Изъ первой группы каналовъ, къ прорытію которыхъ приступилъ Мэнни, восемь предполагалось закончить черезъ 20–30 лѣтъ; только два таумазійскихъ — Нектаръ и Амброзія — должны были быть готовы черезъ 10–12 лѣтъ: тѣ два канала, которые первоначально образовали внутреннее море Таумазіи — Озеро Солнца; третій — Эосфоросъ — былъ проведенъ гораздо позже.
Работы велись въ самыхъ различныхъ пунктахъ планеты, и для Мэнни было невозможно самому руководить ими на мѣстахъ, но онъ сумѣлъ подобрать себѣ талантливыхъ сотрудниковъ, постоянно получалъ отъ нихъ отчеты по телеграфу и отдавалъ большую часть времени на контрольныя поѣздки. Самымъ выдающимся изъ этихъ сотрудниковъ былъ инженеръ Маро, который покинулъ службу въ динамитно-пороховомъ трэстѣ, чтобы предложить свои услуги для новаго дѣла. Черезъ годъ онъ уже былъ первымъ помощникомъ Мэнни и директоромъ работъ въ Таумазіи, на самомъ важномъ пунктѣ: тамъ каналы требовалось закончить какъ можно скорѣе, потому что результаты предстояли немедленные и для всѣхъ очевидные, подобно тому какъ въ Ливіи, но въ еще болѣе грандіозныхъ размѣрахъ. Маро показалъ себя прекраснымъ организаторомъ; другіе помощники тоже были на высотѣ своихъ задачъ; всѣхъ одушевлялъ энтузіазмъ великаго дѣла, и первые годы оно шло такъ, какъ только можно было желать.
Для рабочихъ условія труда были очень сносныя, но все же, разумѣется, случались конфликты съ инженерами: изъ-за штрафовъ, злоупотребленій властью, неточностей въ расчетѣ, изъ-за увольненій и т. д. До забастовокъ не доходило; когда директорамъ работъ всего не удавалось уладить, то рабочіе соглашались ожидать пріѣзда Мэнни; они по опыту полагались на его безпристрастное, чисто-дѣловое отношеніе къ спорнымъ вопросамъ и знали, что при всей своей холодной сухости онъ никогда не пожертвуетъ хотя бы малѣйшей частицей справедливости, какъ самъ ее понимаетъ, ради сохраненія престижа ихъ начальниковъ. Инженеры не всегда бывали этимъ довольны, но даже тѣ, которые между собой называли его «диктаторомъ», признавали, что онъ внимательно выслушиваетъ ихъ мнѣнія и считается со всѣми серьезно-практическими аргументами. Къ тому же инженеры высоко цѣнили и честь работать подъ его руководствомъ, и особенно возможность быстрой карьеры при дѣйствительныхъ знаніяхъ и энергіи.
На третьемъ году работъ въ отношеніяхъ между Мэнни и рабочими выступилъ новый моментъ. Къ этому времени, подъ вліяніемъ бывшихъ городскихъ пролетаріевъ, принесшихъ на новыя мѣста свои организаціонные привычки и запросы, тамъ успѣли сложиться рабочіе союзы; вначалѣ они захватили, конечно, лишь меньшинство рабочихъ; неорганизованные шли за ними, и охотно предоставляли имъ руководящую роль во всякихъ переговорахъ съ инженерами. Большинство инженеровъ съ своей стороны не отказывалось имѣть дѣло съ делегатами союзовъ. Во время одной изъ поѣздокъ Мэнни въ Таумазію къ нему офиціально явились представители союза землекоповъ, работавшихъ на каналѣ Нектаръ. Дѣло шло о томъ, что нѣсколькимъ тысячамъ землекоповъ пришлось прорывать грунтъ особенно плотный и частью каменистый. Система расплаты была сдѣльная — съ куба вынутой земли; для многихъ заработокъ сталъ получаться гораздо ниже нормальнаго. Рабочій союзъ предлагалъ установить поденный минимумъ платы. Мэнни, по своему обыкновенію, молча и внимательно выслушалъ посѣтителей, затѣмъ спросилъ, кѣмъ они избраны.
— Союзомъ землекоповъ, — отвѣчали они.
