— Кажется, ты забыл, что я не планировала выходить замуж. У меня другие планы!

Эрика вырвалась из его объятий так резко, что Джарвис едва не упал с кровати. Он и сам не понял, зачем снова затронул эту тему. Ему страшно не хотелось быть похожим на отца. Видимо, он выбрал не самое удачное время, чтобы в очередной раз сделать предложение. Но, по крайней мере, она могла бы подумать над ним.

Пора было что-то менять. Он приподнялся на постели, теперь они смотрели друг другу в глаза. Эта близость напомнила ей о том, как мало сейчас было на ней надето. Обнаженное плечо выглядывало из-под одеяла. Ее тело влекло его к себе. Призывало откинуть покрывало и присоединиться к Эрике.

— Но почему ты даже не хочешь подумать над этим? — Он стиснул зубы, силясь взять себя в руки. — Мы ждем детей. Как я и говорил, можно зарегистрировать брак без лишней шумихи и остаться вместе хотя бы на год.

Она нахмурилась. По всей видимости, он сделал все только хуже.

— Я приехала сюда, чтобы сказать, что беременна, и узнать, хочешь ли ты принимать участие в жизни ребенка… наших детей. А вовсе не для того, чтобы повторить то, что когда-то между нами произошло.

Неужели его мысли были написаны на лице? Глупо было отрицать то, что он все еще желал ее.

— Но что в этом плохого?

— Вся моя жизнь находится в другой стране.

— Но ты отбыла воинскую повинность. Работай здесь. Ты можешь приступить к реализации своих планов, не возвращаясь в Европу. Обещаю, ты не пожалеешь об этом.

Джарвис с нежностью провел по ее ноге, скрытой одеялом.

Эрика густо покраснела. Теперь она была похожа на дикарку, а не на сдержанную принцессу.

— Ты серьезно?

Чем больше он думал об этом, тем больше ему нравилась эта мысль. Брак по расчету длительностью в пару лет. Джарвис погладил ее по голове, заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

— Нас влечет друг к другу. Скоро появятся дети, к тому же ты уже поселилась в моем доме…

— Всего на две недели…

— Почему бы тебе не остаться дольше? Все изменилось, когда мы узнали, что у тебя будут близнецы. Один ребенок требует постоянного внимания, но два…

— Но у меня есть дела на эту осень. Я хочу продолжать карьеру. Ты заглядываешь слишком далеко. — Эрика покачала головой. — Остановись.

Взволновавшись, она откинулась на подушки. Ему хотелось разделить ее тяготы, поддерживать, быть рядом все эти месяцы.

— Но ты сама сказала, что переживаешь, что, если родятся мальчики, одному из них придется стать наследником. Если они родятся здесь, и мы здесь же зарегистрируем наши отношения…

Конечно, он не мог с уверенностью сказать, какие последствия это будет иметь для монархии в ее родной стране, но это действительно могло иметь значение для них. Это даст им время, чтобы стать семьей.

Эрика подалась вперед и убрала ладонь Джарвиса со своего колена.

— Остановись, пожалуйста. Я не могу сейчас принимать такие решения.

Аромат ее волос застал его врасплох. Джарвис перехватил руку Эрики, поднес к своим губам и вдохнул ее запах, наслаждаясь прикосновением к ее гладкой коже. Джарвис сказал бы больше, если бы он не заметил блеск слез в ее глазах.

Эрика судорожно вздохнула, прежде чем снова заговорила:

— Пожалуйста, мы можем поговорить о нашем будущем, когда я буду отдохнувшей и более… подготовленной?

Этот день был чертовски длинным. Она упала в обморок. Узнала, что беременна двойней. И она до сих пор так и не съела свой хот-дог.

Джарвис кивнул.

С его стороны было бессмысленно настаивать на чем-то, пока она так взведена. И она имела на это полное право. Да и он сам был расстроен, слишком зол на отца.

Ему нужно было приступать к разговору с трезвой головой. Было неправильно уговаривать ее остаться — Эрику это лишь оттолкнуло.

Но разве ее можно было обвинять в этом? У нее не было ни одной причины остаться. Как бы там ни было, он не мог не признавать, что Эрика Митрас не нуждалась в нем. Она сама могла обеспечить себе лучший уход, хорошего доктора. Дома она непременно получит помощь, к ней приставят армию нянь, которые помогут ей справляться с обязанностями.

Единственное, чего Эрика не понимает, — что им было бы очень хорошо вместе. Между ними была искра, которая, кто знает, со временем могла разгореться в пламя. К тому же нужно было думать о детях.

