Звѣзда Мэнни взошла высоко.

Чудо порождаетъ вѣру; а чудо было совершено. Могучій потокъ водъ Океана ринулся по пути, указанному рукой человѣка, по пути, на которомъ горная цѣпь была разорвана волею человѣка; затѣмъ гордые пароходы поплыли надъ песками древней пустыни. Тѣнь облаковъ осѣнила, и дождь напоилъ раскаленную почву, сто тысячъ лѣтъ не знавшую такого счастья. Дѣтскій говоръ ручейковъ ворвался въ Царство Молчанія; яркія травки вступили въ борьбу съ желто-сѣрой пылью прошлаго. Силѣ стихій было нанесено безпримѣрное пораженіе. Стало казаться, что все возможно для человѣческаго усилія. Пришло время, когда Мэнни могъ высказать свою идею во всей полнотѣ, съ увѣренностью, что его выслушаютъ.

Тогда появился знаменитый «Планъ работъ», намѣтившій преобразованіе всей планеты. Въ немъ была проектирована та гигантская система каналовъ, которая была выполнена марсіянами въ послѣдующее столѣтіе, и на основѣ которой искусственное орошеніе болѣе чѣмъ удвоило обитаемую территорію завоеваніемъ всѣхъ пустынь. Опираясь на самое тщательное изученіе географическихъ и геологическихъ условій, Мэнни выяснилъ и наилучшее направленіе каналовъ, и сумму человѣческаго труда, времени, капитала, въ которую они должны были обойтись. Послѣдующимъ поколѣніямъ пришлось лишь немногое измѣнить и дополнить въ его расчетахъ.

Вопросъ былъ въ томъ, откуда взять всю эту массу средствъ и труда. Мэнни доказалъ, что вести дальше дѣло такъ, какъ съ Ливійскимъ каналомъ, т.-е. путемъ займовъ, покрываемыхъ потомъ доходами отнятыхъ у пустыни земель, значило бы затянуть дѣло на нѣсколько сотъ лѣтъ. Новый финансовый планъ, предложенный Мэнни, показываетъ, что этотъ человѣкъ умѣлъ быть революціонеромъ не только въ своей спеціальной области. То былъ планъ «націонализаціи» земли, съ обращеніемъ всей прежней земельной ренты въ источникъ средствъ на выполненіе Великихъ Работъ.

Нечего и говорить, что такой проектъ не могъ бы осуществиться, если бы не было особенно благопріятныхъ для него историческихъ условій. Но они имѣлись на-лицо. Мэнни не первый понялъ это, онъ только въ подходящій моментъ сумѣлъ дать наилучшій лозунгъ для сильнаго общественнаго движенія, которое шло со стороны различныхъ классовъ.

Самостоятельное крестьянство къ тому времени почти исчезло съ лица планеты. Больше девяти десятыхъ всей земельной собственности находилось въ рукахъ нѣсколькихъ тысячъ чудовищно богатыхъ владѣльцевъ. Это были, главнымъ образомъ, потомки древней родовой аристократіи, а частью потомки разныхъ государственныхъ дѣятелей, которые во время буржуазныхъ революцій и послѣднихъ феодальныхъ возстаній сумѣли воспользоваться своей властью, чтобы присвоить себѣ конфискованныя помѣстья непокорныхъ реакціонеровъ. Разорить крестьянъ и прибрать къ рукамъ ихъ участки этимъ лэндлордамъ было тѣмъ легче, что при сухомъ вообще климатѣ планеты искусственное орошеніе давало огромныя преимущества тѣмъ хозяйствамъ, которыя могли его примѣнять, а оно требовало капиталовъ и было не подъ-силу мелкимъ собственникамъ. Устраивались крестьянскія ассоціаціи, но рано или поздно запутывались въ долгахъ и погибали. За нѣсколько столѣтій дѣло дошло до того, что мелкое землевладѣніе сохранялось только въ немногихъ отсталыхъ уголкахъ.