— Всѣ ли заинтересованные въ вопросѣ землекопы принадлежатъ къ вашему союзу?
— Нѣтъ, не всѣ.
— Въ такомъ случаѣ я не могу обсуждать съ вами этого дѣла. Договоръ о наймѣ заключался не съ союзомъ, а съ каждымъ землекопомъ, поэтому и пересмотръ условій не можетъ выполняться при посредствѣ союза.
— Но невозможно же каждому землекопу вести за себя переговоры отдѣльно?
— Разумѣется. Я и не отказываюсь бесѣдовать съ дѣйствительными представителями всѣхъ тѣхъ рабочихъ, которыхъ дѣло касается. Но я не могу признать васъ такими представителями. Вы выбраны не ими, а какой-то организаціей, которая преслѣдуеть свои, можетъ-быть, чуждыя большинству изъ нихъ задачи, и живетъ по своимъ нормамъ, не ими выработаннымъ. То, что имъ нужно, они, если хотятъ, могутъ сами мнѣ сообщить черезъ своихъ непосредственно и свободно избранныхъ делегатовъ.
— Но въ настоящее время даже многіе капиталисты считаютъ возможнымъ вести переговоры съ рабочими черезъ союзы; да и насъ направилъ къ вамъ инженеръ Маро.
— Капиталисты поступаютъ, какъ имъ кажется правильнымъ; для меня это не имѣетъ значенія. Инженеръ Маро съ полнымъ основаніемъ предложилъ вамъ обратиться ко мнѣ, не желая самъ рѣшать вопроса. Моя же точка зрѣнія теперь вамъ извѣстна.
Рабочіе ушли, возмущенные формализмомъ Мэнни. Они передали его отвѣтъ товарищамъ. Землекопы всѣ вмѣстѣ выбрали делегатовъ, и относительно способа расплаты дѣло было улажено. Но съ этого времени передовые рабочіе стали агитировать противъ Мэнни, обвиняя его въ стремленіи отнять у рабочихъ свободу организаціи: несомнѣнное, но довольно понятное преувеличеніе. Агитація вліяла и на массу тѣхъ рабочихъ, которые сами не организовались, но отъ права на это не хотѣли отказываться. Недовѣріе разросталось.
Часть буржуазной печати, — самые распространенные органы, находившіеся въ рукахъ Совѣта Синдикатовъ, — подхватила конфликтъ и стала усиленно раздувать его. Они осыпали двусмысленными похвалами «твердость» и «рѣшительность» Мэнни, не упуская иногда прибавить, что, можетъ-быть, впрочемъ, его отношеніе къ союзамъ нѣсколько черезчуръ сурово и категорично; но — говорили они — не мѣшаетъ иногда перегнуть палку въ другую сторону: слишкомъ дрябло и робко большая часть предпринимателей относится къ этому насущному для нихъ вопросу. При этомъ умѣло и кстати напоминалось о феодальномъ происхожденіи Мэнни, «желѣзнаго рыцаря, сохранившаго въ себѣ лучшія черты своихъ предковъ, могучихъ герцоговъ Таумазіи». Реакціонная пресса бывшихъ лэндлордовъ, въ свою очередь, вдругъ начала говорить о Мэнни въ совершенно новомъ тонѣ. «Республика украла его у старой аристократіи, республика воспитала его въ духѣ измѣны великимъ традиціямъ, — писалъ одинъ изъ ихъ публицистовъ, — но священные принципы берутъ свой реваншъ. Всей своей фигурой, всѣмъ своимъ поведеніемъ инженеръ Ормэнъ Альдо разоблачаетъ демократическую ложь, которая не смогла развратить до конца древнюю кровь. Съ полной убѣдительностью онъ показалъ всему міру, что для выполненія истинно-грандіозныхъ дѣлъ необходимъ авторитетъ, необходима сильная власть, по существу своему, какъ бы ее ни называли, власть монархическая. Развѣ его герой-отецъ, погибшій въ бою за честь и величіе герцогскаго дома Альдо, могъ даже мечтать для себя о такомъ могуществѣ, какимъ фактически обладаетъ республиканецъ инженеръ Альдо?». Соціалисты, со своей стороны, обличали «диктатора». Демократы въ недоумѣніи не знали, что сказать. Общественное мнѣніе колебалось и понемногу поворачивало.
