Бросив взгляд на ближайшие статуи, я заметил, что на одной из них отметка — грубая руна вроде тех, что покрывали доспехи Гримнара. Всего несколько черточек, выцарапанных лезвием. У меня ушло мгновение, чтобы понять, что же это такое, прежде чем показать Махариусу.

— Космический Волк оставил нам след, — сказал Махариус. — Пошли.

— Может, так он хотел найти путь назад, — пробормотал Антон так тихо, что услышал его только я.

По правде говоря, это было не важно. Даже столь крошечный знак вселял в нас уверенность. У нас было с чего начинать и была дорога обратно, если мы выживем.

Мы отправились в путь — рота солдат в зеленой форме, а также несколько отделений штурмовиков Дрейка. Я задался вопросом, не стоило ли нам послать кого-нибудь за подкреплением.

Судя по увиденному мною, шестеро эльдаров могли бы одолеть нас, особенно если им, в отличие от нас, была знакома эта местность. Однако Махариус не стал медлить, а он знал свое дело.

Кроме того, прохождение врат вызывало искажение времени. Когда к нам подоспеет подмога, здесь могут пройти целые дни. Поэтому у нас не оставалось иных вариантов, кроме как идти вперед, если мы собирались догнать ксеносов и вернуть Кулак Русса.

Место, в котором мы оказались, было самым пугающим из всех, что мне приходилось видеть. Воздух был спертым, неподвижным и пропитанным непривычными запахами. Кожу пощипывало, будто я попал под действие странных наркотиков. Мониторы Дрейка говорили, что в воздухе отсутствовали химические или биологические вещества, однако оборудование могло сбоить либо же эти вещества были неуловимы. Мысль не вселяла особой уверенности.

Дорога походила на туннель. Свод поддерживали мощные арки, покрытые странными рунами ксеносов. Временами, когда они исчезали, мы видели удивительные пейзажи. Иногда сквозь кристалл замечали неведомые звезды чужих небес. Подчас видели огромные клубящиеся массы цветов, напоминающие химические облачные образования над мирами-ульями, в которых я побывал. Путь был достаточно широким, чтобы по нему могло пройти в ряд несколько танков. Кто же его построил, задумался я, и почему?

Мне в голову пришла мысль, что долина Древних могла и вовсе не быть священным храмовым местом или, точнее, не только им. Может, она была окончанием пути. Может, вся тамошняя структура служила якорем для дороги в нашей реальности. Я прогнал подобные рассуждения прочь и придвинулся ближе к Махариусу и Дрейку.

Инквизитору было не по себе, и я понимал его чувства. Вокруг, действуя всем на нервы, витало нечто странное. Учитывая силу и чувствительность Дрейка, он должен был чувствовать себя в тысячу раз хуже, чем я.

Я заметил, что многие великие статуи обезображены. Местами они выглядели так, как будто их спаяли или оплавили мощными лазерными лучами. Иные были странным образом изменены. В их чертах читалась похоть. Некоторые имели множество рук, оканчивающихся когтями. Прочие же имели… преувеличенные физические особенности. Идеальные линии, которыми отличались статуи снаружи, были искажены. Всем своим видом они как будто намекали на безумную нечестивость последователей Хаоса.

Придерживаться верного пути было несложно, ибо он был лишь один. Мы могли идти всего в двух направлениях — вперед или назад, к выходу. Постепенно я стал замечать, что в некоторых местах камень выглядит разъеденным и в брешах плещутся странные многоцветные озерца. Они вихрились и мерцали, отчего у нас болели глаза. Временами на стеклянные стены, настолько прозрачные, что казались невидимыми, вплотную накатывали облака. Всякий раз, когда мы проходили мимо брешей, я испытывал головную боль и страх. Казалось, прямо за полем зрения нас поджидает давящая аура присутствия, готовая ринуться на нас, и одной ее близости хватало, чтобы мои нервы постоянно были на пределе.

— Мне это не нравится, — произнес Дрейк. — Хаос совсем рядом. Я ощущаю здесь волю Губительных Сил.

— Для наших поисков это не очень хорошо, — отозвался Махариус.

— Мне уже начинает казаться, что все это ошибка, — сказал Дрейк. — Возможно, мы зря сюда сунулись.