Между тѣмъ общее экономическое развитіе вмѣстѣ съ ростомъ населенія увеличивало спросъ на землю и хлѣбъ; быстро возрастала дороговизна жизни, и съ нею — земельная рента. Отъ этого приходилось плохо всѣмъ, кромѣ лэндлордовъ; не говоря уже о пролетарскихъ и полупролетарскихъ массахъ населенія, даже огромное большинство капиталистовъ находило положеніе очень стѣснительнымъ: прибыль отъ предпріятій урѣзывалась и высокой арендной платой за землю, и высокой денежной платой за трудъ, на которую, однако, рабочій едва могъ существовать. И чѣмъ сильнѣе росла вмѣстѣ съ рентой дороговизна жизни, тѣмъ напряженнѣе съ разныхъ сторонъ искали выхода. Но долгое время толку не получалось, потому что искали въ разныхъ, несовмѣстимыхъ направленіяхъ.

Одни предлагали невыполнимые планы законодательнаго пониженія хлѣбныхъ цѣнъ и платы за аренду. Другіе понимали, что безъ отнятія земли у лэндлордовъ ничего подѣлать нельзя, но расходились въ томъ, какъ поступить съ нею дальше: раздать ли ее мелкими участками во владѣніе безземельнымъ, желающимъ ее обрабатывать, или передать ее крупными помѣстъями цѣлымъ ассоціаціямъ, или, наконецъ, просто сдавать ее отъ государства тѣмъ, кто будетъ больше предлагать за аренду, т.-е., очевидно, капиталистамъ. Первый изъ этихъ плановъ, при всей своей опасности для сельскаго хозяйства, которому онъ угрожалъ гибелью искусственного орошенія, насчитывалъ, однако, множество сторонниковъ среди остатковъ мелкой буржуазіи съ родственными ей слоями интеллигенціи, а также среди части рабочихъ, еще сохранившихъ идеалы крестьянства, изъ котораго вышли ихъ отцы. Второй планъ имѣлъ за себя большинство тогдашнихъ соціалистовъ изъ рабочихъ и интеллигентовъ; противъ него рѣшительно высказался великій экономистъ Ксарма, который наглядно показалъ, что при большихъ капиталахъ, необходимыхъ для веденія крупнаго хозяйства, крестьянскія ассоціаціи скоро подпадутъ всецѣло подъ власть торговаго и кредитнаго капитала, станутъ ихъ подставными лицами, лишь номинальными владѣльцами. Но въ тѣ времена мало кто изъ соціалистовъ шелъ за Ксармой. Третій планъ — чисто-буржуазнаго «огосударствленія» земли — выдвигали нѣкоторые радикальные демократы; ему сочувствовала большая часть капиталистовъ. На дѣлѣ только онъ и былъ осуществимъ, но къ моменту выступленія Мэнни далеко еще не собралъ вокругъ себя достаточныхъ общественныхъ силъ.

На Землѣ, переживающей теперь аналогичную эпоху, такіе же проекты «націонализаціи» поддерживаются ничтожной горстью демократовъ, а почти вся буржуазія отвергаетъ ихъ, какъ вредную утопію. Откуда это различіе? Оно зависитъ отъ того, что на Землѣ гораздо острѣе и рѣзче развивалось рабочее движеніе, которое на Марсѣ шло болѣе медленнымъ и менѣе бурнымъ темпомъ. Среди рабочихъ-марсіянъ тогда царилъ духъ умѣренности и самой трезвой практичности; соціализмъ почти повсюду сохранялъ мечтательно-филантропическую окраску, приданную ему теоретиками изъ интеллигенціи; призракъ соціальной революціи не стоялъ передъ буржуазіей осязательно-грозной возможностью. Напротивъ, буржуазія Земли увидала серьезную опасность со стороны пролетаріата раньше, чѣмъ успѣла окончательно свести свои счеты съ феодалами; это измѣнило ея отношеніе къ нимъ. Ее пугаетъ мысль о томъ подрывѣ, какой нанесла бы націонализація земель священному принципу частной собственности, основѣ нынѣшняго соціальнаго строя: реально показать массамъ, что собственность цѣлаго класса можетъ быть экспропріирована во имя общаго блага! Затѣмъ, мирная по самому характеру своихъ занятій, даже нѣсколько трусливая съ тѣхъ поръ, какъ она стала господствующимъ, т.-е. наиболѣе удовлетвореннымъ классомъ, земная буржуазія не особенно полагается на свои собственные усмирительные таланты, а потому высоко цѣнитъ остатки воинственности и свирѣпости, по наслѣдству продолжающіе сохраняться у аристократовъ; и она всегда готова на большія уступки, только бы имѣть ихъ союзниками въ случаѣ необходимости прямого подавленія массъ. Но при этомъ, разумѣется, прежде всего пришлось отказаться отъ идеи націонализаціи.

