Лидия сидела за своим столом, ее взгляд замер на панораме Мадрида, освещенного заходящим декабрьским солнцем. В голове крутились мысли вокруг сделки, которую она заключила с Раулем. На пальце поблескивало обручальное кольцо с большим бриллиантом. Она носила его уже больше недели, но все не могла прийти в себя после помолвки.

Первые десять дней их фиктивной помолвки закончились, и она стала еще ближе к свадьбе, которая станет неизбежностью, если она не придумает, что делать с Максимилианом Вальдесом.

— Лидия, работа нагоняет на тебя скуку? — Глубокий голос Рауля прервал ее размышления.

Она в кресле развернулась к нему, отставив в сторону свои проблемы.

Он стоял в расслабленной позе, прислонившись к косяку. Его руки были сложены на груди, а на лице было выжидательное выражение. Как можно выглядеть таким властным и в то же время таким привлекательным?

— Я думала. — Лидия поспешила осадить свои мысли. У нее нет желания грезить об этом мужчине. Она не должна о нем думать.

— Ну, и как идут поиски моего брата? — Рауль, казалось, нависал над ней, высокий и широкоплечий, он заслонял собой свет. У Лидии учащенно забилось сердце.

Рауль недоуменно изогнул брови, не получив от нее ответа, и устремил на нее пристальный взгляд.

— Что-нибудь нашла?

— Нет. — Лидия не хотела вдаваться в подробности, полностью осознавая, что теперь остается чуть больше двух недель, прежде чем он сможет требовать от нее выполнения обязательств и уплаты отцовского долга. Если она не найдет его брата, у нее не будет другого способа выплатить хотя бы часть нужной суммы. Пусть у нее свой бизнес, но он все еще в стадии становления, и ему никогда не сравняться с высокодоходным бизнесом Рауля или долгом ее отца.

Рауль глубоко вздохнул, как будто собирался что-то сказать, прошел в кабинет и встал у окна. Лидия любовалась красотой обтянутых рубашкой рук. Какие же у него сильные и безопасные руки!

Она ошеломленно захлопала глазами. Откуда такие мысли?

— Тогда, боюсь, нам придется пустить в ход альтернативный вариант. — От его холодного тона ей показалось, будто она ступила в ледяные воды моря, омывающего Англию.

— Какой? — Неужели она что-то пропустила?

Рауль повернулся и посмотрел на нее. Проклятье, подумала Лидия. Неужели этот человек не понимает, что делает с ней взгляд его темных глаз?

— Начинать готовиться к свадьбе, — решительно ответил он.

— Но ведь еще три недели впереди.

Она знала, что в ее голосе слышится паника, но ничего не могла с собой поделать. Она быстро взяла себя в руки.

— Да, все верно, но, что касается долга твоего отца, все должны видеть, будто мы готовимся к свадьбе, чтобы погасить этот долг.

— Кто все? — спросила она.

Он подошел к столу, оперся на него ладонями и наклонился к Лидии:

— Совет директоров, влиятельные люди, которые могут настоять на четком выполнении условий договора, а именно что долг будет погашен в случае нашего брака и последующей передачей мне всего того имущества в разных странах, о котором ты якобы ничего не знаешь.

Рауль злился; Лидии казалось, что его злость летает по кабинету и бьется о чистые белые стены. Она разговаривала со своим солиситором, знала, что отцу советовали не подписывать договор, который все усугубил. Отец придумал такие условия, чтобы уберечь себя от неприятностей, и поставил под удар ее.

— А ты всегда делаешь то, что тебе говорят? — лукаво глядя на Рауля, спросила она.

Он наклонился еще ниже, его лицо было настолько близко к ее лицу, что, если бы кто-то смотрел на них через большое окно, он решил бы, что влюбленные целуются. Лидия затаила дыхание, но не отпрянула.

— Ты действительно думаешь, что я женюсь на тебе или на ком-либо еще только потому, что мне так велели?

Лидия встретила его гневный взгляд.

— Нет, я так не думаю. Может, лучше рассказать мне, что происходит, вместо того чтобы ждать еще три недели и вступать в брак, которого ни один из нас не хочет? У меня нет никакого желания провести следующие два года с тобой.

Он не ответил.