Вскорѣ у Мэнни прибавилось новое, очень серьезное затрудненіе. Каналъ Амброзія былъ доведенъ до того мѣста, гдѣ онъ долженъ былъ пересѣкать на протяженіи двухсотъ километровъ крайне нездоровую область, извѣстную у таумазійцевъ подъ именемъ «Гнилыхъ Болотъ». Тамъ на обширномъ пространствѣ неглубоко лежавшая, непроницаемая для воды подпочва изъ глины образовала множество подъемовъ до самой поверхности, уничтожавшихъ возможность оттока воды; въ безчисленныхъ неглубокихъ котловинахъ, благодаря этому, застаивалась дождевая вода, и затеривались рѣчки, сбѣгавшія съ ближнихъ горъ, которыя затѣмъ долженъ былъ прорѣзать каналъ Амброзія. Страна была почти необитаема, съ ея богатой, но только болотной растительностью и жестокими лихорадками. Триста тысячъ рабочихъ должны были около двухъ лѣтъ работать въ такой мѣстности, часто по поясъ въ водѣ. Заболѣваній была масса; тысячи умирали каждый мѣсяцъ. Среди рабочихъ шло глухое броженіе. Рабочіе союзы совѣщались, но вначалѣ не могли притти къ общему рѣшенію.
Маро по мѣрѣ возможности отсылалъ заболѣвающихъ поправляться на работы по линіи канала Нектаръ, а взамѣнъ бралъ оттуда свѣжія силы. Но въ результатѣ недовольство и возбужденіе перекинулись также туда. Положеніе дѣлалось все болѣе напряженнымъ. Для возникшаго движенія нехватало пока еще яснаго боевого лозунга; его искали, и можно было предвидѣть, что если не случится новыхъ событій, способныхъ вызвать поворотъ, то лозунгъ скоро найдется.
Мэнни отчасти предвидѣлъ такія осложненія; въ своемъ «Планѣ работъ» онъ съ особенной обстоятельностью мотивировалъ выборъ направленія для второго таумазійскаго канала. Онъ самъ указалъ, что, по условіямъ рельефа, представлялось бы выгоднѣе перенести линію на нѣсколько десятковъ километровъ къ востоку, воспользовавшись углубленной долиной у подножія невысокой цѣпи холмовъ, идущей внутрь отъ морского берега; при этомъ область «Гнилыхъ Болотъ» была бы вполнѣ обойдена. Но тогда большая часть канала прошла бы по одной изъ «тектоническихъ линій» коры планеты, т.-е. въ мѣстахъ, гдѣ возможны самыя сильныя землетрясенія. Правда, тамъ уже около двухсотъ пятидесяти лѣтъ не было замѣчено сколько-нибудь крупныхъ колебаній; но все равно рискъ недопустимъ: весь каналъ, съ построенными на немъ городами и системой искусственнаго орошенія, изъ него исходящей, могъ быть разрушенъ когда-нибудь въ нѣсколько минутъ, и сотни тысячъ человѣческихъ жизней погибли бы въ расплату за чужую ошибку. Приходится поэтому выбрать сознательное пожертвованіе тысячами жизней ради цѣлей человѣчества, какъ во время прежнихъ войнъ завѣдомо приносились еще большія жертвы ради интересовъ отдѣльной націи.
Чтобы еще усилить свой выводъ, Мэнни выяснялъ, что проведеніе канала черезъ Гнилыя Болота само по себѣ поведетъ къ ихъ быстрому осушенію, давши стокъ ихъ водамъ, и такимъ образомъ будетъ мирно завоевана для культуры почти мимоходомъ обширная провинція, которая дастъ пропитаніе двумъ-тремъ милліонамъ колонистовъ.
