Pауль не мог осознать, насколько они с Максом похожи. Они братья, тут нет никаких сомнений. Они похожи не только цветом волос, которые у Макса короче, или выразительных глаз, но и манерами. Вид у Макса был таким же властным и внушительным. Рауль встретил не просто своего брата, а свою копию, в этом он не сомневался, правда, сейчас он был слишком зол на Лидию за ее обман.

Из-за нее он потерял выгодный контракт, и именно из-за нее он и Макс оказались в этой неловкой ситуации. Ему хотелось верить, что не она продала в прессу историю, что она не использовала их страстный роман, чтобы раздобыть всю возможную информацию о нем, его брате и двойной жизни его отца. Однако в этой истории было слишком много совпадений. Сначала она не желала иметь с ним дело, а потом вдруг закрутила с ним страстный роман.

— Это было необходимо? — В голосе брата прозвучало осуждение. — Не нужно было с ней так грубо.

— Не думай, что твое старшинство дает тебе право указывать, что мне можно и что нельзя, — огрызнулся Рауль.

А все из-за Лидии и ее подлости. Теперь вся встреча вышла из-под контроля.

— Тогда перейдем к сути.

Макс шагнул к нему.

Сосредоточься, приказал он себе. Сейчас было не время предаваться воспоминаниям о любви, которая закончилась. Сейчас нужно сконцентрироваться на будущем, чтобы двигаться вперед, подальше от той лжи, которой отец опутал его и Макса. Чтобы сделать то единственное, на что отец считал его неспособным, — впустить брата в свою жизнь.

— Все это мелочи, они не имеют отношения к нашим делам, — сказал он Максу, сожалея о том, что позволил себе вспылить.

— Тогда объясни, какого черта тебе от меня надо, а потом иди и разбирайся со своей личной жизнью.

— Мы не любовники.

Он зло посмотрел на брата, отказываясь признать, что тот, возможно, и прав.

— А мне как раз показалось обратное.

Макс изогнул бровь, и тоненький ручеек спокойствия начал размывать дамбу гнева и напряжения, что разделила их.

Рауль вздохнул:

— Я не просил тебя приходить сюда и обсуждать меня и Лидию…

— Я должен бы ненавидеть тебя, — сказал Макс, обрывая его на полуслове и откровенно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

Рауль нахмурился. Откуда Карлос столько знает?

— И что? Ты ненавидишь меня?

— Нет. Никто из нас не виноват. Есть только один человек, который может взять на себя вину за все это, и, как всегда, он слишком труслив, чтобы разрешить ситуацию самому. Он предоставил нам разбираться с последствиями. Как только ушел от меня и моей матери.

Рауль хмурился, обдумывая то, что ему рассказал брат о своем детстве. Его интонации, то, как он отзывался об отце, говорило о многом.

— Он с тобой хоть раз связывался?

Рауль должен был знать, должен был услышать это сам.

— Нет, и я за это благодарен. Моя жизнь без него была лучше. — Голос Макса был твердым и спокойным. Но Раулю не нужно было никакого подтверждения в том, что он говорит правду.

— Ну, брат, а что дальше? — спросил Рауль, зная, что должен во что бы то ни было привлечь Макса на свою сторону, убедить его принять наследство, оставленное им отцом в равных долях, особенно после того, как он жестоко выкинул Лидию из своей жизни, хотя она была единственной возможностью погасить долг, на урегулировании которого так настаивал совет директоров.

— Я не склонен к эмоциональной отдаче. — Макс, точно отражавший чувства Рауля, стал ему ближе. — Мое мнение таково, что любовь отца или даже женщины сильно переоценена.

Рауль улыбнулся, признавая, что они сильно похожи.

— Я придерживаюсь того же мнения.

— Кажется, молодая дама не продавала эту историю, но ведь кто-то это сделал.

Неужели Макс обвиняет его?