Лидия откинулась на спинку кресла.

— Что все это значит, Рауль?

На тех самых губах, о которых против своей воли грезила Лидия, появилась самодовольная улыбка, и ее щеки залились румянцем.

— Ты все знаешь, Лидия.

— Я еду домой, — объявила она.

Рауль лишь вопросительно изогнул брови.

— Под домом ты подразумеваешь мой дом?

Глубокий чувственный голос и своеобразный акцент действовали на Лидию так сильно, что она едва держала себя в руках.

— Я была лишена роскоши называть какое-то одно место родным домом. Поэтому мой дом там, где я живу — пусть и временно.

Лидия повернулась и взяла свое пальто и сумочку.

— Я хочу выпить чего-нибудь. Составь мне компанию — по дороге домой. — Судя по тому, что его акцент стал глубже, он разволновался.

Она повернулась и посмотрела на него. В нем явно шла внутренняя борьба. Он ожидает, что она откажется, убежит от того, что едва промелькнуло между ними.

Лидия лучезарно улыбнулась.

— Это станет прекрасным завершением дня.

Рауль не ожидал от себя, что ему захочется провести с ней вечер.

Сидя напротив Лидии в кафе на городской площади, Рауль радовался, что они на виду у всех. Их заметят, на их статус обрученной пары обратит внимание светское общество Мадрида, — и все это дойдет до Карлоса, который, в свою очередь, проинформирует совет директоров. Это даст им обоим немного времени.

Он заказал вино и тапас и откинулся на спинку, наслаждаясь звуками вечернего Мадрида. Он рассчитывал повернуть разговор так, чтобы уточнить мелкие детали касательно их свадьбы. Ему пришлось запустить в действие план со свадьбой, потому что после первой недели стало понятно, что она не сможет найти следы его брата. Ее хобби, очевидно, оказалось не таким совершенным, как она заставила его поверить.

— Я сделал официальное заявление о нашей свадьбе. В сочельник мы с тобой поженимся на гражданской церемонии. — Лидия побледнела, но, прежде чем она успела перебить его, он продолжил: — Долг твоего отца будет погашен сразу же, как только мы поженимся, но мы должны продолжать жить как женатая пара на протяжении еще двух лет.

— Я думала, что мы не дойдем до крайности и нам не придется жениться.

В ее глазах вспыхнула искра гнева, когда она посмотрела на него, потягивая холодное белое вино. Его вниманием завладели ее длинные изящные пальцы с ярко-красным маникюром. Она не изменилась с тех пор, как они впервые встретились, просто превратилась в светскую львицу, в избалованную наследницу, у которой нет никаких забот, кроме как баловать себя и потакать себе. Совсем не тот типаж женщин, на которых он всегда обращал внимание.

— Только ты, Лидия, можешь изменить ситуацию. Тебе надо скорее найти моего брата. Официальное объявление о том, что я женюсь на тебе в сочельник, — это мой страховой полис, гарантия того, что ты не провалишь дело.

— Ты самый настоящий шантажист, — бросила она ему и посмотрела в окно на площадь. Вокруг них все больше народу занимало свободные столики, их смех и разговоры наполняли вечер весельем и оживлением.

— Думаю, что конкретно эта характеристика подходит твоему отцу.

Сейчас она выглядела уязвимой, и эта уязвимость находила отклик в его сердце. Она рискует чем-то большим, чем объектами недвижимости. Как и он, она готова рискнуть своей свободой и вступить в брак, которого она не хочет. Но зачем?

— И твоему, — буркнула Лидия. Ее уязвимость мгновенно исчезла. — Я не намерена становиться их жертвой. Я сделаю все, чтобы найти твоего брата, Рауль, все.

— Это очень благородно с твоей стороны.

— Благородство здесь ни при чем. Самосохранение, возможно, неприязнь к такому, как ты, безусловно.

— Ого! И куда только делся маленький котенок?

— Котенок? — удивилась Лидия и нахмурилась.

— Тот самый, который очень хотел, чтобы я поцеловал его, когда мы с тобой разговаривали у тебя в кабинете.

— Ничего я не хотела. — В ее голосе четко слышалось возмущение, она даже вскочила, а щеки у нее покраснели.