И вотъ, среди возбужденныхъ, озлобленныхъ рабочихъ неизвѣстно откуда появилась и стала массами распространяться анонимная брошюра, гдѣ доказывалось, что рабочихъ «Амброзіи» посылаютъ на смерть безо всякой необходимости. Авторъ пользовался тѣмъ, что рабочіе не могли читать огромной, спеціальной книги Мэнни, и, не стѣсняясь, его же цифрами и данными доказывалъ, что технически выгоднѣе было вести каналъ по другому направленію, минуя «Болота». При этомъ въ нѣсколькихъ словахъ упоминалось объ «явно несерьезной ссылкѣ на опасность отъ землетрясеній, которыя, однако, уже сотни лѣтъ какъ прекратились»; и отсюда дѣлалось заключеніе, что «у главнаго инженера, который не можетъ не знать всего этого, есть какіе-то свои мотивы и основанія морить рабочихъ, союзы которыхъ ему такъ ненавистны; но интересы дѣла тутъ не при чемъ». Брошюра была написана талантливо, ярко, популярно, и производила очень сильное впечатлѣніе.
Лозунгъ для движенія былъ готовъ.
Мэнни въ это время находился въ столицѣ, въ семи тысячахъ километровъ отъ поля дѣйствій. Еще задолго передъ тѣмъ онъ черезъ правительство внесъ въ парламентъ законопроектъ о пенсіяхъ семьямъ рабочихъ, погибшихъ или потерявшихъ здоровье отъ мѣстныхъ и отъ профессіональныхъ болѣзней на Великихъ Работахъ; до сихъ поръ законами были предусмотрѣны только «несчастные случаи». Для успокоенія въ Таумазіи было необходимо, чтобы законъ прошелъ какъ можно скорѣе; большинство парламента, казалось, сочувствовало ему; но въ комиссіяхъ возникали постоянно какія-то формальныя затрудненія и проволочки, то-и-дѣло требовались разныя новыя справки, оспаривались цифры вѣроятныхъ расходовъ, и дѣло неопредѣленно затягивалось. Мэнни рѣшилъ употребить всѣ усилія, чтобы добиться толку. Прежде всего надо было сговориться съ первымъ министромъ, на котораго Мэнни могъ вполнѣ разсчитывать: это былъ прежній министръ Общественныхъ Работъ, при которомъ Мэнни провелъ проектъ Ливійскаго канала.
За часъ до свиданія съ министромъ Мэнни получилъ отъ Маро спѣшно присланный докладъ, при которомъ былъ приложенъ экземпляръ анонимной брошюры.
Министръ уже былъ освѣдомленъ обо всемъ. Онъ встрѣтилъ Мэнни съ той же брошюрой въ рукахъ.
— Замѣчательно искусный ходъ! — сказалъ онъ.
— Чей? — спросилъ Мэнни.
— По существу, конечно, тутъ Фели Рао. Но, хотя онъ очень сильный дѣлецъ на биржѣ и за кулисами парламента, все же эта идея, по-моему, не изъ его обычныхъ рессурсовъ. Я подозрѣваю инженера Маро.
Мэнни вздрогнулъ, какъ отъ неожиданнаго удара, и немного поблѣднѣлъ.
— На чемъ вы основываете свое подозрѣніе?
— Сообщалъ ли вамъ инженеръ Маро о своемъ тайномъ свиданіи съ вождемъ таумазійской рабочей федераціи, нѣкіимъ механикомъ Арри?
— Нѣтъ. Фактъ вамъ достовѣрно извѣстенъ?
— Я на-дняхъ, вмѣстѣ съ этой брошюрой, получилъ сообщеніе отъ агента, спеціально мной туда посланнаго. Человѣкъ ловкій и надежный, лично мнѣ преданный.
— А какъ обстоитъ дѣло съ закономъ о пенсіяхъ?
— Почти безнадежно. Имъ удастся оттянуть его еще на два-три мѣсяца, а событія пойдутъ теперь быстро. Они отнесли его обсужденіе къ общему бюджету на слѣдующій годъ. А съ бюджетомъ, вы знаете…
— Но какъ вы могли допустить это, имѣя большинство?
— Большинство мнимое. Мы уже обречены.
— Развѣ ваша партія сама по себѣ не составляетъ больше половины палаты?
— Составляла. Но у Совѣта Синдикатовъ много денегъ. Я не могу только формально доказать, а, тѣмъ не менѣе, съ достовѣрностью знаю, что среди нашихъ «радикаловъ» прибавляется пятьдесятъ новыхъ милліонеровъ.