Впрочемъ, для большинства странъ Земли эта идея и, помимо того, въ самомъ дѣлѣ утопична, именно тамъ, гдѣ сохраняется еще многочисленное крестьянство; въ немъ инстинктъ собственности не слабѣетъ, а усиливается подъ гнетомъ разоренія, побуждающаго бѣшено цѣпляться за послѣдній клочокъ земли; безъ истребительной борьбы оно не уступило бы государству права собственности на свои участки и не поддалось бы ни на какія обѣщанія выгодной аренды.

Но на Марсѣ такихъ условій не было; положеніе было несравненно благопріятнѣе, и Мэнни сумѣлъ воспользоваться имъ. Во-первыхъ, онъ связалъ идею націонализаціи съ великимъ дѣломъ, значеніе котораго было ясно для всѣхъ. Во-вторыхъ, онъ примѣнилъ въ своей книгѣ очень простую и на видъ убѣдительную аргументацію, которая присоединила къ буржуазнымъ націонализаторамъ сторонниковъ раздѣла на мелкіе участки и сторонниковъ крестьянскихъ ассоціацій. Онъ указывалъ, что прежде всего надо сдѣлать наиболѣе важное — устранить лэндлордовъ. Затѣмъ, въ виду невозможности быстро передѣлить землю или организовать ассоціаціи для ея коллективнаго воздѣлыванія, государство должно начать со сдачи земли въ аренду обыкновеннымъ путемъ — съ торговъ. Но ничто не мѣшаетъ желающимъ добиваться путемъ парламентской борьбы перехода къ инымъ формамъ эксплоатаціи націонализованной земли: путь расчищенъ тогда для всякихъ новыхъ проектовъ, потому что нѣтъ главнаго препятствія — землевладѣльцевъ.

Мэнни самъ, конечно, не сознавалъ, насколько обманчивы эти аргументы: разъ капиталъ черезъ государство захватилъ въ свои руки эксплоатацію земли, отнять ее у него было гораздо труднѣе, чѣмъ у прежнихъ, не имѣвшихъ твердой опоры въ обществѣ лэндлордовъ. Ксарма сразу уловилъ, въ чемъ дѣло, но онъ былъ защитникомъ плана Мэнни. А другіе не смотрѣли такъ глубоко: всѣ сторонники крестьянскихъ и артельныхъ идеаловъ съ энтузіазмомъ примкнули къ лозунгу немедленной націонализаціи. Капиталисты тоже ковали желѣзо, пока горячо.

Фели Рао созвалъ съѣздъ промышленныхъ и банковыхъ синдикатовъ. Тамъ была выработана программа дѣйствій и выбранъ Совѣтъ Синдикатовъ, который сразу выступилъ, какъ рѣшающая сила въ борьбѣ. Аграрная революція была проведена черезъ парламентъ.

Сохранившіеся кое-гдѣ остатки крестьянства бунтовали, защищая свою собственность, но были легко подавлены; это дало только поводъ экспропріировать ихъ почти безъ выкупа. Лэндлордамъ вмѣсто выкупа были назначены пенсіи, которыя, однако, по закону не могли превосходить жалованія высшихъ чиновниковъ Республики и были совершенно ничтожны по сравненію съ прежними доходами землевладѣльцевъ. Синдикаты мѣстами тоже владѣли землей; они сумѣли получить для себя наиболѣе выгодныя условія — выкупъ безъ убытка, не считая перспективы огромныхъ прибылей въ будущемъ.

Мэнни не принималъ прямого участія въ этой борьбѣ, завершившейся въ теченіе двухъ-трехъ лѣтъ: онъ продолжалъ работать надъ своимъ техническимъ планомъ. Когда затѣмъ онъ представилъ Центральному Парламенту детальный проектъ первыхъ десяти каналовъ, которые онъ предлагалъ начать одновременно, проектъ былъ немедленно принятъ, а онъ назначенъ отвѣтственнымъ руководителемъ работъ съ почти диктаторскими полномочіями.

Работы начались.