— У меня из-за этого сорвалась крупная сделка. Едва ли мне это было бы выгодно.

Макс изогнул бровь точно так же, как он, — Рауль словно смотрел на себя в зеркало.

— Тогда предлагаю объединить усилия и выяснить, кто нас так подставил.

— Пресса будет пристально наблюдать за нами и ждать, что будет дальше. Вероятно, на нас будут делать ставки, но держу пари, что никто не ожидает, что мы оставим прошлое позади и двинемся дальше — вместе. Да и отец этого меньше всего ожидал.

Рауль протянул руку, чтобы скрепить сделку, предложенную Максом. Это было больше, чем он рассчитывал. Если Макс сможет отодвинуть прошлое, то и он подавно.

— Братья.

— Братья, — подтвердил Макс и пожал его руку, глядя ему в глаза. Затем он выпустил его руку и, к облегчению и изумлению Рауля, похлопал его по спине. — Братья.

Оставив Рауля и его брата в ресторане, где они смотрели друг на друга, будто разъяренные быки, Лидия поняла, что нужно делать. Она на черном кебе доехала до вокзала и села на поезд до Оксфорда. На этот раз отцу придется ответить за то, что он натворил. На этот раз она не даст ему уйти от объяснений. На этот раз он заплатит. И не только за ее беды, но и за беды Рауля и Макса.

Первая встреча с Раулем заставила ее повзрослеть. Выходные, проведенные в его объятиях, внесли в ее жизнь ясность. Мысли о нем больно кололи ей сердце. Как она могла влюбиться в человека, который посмел использовать ее так же безжалостно, как и отец?

Лидия отвлеклась от размышлений, когда поезд подъехал к станции. Она вышла на платформу, над которой со свистом носился жестокий декабрьский ветер. Она то и дело задавалась вопросом, правильно ли она поступает.

Конечно, правильно. Он не может вывернуться, не заплатив долг.

Короткая поездка на такси от станции до дома отца — того места, где она редко бывала, — дала ей достаточно времени, чтобы укрепить свою уверенность и подготовиться к встрече с отцом. Как только она покончит с этим, она вернется домой и забудет о боли в разбитом сердце, потому что будет знать: она приложила максимум усилий, чтобы все исправить. Хотя для нее уже ничего не исправишь.

— Я не ожидал, что ты приедешь перед самым Рождеством, — подняв голову от каких-то бумаг, громко произнес сидевший за письменным столом отец.

Она услышала, как захлопнулась дверь, — это ушла горничная. Интересно, он чувствует, насколько велика решимость дочери?

— А я не ожидала, что буду козлом отпущения в твоих так называемых сделках. — Она хотела еще многое добавить, но не стала, давая ему возможность вникнуть в смысл сказанного. Интересно, он будет защищать себя или ее?

Она подошла к столу, заметив, как его глаза расширились от удивления. Пусть он не ожидал ее сегодня увидеть, но точно не ожидал, что она взбунтуется.

— Я думал, что ты приехала сообщить, что собираешься замуж за наследника Вальдеса или, если судить по сегодняшним газетам, поздравить меня с тем, что мой хитрый план сделал тебя очень богатой женщиной и спас мою шею.

— Как ты мог?! — разгневанно воскликнула Лидия. Обида смешивалась в ней с горечью от расставания с любимым человеком, хотя в глубине души она знала, что он никогда не принадлежал ей. Для него время, проведенное вместе, было всего лишь развлечением. И сейчас вся эта боль вылилась на отца. — Ты использовал меня. Как ты мог? Я тебе никогда этого не прощу.

— Подожди минуточку. — Вскочив, отец задел бумаги на столе, и они посыпались на пол. Его лицо было красным от гнева. — Ты сейчас владеешь недвижимостью на миллионы.

Он прямиком угодил в ее ловушку.

— Правда?