— Пойдем, друг мой, сейчас не время для подобных речей, ведь мы так близки к цели. Подумай о том, что скоро мы вернем одну из самых священных реликвий Империума.

— Она уже может быть осквернена. Я чувствую в этом месте зло.

— Вряд ли что-либо может осквернить такую священную реликвию, даже Губительные Силы.

Нет ничего, что не смог бы извратить Хаос, ничего. Так меня учили. В это я верю. И вот почему мы всегда должны быть бдительными, особенно с самими собой.

Махариус огляделся по сторонам. Если его и пугало, что это древнее чуждое место отрезало нас от реального мира, он не подавал вида.

— Мы сделаем то, что должно, — произнес он.

Тогда меня посетила мысль, что мы очень далеки от дома и, возможно, больше никогда туда не вернемся. Еще час назад я радовался нежданной победе, а теперь меня едва ли не тошнило от страха перед неизвестным. Интересно, знали ли эльдары, что их ждет, и были ли они удивлены так же, как мы?

Это странное и ужасное место. Здесь все совсем не так, как я ожидал. Зло, уничтожившее моих предков, коснулось этого пути-паутины. Все признаки свидетельствуют об одном — предки сотворили это хранилище, думая, что оно защитит их от силы, которая поглощала сами души эльдаров. Однако, похоже, вместо этого они погребли себя заживо. Им некуда было бежать. Единственный вопрос — осталось ли здесь то зло, что их погубило, либо же, лишившись добычи, исчезло?

Мои последователи нервничают. Они не знают, почему мы здесь. Думают, будто мы бежим от боя, в котором легко одержали бы победу. Думают, что я испугался космических десантников и того, что они могут с нами сделать. Пока никто из них не набрался решимости высказаться, но я понимаю, что это только вопрос времени. Скорее всего, это будет Силерия, ибо она винит меня за утрату Баэля. Как я и подозревал, они были любовниками. Ладно, я не слишком горевал о его потере, да и по большому счету о ней тоже не заплачу.

Я понимаю, почему они нервничают. На нас что-то давит, заставляя бояться даже тех, кто привык сам вызывать страх. Это место все еще вибрирует отголосками древнего ужаса и древней боли, и если в обычных обстоятельствах я упивался бы ими, то здесь в них есть нечто оскверненное, нечто, порождающее в наших разумах подозрения.

Они думают, что мне следовало остаться на поверхности и руководить уничтожением врагов. Я вижу, как в жестах каждого эльдара подле меня сквозит обвинение. Возможно, они думают, что если бы я так отчаянно не пытался достичь врат, то смог бы изменить исход битвы. Скорее всего, дело в этом.

Больше всего мне бы хотелось довершить разгром людей на поверхности планеты, но куда важнее первым добраться до древнего устройства реальности.

Тешу себя мыслью, что хотя бы здесь никто не встанет у нас на пути, чтобы помешать достичь цели, к которой я стремился все эти века. Я знаю, что время здесь течет по-другому. Древние книги предупреждали об этом. Я позволю воинам отдохнуть, прежде чем совершить финальный рывок к конечному месту назначения.

А дальше мы увидим то, что увидим.

Дорога уводила все глубже, и постепенно окружение стало меняться. Сложно сказать, когда и где именно начались изменения. Чувство, будто над нами тяготеет чуждая аура присутствия, усилилось. Местность становилась все более искаженной. В стенах появлялось все больше участков со странно горящими цветами, от вида которых солдатам становилось дурно. Я понятия не имел, как долго мы идем. Судя по хронометру на запястье, прошло всего часа два, но в этом месте время не имело значения. Может, когда мы вернемся, окажется, что нас не было всего ничего, а может, мы отсутствуем пару дней, недель или лет.

Возможно, нас ждет участь корабельных команд, столетиями блуждавших меж звезд и по возвращении узнавших, что их потомки давно мертвы. Я слыхивал истории о тех, кто вошел в древние населенные призраками гробницы. То, что показалось им одной ночью, на деле было целым веком. Может, мы оказались в одном из таких мест?