Вместо того чтобы упрямо настаивать на своем, ему нужно было убедить ее. В их отношения стоило добавить романтики. Этого на деньги Митрасов не купишь. Джарвис решил завоевать Эрику старомодным способом, потому что не мог допустить того, чтобы его разлучили с детьми. Этот вариант просто не рассматривался. Уж он-то об этом позаботится.

Эрика не могла понять, что произошло прошлым вечером. Она не знала, что и думать. Она была уверена, что Джарвис хотел ее. Несомненно, он тоже ощутил притяжение между ними, но просто ушел. Оставил ее одну, сбитую с толку, обиженную, сгоравшую от желания.

Весь день он не упоминал о детях, а вечером удивил приглашением на ужин в самый лучший ресторан Нового Орлеана. Сидя за столиком, на уставленной цветущими растениями террасе, Эрика наслаждалась музыкой, невольно покачиваясь в такт бодрой джазовой мелодии.

Джарвис улыбнулся, глядя на нее.

Смутившись, Эрика опустила глаза в свою тарелку. Каждое блюдо, которая она попробовала сегодня, оказалось необычайно вкусным. Джарвис заказал для них креветки с легким соусом и экзотическими фруктами и буден — пряную свиную колбасу, фирменное блюдо каджунской кухни, которой славится Луизиана. За день Эрика прекрасно отдохнула и теперь после сытного ужина чувствовала себя превосходно. Ей нравился этот старинный ресторан, пряные запахи еды, звучание джаза, красивые загорелые люди за соседними столиками. Ей нравился привлекательный мужчина, что сидел напротив нее, но Эрика не решалась смотреть ему в глаза. Она боялась, что так может спровоцировать разговор, которого она старалась избегать все эти дни.

Эрика с наслаждением втянула воздух, насыщенный запахами еды и южных цветов, и ощутила яркий аромат шоколада и каких-то фруктов или ягод. Может быть, десерт из вишни, но она не была уверена. Единственное, что она знала, — ее обоняние, да и все прочие чувства значительно усилились в последнее время. Как и ее эмоции.

Что Джарвис задумал этим прекрасным вечером? Пытался очаровать ее, чтобы она передумала и осталась с ним здесь, в Луизиане?

Отложив приборы, Эрика склонила голову:

— Ужин был прекрасен. Спасибо.

Джарвис устремил на нее свои темные глаза. Его загорелая рука лежала подле ее руки, однако он не спешил прикоснуться к ней. Он выглядел потрясающе, Эрика была уверена, что она не единственная женщина, которая попала под его чары этим вечером, — от ее глаз не укрылись завистливые взгляды женщин с соседних столиков. Однако Эрике удавалось сохранять спокойствие, и ей это нравилось. Сейчас Джарвис смотрел только для нее.

— Я рад, что тебе все понравилось. Но вечер не должен заканчивается прямо сейчас. — Его рука слегка коснулась ее руки.

По коже Эрики пробежали мурашки. Неужели он имеет в виду…

Поднявшись, Джарвис подал ей руку:

— Давай потанцуем.

С замирающим от волнения сердцем Эрика взяла Джарвиса за руку. Все ее чувства были в смятении, но тепло его прикосновения ее успокоило. Они вышли на маленькую танцевальную площадку. К ним подошла незнакомая пара — мужчина поздравил Джарвиса с победой его команды. Джарвис был любезен, но краток, ни на секунду не забывая об Эрике. Это было свидание, сказочный вечер, который Джарвис посвятил только ей.

Под люстрой, украшенной подвесками, похожими на грозди драгоценных камней, он привлек ее к себе, подстраиваясь под знойные звуки саксофона. Его правая ладонь легла ей на спину, левая поддерживала руку. В танце Джарвис прижал Эрику к себе, и она ощутила твердость его мускулистой груди своей чувствительной грудью.

Ароматы и звуки слились в единый пленительный вихрь, их чувства настроились на одну волну. Она чувствовала тепло его тела. Мужские пальцы слегка поглаживали спину там, где ее открывал вырез платья.

Эрика шумно вздохнула. Дыхание задерживалось у нее в груди. В объятиях Джарвиса она не могла не вспомнить, как хорошо им было друг с другом. Интересно, каким был бы их секс теперь, когда ее чувства так обострились? Все это казалось невероятным еще два с половиной месяца назад.

Она не могла удержаться, принялась мягко мурлыкать:

— Музыка прекрасна.

— Это звук биения сердца нашего города. Ритм, которому подчиняется все вокруг.

Джарвис и Эрика кружились в танце, ощущая возбуждающую вибрацию джаза всем телом. Это было прекрасно и волнительно.