— Я сделал это ради тебя, Лид. — Она ненавидела, когда он называл ее коротким именем, однако не стала ругать его за это. Пусть думает, что она смягчается, что она согласна принять все, что он, очевидно, запланировал с самого начала.

— То есть я могу делать с этой собственностью все, что хочу? — задумчиво спросила она, когда отец снова опустился в свое кресло и успокоился, поверив, что ему удалось усмирить разбушевавшийся океан. — Ты уверен?

— Полностью, Лид. — Ее покоробило от этой фальшивой нежности. — Проведешь Рождество и Новый год где-нибудь на солнышке, потом, когда пыль осядет, вернешь ее мне, и мы сделаем на ней миллионы. Это станет нашей маленькой инвестицией.

До чего же он коварен! Почему она только сейчас поняла, что он собой представляет?

Потому что повзрослела.

— Наверное, я так и сделаю, — сказала она, с усилием заставив себя улыбнуться. — Думаю, завтра же вылечу туда, где находится один из наших домиков.

— Вот это моя девочка. Я знал, что ты поймешь.

Снисходительный тон раздражал ее, но она играла свою роль до конца.

— А теперь извини, но мне надо собраться.

В ответ отец расхохотался, и Лидия оцепенела. Отца она потеряла давно, но сегодня она потеряла человека, которого полюбила. Хотя Рауль-то никогда ее не любил.

— Желаю хорошо провести время и счастливого Рождества.

Запоздалые слова эхом отдавались по отделанному деревянными панелями коридору особняка, который отец в последнее время сделал своим домом. Лидии же очень хотелось вернуться в прошлое, в тот дом, где она жила до того, как родители разделили компанию и она переехала к бабушке. Только вернуть счастливое детство было так же невозможно, как вернуть время, проведенное с Раулем. У нее оставался один путь — вперед, даже если он наполнен болью.

— Спасибо.

Если бы он только знал, что она собирается сделать с их маленькой инвестицией, он бы так не радовался. Сначала она позвонит своему солиситору и поручит ему перевести на имя Рауля собственность, стоимости которой хватит, чтобы закрыть долг, который, насколько ей известно, еще числится за отцом. После этого она продаст остальное имущество и пожертвует деньги на благотворительность. У нее нет желания управлять всей этой собственностью. Только разделавшись с ней, она сможет двигаться дальше, прочь от своего печального опыта в любви.

После ухода брата Рауль сразу направился в бар и заказал виски. Ему нужно было выпить чего-то крепкого, но не потому, что с Максом все получилось, а потому, что ничего не получилось с Лидией.

Когда в его сознании возникло ее прекрасное лицо, он вспомнил про конверт, который она насильно впихнула ему, и вытащил его из кармана. Он положил его на стойку и заказал вторую порцию. Молодая барменша поставила стакан рядом с конвертом и улыбнулась красивому посетителю. Однако ее улыбка была потрачена впустую — Рауль ее даже не заметил. Он хотел, чтобы ему улыбалась только одна женщина, только он не мог забыть о том, что она натворила, что она продала журналистам историю.

Не в силах поверить в двуличность Карлоса, который знал все секреты прошлого и во всем откровенно признался, когда его прижали к стенке, он и Макс составили эксклюзивное заявление, чтобы продать его прессе. Вырученные средства они собирались поровну разделить между их любимыми благотворительными проектами — «Спорт для молодежи» и «Восстановление общин». То, что они оба занимались благотворительностью, лишний раз подтверждало их сильное сходство в характерах и выдвигало на первый план их отличие от отца. Правда, одну черту Рауль все же унаследовал от отца: он не умел любить и дарить свое сердце другим.

Он потянулся за стаканом, но его рука повисла в воздухе, когда он заметил конверт. Готов ли он прочитать то, что внутри? Что за мерзости описаны в отчете, если мать никогда не рассказывала о нем? Он чертыхнулся себе под нос. Почему он никогда не обсуждал с ней эту тему? Забыв о выпивке, он взял конверт.