— Сядь на место, Лидия. А то все подумают, что мы не влюбленные, когда увидят, как ты прожигаешь меня взглядом.

— Так мы и есть не влюбленные, — процедила она, но все равно села.

— Я в том смысле, что нас должны воспринимать если не влюбленными, то хотя бы друзьями. Ведь мы же собираемся вступить в счастливый брак.

— Ха. — Ехидный смешок, легко слетевший с ее губ, лишний раз продемонстрировал ее скептическое отношение к их браку. — А такая штука существует?

— Из твоих слов я делаю вывод, что брак твоих родителей был так же неудачен, как и моих.

Почему он с ней говорит о таких вещах? Он ведь никогда не обсуждал свое детство, никогда никому не рассказывал про холодный бездушный дом, в котором он вырос, и постоянные ссоры родителей из-за того, что похождения отца становились все более частыми. Его мать никогда не прощала отцу его двойную жизнь, которую тот вел на протяжении более восьми лет их брака, и он, Рауль, намеревался как можно дольше скрывать от нее поиски ребенка, плода этой двойной жизни.

— Ведь это не я ищу единокровного брата.

— Верно. Но кто знает? Ты можешь утверждать, что твой отец не произвел на свет другого ребенка, пока ты, до поступления в школу-интернат, жила с бабушкой и дедушкой?

— Откуда ты узнал столько про меня?

Раулю удалось завладеть ее вниманием.

— Неужели ты думала, что я решу жениться на тебе, не наведя справок и ограничившись короткой беседой десятилетней давности?

Ее зеленые глаза потемнели от возмущения.

— И что же ты обнаружил?

— Что, возможно, ты не испорченная богатая девчонка, какой хочешь казаться.

— А значит?

— А значит, Лидия, я знаю, что у тебя нет выбора. Это мне стало ясно из того, что он сказал моему законному представителю. Но у нас с тобой заключена сделка, и ты отвечаешь по ней либо свадьбой, либо успехом в поиске моего брата. — Он замолчал, давая ей возможность усвоить информацию. — А до той поры мы будем действовать так, будто готовимся объединиться в браке, будто мы хотя бы нравимся друг другу. Я не хочу, чтобы совет директоров узнал о нашем истинном отношении друг к другу. У них не должно быть сомнений в том, что долг будет погашен полностью, как бы то ни было.

— И все это ради спасения твоего бизнеса, — сокрушенно покачала головой Лидия.

— А также ради спасения твоего отца от краха и сохранения нашего нынешнего статуса, холостого и незамужней.

— Ты действительно ждешь, что я в это поверю?

— Да, дорогая, жду. — Сейчас слово «дорогая», произнесенное по-испански, не было для него пустым. Сейчас он вложил в него все то, что никогда не собирался говорить ни одной женщине.

* * *

Лидия смотрела на Рауля. Он молчал. Вокруг них вечерний шум нарастал, и в кафе царила веселая атмосфера. Час был не очень поздний, однако Лидия знала, что ей не до вечеринок и веселья. Она должна найти его брата. Их разговор, а вернее, перепалка натолкнула ее на одну идею.

— Мне нужно поговорить с твоей матерью. Она должна кое-что знать.

Рауль долго смотрел на нее, потом перевел взгляд на оживленную площадь, сверкающую рождественскими огнями.

— У меня нет желания вовлекать в это мою мать, — в конце концов сказал Рауль. — Она ничего не знает про условия завещания, и именно так все и останется.

— Есть вероятность, что у нее есть информация, которая поможет нам начать поиски.

— Почему ты так считаешь? — Его холодный тон был полон презрения, но Лидию это не пугало.

— Женщины всегда знают. Из того скудного объема информации, что ты мне дал, я выяснила, что ты и твой брат родились с разницей в несколько месяцев.

Лидия не собиралась опускать руки, несмотря на его гнев.

— Вот именно из-за этого у меня и нет желания втягивать ее. Представь, каково это, когда ты, молодая мать, узнаешь, что твой муж спит с другой. Когда наследник, которого ты родила, становится ненужным.

В Лидии полыхала ненависть к человеку, который так подло поступил со своей женой, матерью Рауля. Она искренне сочувствовала Раулю.

Она прогнала прочь эти мысли.