— В моем родном городе, кроме спорта, есть так много интересно из того, что я мог бы тебе показать. Здесь множество памятников истории и культуры. И конечно, потрясающая местная кухня.

Эрика чувствовала легкое дуновение морского бриза, от чего жаркая южная ночь не казалась знойной. Она вдохнула полной грудью напоенный экзотическими ароматами воздух и ощутила прилив бодрости.

— Не стану отрицать: это восхитительное место.

Она бы с удовольствием затерялась на улочках Нового Орлеана, среди старинных кирпичных домов, богато украшенных ажурными коваными решетками и цветущими растениями, благоухающими неземными ароматами.

— Но я хочу, чтобы ты знал, как бы я ни наслаждалась этим вечером — еда, музыка, танцы… Это не меняет моего решения. У нас нет ничего общего.

Его дыхание щекотало ее ухо.

— Конечно же, есть. Мы оба из состоятельных семей, в которых к тому же множество братьев и сестер.

По ее коже побежали мурашки, но Эрика поспешила напомнить себе, что повышенная чувствительность к этому мужчине — следствие беременности. Этого было не избежать. В любом другом случае она не была бы так очарована им. Ее гормоны вступили в заговор против нее.

— И все-таки твои предки не короли, — с улыбкой заявила Эрика, стараясь не допустить, чтобы он понял, какое влияние на нее оказывает. — В твоем роду ни одной короны!

— Да, ни одной. Ни короны, ни тиары. — Джарвис почти коснулся губами мочки ее уха. — Мне доставляет особенное наслаждение представлять тебя в одной тиаре. Если бы у меня была такая фотография…

Эрика знала, что это шутка. Однако и она часто представляла их в одной постели.

— Тебе остается об этом только мечтать. Я больше не позирую перед камерой. Ни разу после того, как было обнародовано секс-видео моей сестры с премьер-министром.

Джарвис едва не сбился с ритма:

— Интимное видео твоей сестры попало в прессу?

— По всей видимости, ты единственный, кто не видел его.

Огласки предотвратить не удалось. Та съемка нанесла сокрушительный удар по ее семье — монархия, и без того номинальная, едва устояла, однако репутация семьи в глазах общества пошатнулась, и восстановить прежнее доверие народа, любовь нации не представлялось возможным. К тому же к концу двадцатого века Митрасы утратили былые богатства. Их ресурсы стремительно истощались.

— Не важно. — Джарвис мотнул головой. — Во-первых, я не имел это в виду. Не буквально. Во-вторых, я бы никогда не подверг риску твою репутацию.

Эрика подняла на него глаза. В них не было ни тени былого веселья.

— В первую очередь я не стану компрометировать себя.

— Независимая принцесса. Мне это нравится.

— Технически, это просто титул. Монархи в моей стране больше не правят.

— Справедливо.

Джарвис закружил ее. Отстранившись, она еще сильнее ощутила жар его тела. Она испытала возбуждение. Ей хотелось большего — чтобы он продолжал прикасаться к ней, прижимать к своему телу…

После того как они стали снова ритмично покачиваться в такт музыке, он прошептал ей на ухо:

— Ты довольно хорошо приспособлена для человека, выросшего в средневековом замке в окружении слуг и нянек.

— Почему ты решил, что у нас были слуги и няни?

Улыбка играла на его сексуальных губах.

— Положение обязывает.

Эрика закатила глаза.

— Замок был в довольно плачевном состоянии, так что те слуги, которые у нас были, занимались по большей части техническим обслуживанием. К тому же половина дворца открыта для посещения, а потому размеры наших личных покоев отнюдь не были королевскими. У нас с сестрами были гувернантки и учителя, но, как правило, они не задерживались надолго — педагоги к нам устраивались лишь для того, чтобы после указывать в своих резюме, что они обучали королевских детей. Нянь у нас не было.

— По всей видимости, твои родители сами занимались вашим воспитанием.

Джарвис был так близко, что Эрика ощущала его дыхание на своих губах. Волнительное чувство близости не позволяло ей сосредоточиться. Она немного отстранилась, окинула взглядом гостей ресторана, музыкантов.

— Не особенно, нет. После занятий мы были предоставлены сами себе. Мы были настоящей бандой. Представляешь, каково иметь вместо игровой площадки собственный замок? У нас было все, кроме, пожалуй, единорога.

— Звучит неплохо.