— Какъ? Они настолько не жалѣютъ денегъ?
— Вы стоите имъ дороже этихъ милліоновъ. Бюджетъ Великихъ Работъ уже теперь приближается къ четыремъ милліардамъ въ годъ. При хорошо поставленной системѣ хищенія это можетъ дать отъ одного до двухъ милліардовъ.
— Что же, вы будете, съ своей стороны, бороться за сохраненіе власти?
— Напротивъ, я буду добиваться того, чтобы они немедленно свергли наше министерство. Но это нелегко. Имъ слишкомъ выгодно оставлять насъ пока у власти въ нынѣшнемъ безвыходномъ положеніи.
— Вы считаете его абсолютно безвыходнымъ?
— Теперь — безусловно да. Рабочіе возбуждены до крайности. Намъ они вообще не довѣряютъ; а эта исторія съ закономъ о пенсіяхъ — прямая улика противъ насъ. Вамъ тоже ни въ чемъ не удастся ихъ убѣдить: они не станутъ слушать. Ваше отношеніе къ союзамъ подорвало въ корнѣ возможность взаимнаго пониманія. Я никогда не считалъ этого отношенія правильнымъ, — вы знаете мои мнѣнія о необходимости уступокъ для сохраненія соціальнаго мира; но о принципахъ спорить безполезно, а положеніе ясно. Рабочіе потребуютъ во что бы то ни стало, чтобы работы на «Гнилыхъ Болотахъ» были прекращены, а направленіе канала измѣнено. Согласитесь ли вы на это?
— Невозможно!
— И я такъ думаю. Уступить — значило бы сознаться въ несовершенномъ преступленіи, и совершить дѣйствительное преступленіе; въ результатѣ же — ничтожная оттяжка тогда не менѣе неизбѣжнаго, но болѣе позорнаго краха. Значитъ — забастовка рабочихъ, голодъ, затѣмъ возстаніе, военное усмиреніе…
— Если это будетъ необходимо…
— Безполезно! Когда мы съ вами выкупаемся въ ихъ крови, тогда-то наше дѣло и проиграно окончательно, даже безъ надежды въ будущемъ. Популярности нашей конецъ; свергнуть непопулярное въ массахъ министерство для Фели Рао будетъ какъ нельзя легче. Отъ васъ тогда отдѣлаются еще вѣрнѣе: нетрудно будетъ подготовить какого-нибудь наивнаго фанатика-рабочаго, — ваши посѣщенія работъ даютъ сколько угодно подходящихъ случаевъ; не удастся одинъ разъ, — удастся въ другой.
— Вы надѣетесь скоро добиться отставки?
— Нуженъ предлогъ, надо получить меньшинство по важному вопросу. Сегодня, вечеромъ, — совѣтъ министровъ. Завтра я разсчитываю съ согласія моихъ коллегъ предложить парламенту немедленно выдѣлить изъ вопросовъ бюджета и экстренно вотировать законъ о пенсіяхъ. Это могло бы испортить всю ихъ игру. Пятьдесятъ купленныхъ будутъ голосовать съ оппозиціей, и дѣло будетъ улажено. А затѣмъ — остается ждать.
— Я никогда не думалъ, чтобы въ жизни человѣчества существовали вполнѣ безвыходныя положенія.
— Они бываютъ. Я могу сказать вамъ — есть вещи, которыя я знаю лучше васъ. Вы не любите исторіи, — это напрасно. А я изучалъ ее. И вотъ что, между прочимъ, я тамъ увидѣлъ: общество — странное животное; время-отъ-времени ему необходима безсмысленная растрата его силъ. Что могло быть нелѣпѣе войнъ? А сколько разъ онѣ были началомъ обновленія народовъ! Теперь войнъ у насъ нѣтъ; нашлись другіе способы. Начинается эпопея финансоваго цезаризма Фели Рао. Человѣчеству она обойдется дороже хорошей войны. Значитъ, это нужно исторіи. Не знаю, всегда ли такъ будетъ, но не сомнѣваюсь, что теперь это будетъ такъ.