— Рауль, у нас нет другого выхода. Подумай над этим. Когда ты решишь, куда нам двигаться дальше, сделай любезность, дай мне знать.

Она встала и пошла к выходу, зная, что он расплатится и последует за ней.

Она вышла на площадь, движимая желанием оказаться от него как можно дальше.

— Я не привык, чтобы женщины уходили от меня, — резко заявил Рауль, догнав ее.

А он что, ожидал, что она будет подчиняться его желаниям, делать все так, как он требует? Нет, этому не бывать. Она достаточно насмотрелась на свою мать, и та в конечном итоге уехала, отказавшись терпеть издевательства.

Лидия остановилась и повернулась к Раулю. Ей в голову пришла неприятная мысль. Впервые в жизни она задалась вопросом: а не должен ли был вместо нее родиться долгожданный сын? Вдруг ее появление на свет стало разочарованием для обоих родителей?

Внезапно она увидела свое детство в совершенно ином свете, и ее охватила горечь.

— Ну, теперь у тебя есть первый опыт, — зло сказала она человеку, который открыл ей глаза на многие странности. — Я не собираюсь ждать, пока ты решаешь, кто будет помогать тебе искать брата. Мне кажется, ты быстрее женишься, чем найдешь его. Чего ты боишься, Рауль? Разделить наследство?

Он схватил ее за руку и притянул к себе.

Начался дождь, но Рауль не боялся, что они промокнут. Он смотрел Лидии в глаза и тяжело и часто дышал.

«Неужели он чувствует то же мощное притяжение?» — спрашивала себя Лидия.

— Пусти меня, — потребовала она.

Дождь усиливался, но Лидия не могла оторвать от Рауля взгляд; местные жители и туристы искали укрытие внутри зданий на площади, она же не могла пошевелиться. Рауль словно заколдовал ее, приковал к месту.

Рауль отпустил ее руку, но оставался стоять рядом, нависая над ней, как матадор. Лидия чувствовала тепло его тела, вдыхала его мужской запах. Она даже ощущала вкус его поцелуя, почти знала, каково это, когда его губы прижаты к ее губам.

Ее волосы намокли, жакет прилип к телу. Ее трясло, но ей не было холодно. Рауль снял свой пиджак и накинул его ей на плечи. Его запах теперь был везде, она чувствовала, как его тепло ласкает ее. Дождь быстро намочил его рубашку, и она стала дразняще прозрачной, подчеркивая его силу и мужественность.

Плохо отдавая себе отчет в своих действиях, напрочь забыв о последствиях, Лидия прижалась к нему. Рауль словно ждал от нее этого приглашения. В следующую секунду она уже была в его объятиях и обнимала его за шею, а его губы уже заявляли свое право на ее рот. Откликаясь на его ласку, Лидия все сильнее прижималась к нему. Рауль что-то шептал по-испански, и Лидия трепетала от звука его голоса.

Неожиданно к ней пришло отрезвление. Что она делает? Целуется с… врагом!

— Это… — задыхаясь, произнесла она, отодвигаясь и высвобождаясь из его объятий, — это не является частью нашей сделки.

— Но ты же не будешь утверждать, что не хотела меня поцеловать, а, дорогая? — Лидия покачала головой, и он продолжил: — Что должен делать мужчина, когда такая женщина, как ты, прижимается к нему?

— Я не твоя дорогая, — процедила Лидия.

— Ты уже говорила.

— Рауль, мне от тебя ничего не нужно и тем более поцелуев. Я хочу одного — это выяснить, есть ли у твоей матери какие-нибудь предположения насчет того, с кем у твоего отца была интрижка.

Желая остудить жар, горевший в теле после поцелуя, она сняла его пиджак.

— Это не так просто.

Рауль посмотрел на нее, очевидно борясь с таким же желанием, как и она. Хотя вряд ли. Такой человек, как Рауль Вальдес, имеющий репутацию безжалостного любовника и бизнесмена, наверняка научился противостоять желаниям.

— Выйти за тебя замуж также будет не просто.

— Хорошо, — сказал он. Капли с его волос падали ей на лицо. — Я организую тебе встречу с матерью. А сейчас предлагаю пойти и обсохнуть, раздельно.

— Повторения этого не будет. В этом я могу тебя заверить.