— Иногда было весело. Иногда одиноко. Особенно когда я видела детей, гулявших вместе со своими родителями. — Эрика смутилась. Последнее, чего она хотела от Джарвиса, — сочувствие. Подавив судорожный вздох, она продолжила как ни в чем не бывало: — Бывало, мы подвергали себя опасности.

— Что ты имеешь в виду?

— Как-то на Рождество нам с сестрами захотелось попрыгать на батуте. Звучит совершенно нормально. Но не для Митрас, королевская семья не может вот так запросто отправиться в парк развлечений — это было чем-то из ряда вон выходящим. Пришлось подумать о собственном.

— И? — Джарвис был заинтригован.

— Такие конструкции нельзя устанавливать на территории замков. Они не вписываются в исторический облик, а без экскурсий у нас не было бы денег. А потому мы решили сделать его из подручных материалов.

— О боже! — На его лице отразился ужас.

— Мы стащили несколько матрасов вниз по лестнице, сложили их под окном и… прыгнули.

Глаза Джарвиса расширились.

— Как высоко?

Она пожала плечами:

— Третий этаж. Но ты же понимаешь, высота потолков там была внушительная.

— Мне дурно.

— Страшно было только в первый раз, когда одна из сестер вытолкнула меня из окна без предупреждения. Игра закончилась, когда другая сестра сломала руку.

— Сестра тебя вытолкнула?! — В голосе Джарвиса слышалось недоверие.

Конечно, в былые времена они с братьями и сами рисковали…

— Я была испытательным манекеном, — призналась Эрика. — Самая младшая, а значит, самая легкая. Моей задачей было убедиться, что трех матрасов достаточно.

— И все было в порядке?

— Ну, понадобилось добавить несколько одеял и подушек.

— Так было больно.

— Наверное, не больнее, чем играть в футбол без подплечников.

Заправив выбившуюся прядь волос ей за ухо, он прошептал:

— Ты — сорвиголова. Не ожидал я услышать такую историю из твоего детства. В тебе дремлют гены женщин-воительниц.

— Мы считали, что это наш тренажерный зал. В любом случае интереснее, чем лакросс.

— Лакросс? Вот уж не ожидал. — Джарвис коснулся губами ее виска, его теплое дыхание сделало этот короткий поцелуй еще нежнее.

Эрика ощутила, как пробудилось ее желание. Когда она решила, что готова сдаться, и, взяв Джарвиса за плечи, заглянула ему в глаза, он отступил назад.

— Нужно отвезти тебя домой, принцесса. Уже поздно.

Сказка закончилась. Весь вечер она чувствовала, что между ними что-то происходит. Но, как и вчера, когда она ощутила, что хочет его, Джарвис отстранился.

Чувственный туман рассеялся. Эрика испытывала противоречивые чувства: облегчение, что он не стал настаивать на большем, и жгучее неудовлетворенное желание.

Эрика поправила прическу и сделала глубокий вдох. Она должна была взвесить все за и против. Приходилось быть сильной ради ее еще не рожденных детей и принимать мудрые решения. Ведь на кону была не только ее собственная жизнь.

После бессонной ночи, мечтая о Джарвисе, Эрика была не в лучшем настроении. И теперь ей предстояло сделать телефонный звонок, который ее пугал. Ей понадобилось все утро, чтобы набраться мужества и начать набирать цифры.

Эрика сидела на кушетке в гостевой комнате, прижимая трубку к уху и прислушиваясь к гудкам с другой стороны земного шара. Ей нужно было поговорить с родителями и рассказать им о беременности. Близнецы. Было невозможно и дальше продолжать отрицать неизбежное.

На звонок ответила мать:

— Здравствуй, любовь моя. Какой сюрприз, что за повод?

— Разве мне нужен особенный повод, чтобы позвонить вам?

— Ни в коем случае, но я по голосу слышу, что есть какая-то причина. Что-то важное, возможно?

Интуиция матери вызвала у нее бурные эмоции.

— Я беременна. Близнецами. — Слова сорвались с губ, прежде чем она успела обменяться любезностями с мамой.

Вот и все, что осталось от длинной речи, которую Эрика так тщательно составляла и репетировала. Опустив глаза на лист бумаги на коленях, она смяла его. Обратного пути не было.

Молчание на другом конце провода длилось, казалось, целую вечность.

— Мама?

Уверенность покидала ее с каждой секундой.

— Близнецы, Эрика? Ты уверена?

Она кивнула, как будто ее мать могла увидеть.

— Да, мама. Уверена. Два дня назад я прошла медицинское обследование. Это же не редкость в семье Митрас…

— Кто отец?