Вокруг него бар заполняли посетители — люди, делавшие покупки к Рождеству, бизнесмены. Гул голосов прерывался взрывами смеха, но он ничего не слышал. Его меньше всего волновали грядущие праздники, так как все его внимание было сосредоточено на содержимом конверта. Сначала он читал порванные страницы — вероятно, это было дневником матери, — а потом письмо, написанное ему матерью и датированное его десятым днем рождения.

В обоих документах рассказывалось об обмане его отца, о брате, которого ему не суждено узнать, о настойчивых требованиях ее родственников сохранить брак. Они угрожали ей, что в противном случае лишат ее наследства и разоблачат отца. Теперь ему становилось ясно, почему она мирилась с похождениями отца. Опасность, что эта история попадет в СМИ, вынуждала его как можно скорее поговорить с матерью.

Он предпочел бы сделать это лицом к лицу, чтобы видеть ее лицо и утешить, но Мадрид был в трех часах лету от Лондона. Так что вариант был один, поэтому он отошел от стойки, нашел тихий уголок в баре, достал телефон и набрал номер.

Пока он размышлял, правильно ли он поступил, за много-много километров прозвучал голос матери.

— Я ждала твоего звонка, — сказала она по-испански.

— Тогда ты знаешь, зачем я звоню.

Это был не вопрос, а просто констатация факта. У него не было желания причинять боль матери, вытаскивать на яркий свет мучительные детали прошлого, но он хотел знать правду. К тому же, как теперь выяснялось, Лидия была права, когда говорила, что лучше всего спрашивать у его матери.

— Как только я увидела вас с Лидией, я поняла, что пришло время. — Рауль нахмурился. Это она к чему? Что бы она ни считала нужным сказать, это не имеет отношения к Лидии. Он уже собрался заявить ей об этом, но не успел, так как она продолжила: — Я увидела, как сильно она тебя любит и как сильно ее любишь ты.

Надо бы поправить, объяснить, что она поняла все неправильно. Как кто-то мог вообразить, что между ними есть любовь?

— Мне нужно знать, почему ты скрывала от меня правду про Макса.

— Когда ты был маленьким, я пыталась наладить отношения между тобой и отцом, пыталась сохранить семью — для тебя, а не для кого-то другого.

Шумная, охваченная предпраздничным настроением компания села за соседний столик, но Рауль не мог прервать разговор.

— Между моим отцом и мной никогда не было любви, и я знаю почему, — продолжал он. — У него уже был сын — он дал ему свое имя.

— Я знала про малыша, но не про имя, — дрожащим голосом проговорила мать, и он пожалел о том, что их разделяют сотни километров. — Я узнала о нем, когда всем стало известно о его двойной жизни. Ты тогда был очень мал и не ладил с отцом. Если бы я рассказала, пропасть между вами стала бы еще больше.

— Ты наверняка знала, что это обязательно выйдет наружу? — резко сказал Рауль, игнорируя любопытные взгляды соседей и поворачиваясь к ним спиной. Взяв стакан виски, он собрался сделать глоток, но тут опять услышал голос матери:

— Поэтому я и ждала до тех пор, пока у тебя не появится поддержка в лице любящей женщины.

Он выругался на испанском.

— Мы с Лидией не любим друг друга. Нас заставляло пожениться чертово условие в его завещании. Долг ее отца и желание моего отца поворошить прошлое вынудили нас объявить о помолвке.

Он услышал, как мать ахнула:

— Он поставил такое условие?

— Да, такое, если только я не найду Макса и не разделю с ним наследство. — Рауль в сердцах сжал стакан с такой силой, что едва не раздавил его. — С помощью Карлоса.

— Карлоса? Твой отец вполне мог опуститься до такой низости, но вот чтобы Карлос!