Путь повел нас через большие чертоги. Дорога по-прежнему оставалось широкой, выложенной брусчаткой и отмеченной древними рунами. Иногда я видел на обочине ветхие скелеты в мантиях. Махариус не позволял нам сходить с тропы, однако из того немногого, что мне удалось разглядеть, я понял, что они принадлежали не людям. Скелеты были слишком длинными и тонкими, а позы, в которых они лежали, человеческое тело повторить не смогло бы.

Свод над нами начал мерцать и меняться. Иногда в нем возникали картины, огромные образы богоподобных созданий, которые словно взирали на нас или на место, по которому мы шли. Временами это были сцены либо их детали, расколотые образы, лишенные какой-либо понятной мне системы, однако объединенные общей тематикой. На них присутствовали высокие прекрасные существа в окружении, похожем на то, где мы сейчас находились.

Они были эльдарами, как и те, против которых мы сражались, но выражение их лиц не имело ничего общего с кровожадностью Баэля и его сородичей. Эти существа выглядели мирными, спокойными и полными любви. Но кто я такой, чтобы судить, кем они были? Нас учили бояться ксеносов. Возможно, это был просто обман или ловушка, однако глубинный инстинкт подсказывал мне, что это не так.

Мы шагали дальше. Я молился Императору, чтобы мы поскорее нашли эльдаров и покончили с этим. Что-то в этой дороге пугало меня сильнее, чем сама смерть.

Это место странно изменено, осквернено Той, Что Жаждет, либо ее последователями. Путь выглядит так же, как множество других, по которым я странствовал, однако я вижу, что он истерт, как будто сама ткань сотворивших его энергий трещала по швам. Лишь вопрос времени, когда вся структура обрушится и очередной плод труда наших предков канет в лету.

Из всех наших творений это одно из немногих, об уничтожении которого я буду сожалеть. Паутина позволяет нам путешествовать между различными местами и мирами, но дело не только в этом. Здесь находится хранилище, безопасное место, защищенное место. Здесь должны были сокровища — вещи предков. Оно должно было стать убежищем, когда наша Вселенная сошла с ума. В своей слабости они предпочли не идти на риск, не одолеть то, что им угрожало, но спрятаться от него. Их предала собственная немощность.

Они думали, что вырыли себе нору, в которой могли скрыться, зарыться так глубоко, чтобы их не нашли хищники. Очевидно, наши предки ошиблись. Они сами принесли сюда то, от чего хотели сбежать, а когда заперли за собой врата, оказались в ловушке. Я захожусь смехом от иронии случившегося. Мои стражи не понимают, почему я смеюсь, но хохочут вслед за мной. Даже тут они смотрят на меня, ожидая команды. Они не боятся, только нервничают.

Пока никто из них открыто меня не критикует, и едва ли станет, ибо они знают, что я не стану терпеть подобное. И все же я чувствую их сомнения. Не сказал бы, что и я сам их не испытываю. Меня неотступно преследуют воспоминания о последних минутах сражения на поверхности. Кто мог подумать, что простые обезьяны способны сражаться настолько хорошо? Мои последователи видят причину отступления в тех, кто известны как Адептус Астартес, и здесь есть доля правды. Но только я знаю, что дело не только в этом.

Людей направляет хитрый и одаренный тактическим видением разум. Я видел, какие ловушки он расставлял для моих войск. Всякий раз, когда мы думали, что нашли уязвимое место, оно оказывалось западней. Даже принимая в расчет космических десантников, мы понесли потери куда большие, чем могли себе представить.

В бою один на один десантники равны или даже превосходят большинство моих воинов, но они составляют лишь незначительную часть вражеских сил. Обычные солдаты никогда не выстояли бы перед нашими стремительностью и безжалостностью. Их слабый дух должен был сломиться, их неповоротливые мозги не должны были осознавать скорости наших атак. Однако они не только выдержали, но и нанесли нам опустошительный урон. Позже придется восстановить немало благородных тел. Нам удалось спасти многие образцы плоти.

Если я вернусь без искомого, то стану посмешищем. Враги будут перешептываться о том, как меня победила обезьяна. Я потеряю лицо, и противники перестанут бояться меня должным образом. Я начинаю подозревать, что меня заманили сюда заклятые враги. Может, разум, который направляет людей, принадлежит не человеку?

Я гоню подобные мысли прочь. Нужно сосредоточиться на цели. Я должен найти устройство реальности.