— Джарвис Рейно, владелец американской футбольной команды…

Мать прервала ее:

— Сын судоходной империи Рейно? Круизные суда «Зепфир»? Потрясающий выбор, Эрика. Пресса будет в восторге.

— Да, но, мама, я хотела…

— О, дорогая, ты думала, что это может значить для семьи? Если у вас будут мальчики, династия продолжит существовать. Это замечательно, любовь моя. Не клади трубку, я позову отца.

Послышалось шуршание, а затем крики.

— Отец у телефона, — сообщила королева. — Скажи ему сама!

— Папа, у меня будут близнецы. Но я хотела…

— Близнецы! Великолепно! Может быть, мальчик или два! Догадываешься, что это значит для трона?!

Эрика утомленно кивала. Голоса родителей были такими далекими. Казалось, они звучат из прошлого. Там, где осталось ее детство. Для них образ королевской семьи был гораздо важнее того, что на самом деле творилось между ее членами.

Родители не желали выслушать ее. Вместо этого они уже пытались определить, какую выгоду можно было извлечь из сложившейся ситуации. Пресса незамедлительно получит эксклюзивный допуск к ее частной жизни.

— Мама, папа, — Эрика решительно перебила их болтовню, — у меня и без того было непростое утро. Ничего, если я перезвоню позже? Хочу отдохнуть.

На глаза навернулись слезы. Эти гормоны прикончат ее.

— Конечно, любовь моя!

— Отдыхай, дочка, — вторил матери отец. — Тебе нужно набираться сил, ведь тебе суждено продолжить королевскую династию. Приятных снов!

И он отключился. Родители оставили ее в одиночестве. Снова.

— Просто мы удивились, что вы вернулись так рано. Вот и все.

Демпси энергично качал пресс. Брат поморщился. Давала знать травма. Разбитое колено положило конец его амбициям как игрока.

Джарвис прекрасно понимал, что чувствовал Демпси. Его также отстранили от игры. Слишком много сотрясений. Но, признаться, ему больше нравилось заниматься бизнесом. Покупка команды открыла для него новые горизонты, теперь он имел возможность смотреть на спорт с другой точки зрения, изучать стратегии, делать так, чтобы его игроки приносили победы.

Он был намерен сделать «Ураганов» наиболее прибыльной командой в лиге. Недавно обретенная спонсорская поддержка делала эту цель достижимой уже в ближайшие три года, но у Джарвиса были планы, как сократить этот период до двух лет. Может быть, даже восемнадцать месяцев.

— Я не понимаю, почему вы в таком восторге от моего свидания с Эрикой. — На его лбу стали собираться капли пота. Они тренировались в частном спортзале, находившемся в тренировочном центре команды.

Игроки тренировались в просторном зале внизу, Джарвис распорядился устроить небольшой спортивный зал на том же этаже, где находились офисы.

— Мы просто хотим знать, что происходит в твоей жизни. С ребенком, с тобой… — добавил Анри, любимчик отца. Тео питал большую надежду на то, что в один прекрасный день Анри возьмет суперкубок для «Ураганов» и станет героем штата, как и его старик когда-то.

Здесь была вся семья, за исключением их отца и брата Жан-Пьера, который играл в команде-противнике в Нью-Йорке, в течение сезона он довольно редко выбирался в Луизиану.

И в то время как Анри работал с командой, он никогда не возражал против некоторых дополнительных часов в учебном центре на втором этаже, чтобы попытаться показать своих старших братьев в тренажерном зале.

— Наше предложение все еще в силе, — доверительно понизил голос Анри.

Джарвис знал, как непросто было его брату, его жене все никак не удавалось забеременеть. Это, несомненно, влияло на их отношения, подтачивало брак. Тем не менее Джарвис не собирался отказываться от еще не рожденного ребенка. Он хотел самостоятельно воспитывать их, быть частью жизни своих детей.

— Чего это вы там шепчетесь? — Демпси громыхнул штангой.

Анри закатил глаза.

— Итак, вы решили, что будете делать? — Теперь Демпси широко улыбался.

— Да, как вы собираетесь сообщить эти новости придворным? — поддразнивал его Анри.

— Как я уже сказал вам обоим, я собираюсь заботиться о моих детях.

«И об Эрике», — добавил он про себя. Его главной целью, наряду с подготовкой к игре в Сент-Луисе, было очаровывать эту женщину, показать ей, что они могли бы быть вместе. Что вместе им лучше, чем порознь. И он мог бы поделиться своими планами с Анри и Демпси, если бы на сцене не возник некто четвертый.

В дверях спортзала стоял высокий мужчина. Тео.

— Я приехал, чтобы встретиться с матерью моего первого внука.