— Свадьбы не будет, мама. Лидия нашла Макса благодаря той информации, что ты дала ей, и разблокировала фонды, которые отец выделил в качестве вознаграждения за признание Макса в качестве моего старшего брата. Он сыграл на том факте, что ее отец не заплатит долг и что я предпочту найти его первенца, чем жениться.

Рауля охватывало бешенство от мысли, что отец, отлично его зная, вел с ним игру до своего последнего дня. Он принял отцовский вызов, но при этом причинил боль другим. В первую очередь своей матери, а еще Лидии. У нее есть все основания ненавидеть его.

— Он спланировал все это, когда узнал, что ему осталось недолго? — Судя по голосу, мать была сильно шокирована. Он запросто представил, как она сидит в своем любимом кресле, а ее лицо выражает крайнее изумление.

— Все, до последней детали.

— Но это не меняет того факта, что Лидия любит тебя. Не потеряй ее, Рауль, не выбрасывай свое счастье, — взмолилась мать.

Вот сейчас он обрадовался тому, что не стоит перед ней. Сколько еще она будет держаться за этот аргумент?

— Я не люблю Лидию, — зло сказал он по-испански, вынуждая окружающих обернуться на него.

— Тогда, наверное, ты больше похож на своего отца, чем тебе кажется.

Рауль стиснул зубы. Нет, он не станет обсуждать эту тему. Во всяком случае, сейчас. И здесь. И тем более после того, как он навсегда прогнал Лидию из своей жизни.

— Я больше не могу говорить.

— Поговори с ней, Рауль, — ради меня.

Он отсоединился, лишив мать возможности усугубить боль, которая бушевала внутри его, словно дикий зверь, боль, порожденную обманом, прошлым и нынешним.

Он одним махом допил виски и стукнул стаканом по столу. Лидия, говорите, любит его? Нет, это невозможно. Она так же холодна и расчетлива, как и он, а теперь, с таким перечнем недвижимости, она еще и очень богата. Неужели это означает, что они подходят друг другу? Или, может, она скрывала настоящую Лидию так же, как и он скрывал настоящего себя?

Рауль мысленно вернулся назад к тому времени, когда они жили вместе в Мадриде и к тем страстным выходным. Ведь он был тогда счастлив, даже забыл о необходимости искать Макса. Счастлив, несмотря на то, что жил во лжи, изображая из себя возлюбленного Лидии. Но было ли это ложью? Может, эта самая неуловимая любовь и стала причиной его счастья и появления совершенно другой версии его самого?

Бар уже был забит битком. Гвалт стоял непереносимый. Но Рауль был глух к этому шуму, потому что искал ответ на вопрос, что именно разгорелось между ним и Лидией в их первую встречу в Лондоне.

Он вспомнил те грубые и жестокие слова, что он бросил ей за несколько мгновений до того, как она ушла из его жизни. У него в ушах все еще звучал собственный гневный голос, ему казалось, что он слышен всей этой веселой толпе.

Чертыхаясь, он пошел к бару, заказал еще виски и выпил его залпом. Он смотрел на свое отражение, искривленное множеством зеркал, из которых была сложена стенка за барной стойкой. Какой же он дурак, если поверил, что Лидия может предать его! Он же знал, что она никогда по доброй воле не позволила бы прессе втоптать себя в грязь. Она такая же жертва, как он и Макс. Еще он понял, что страсть, которую они разделили, сильнее и ярче которой ему испытывать не доводилось, родилась не из похоти, а из любви.

Невероятное произошло. Он влюбился.

Лидия Картер-Уилсон, фальшивая невеста, оказалась той женщиной, на которой он захотел жениться, той женщиной, от которой он захотел детей, а он взял да прогнал ее.

Рауль вышел из бара. Холодный ветер трепал полы его пальто, когда он перебегал оживленную улицу, шарахаясь от черных кебов. Таким беспечным его сделало не выпитое виски, а разрыв с женщиной, которую любил.