Хлопнув дверцей лимузина, Эрика ринулась в офис «Ураганов». Она двигалась так быстро, как могли нести ее ноги. Двадцать минут назад ей позвонил Джарвис. Он нервничал и просил, чтобы она как можно быстрее приехала к нему.

Чувствуя легкую дурноту, Эрика сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую стеклянную дверь. Повышенная влажность воздуха была непривычна для нее, а потому на улице она уставала быстрее, чем обычно. Порыв прохладного кондиционированного воздуха наполнил ее легкие, когда она переступила порог, наслаждаясь прохладой после душного города. Шагая под черно-золотыми знаменами команды, висящими над головой, Эрика изо всех сил пыталась сообразить, что случилось, зачем она ему здесь понадобилась и к чему такая спешка.

Перепрыгивая сразу через две ступени, она поднялась на второй этаж и направилась к стеклянным дверям с логотипом команды. Из-за стола с приветливой улыбкой поднялась секретарша:

— Принцесса Эрика, мистер Рейно ожидает вас…

Протянув наманикюренную руку, женщина указала на тяжелые отполированные двери из темного дерева, и Эрика, не снижая скорости, направилась в кабинет Джарвиса. Распахнув дверь, принцесса влетела в огромный офис владельца команды. Внутри никого не было.

Эрика огляделась, сердце учащенно билось в груди. Если быть до конца честной, она испытала разочарование. Резко повернувшись на каблуках, она практически налетела на секретаршу. Сегодня грация изменяла ей не впервые.

— Простите, мэм, — произнесла секретарша тихим голосом. — Мистер Рейно вернется через несколько минут, пожалуйста, располагайтесь. Могу ли я принести вам что-нибудь, пока вы ждете? У нас есть вода, содовая, чай и столько «Геторейда», что им можно наполнить стадион.

— Спасибо, — проговорила Эрика, переводя дыхание и постепенно успокаиваясь. — Я в порядке.

— Хорошо. — Секретарша улыбнулась и, выйдя из комнаты, закрыла за собой дверь с мягким щелчком.

И вот она здесь. В кабинете Джарвиса без него самого. Это давало ей возможность представить, каким он был человеком. По крайней мере, в деловом смысле.

Окна выходили на тренировочное поле. Сочная зеленая трава была безупречно пострижена, ярко светилась белоснежная разметка на поле. Металлические трибуны под выдвигающимся куполом сверкали серебром. Странно, что сегодня стадион не накрыли крышей, — на улице было зверски жарко, но, вероятно, тренировка уже прошла — игроков на поле видно не было.

Отвернувшись от окон, она прошлась по всему офису. Везде царил безупречный порядок — аккуратные ряды папок с файлами, идеальные стопки бумаг на массивном письменном столе из красного дерева. Около телефона ровные ряды стикеров. Стены увешаны фотографиями команды, наградами; вырезки из газет помещены в рамки и накрыты стеклом. На стеллаже лежала пара кожаных футбольных мячей.

В таком же порядке она содержала и собственное жилье. Минимум личных вещей, которые могли бы раскрыть характер человека. Они немного говорили друг с другом в Лондоне, их взаимное влечение казалось им обоим необъяснимым.

У нее заныло в груди. Теперь, когда они готовились стать родителями, она отчаянно хотела верить ему. Но ее доверие дорогого стоило. Будучи королевским отпрыском, она научилась быть подозрительной.

Отбросив прошлое, она подошла к фотографии, покоившейся на дальнем углу его стола. Она отличалась от прочих, не имела отношения ни к «Ураганам», ни к футболу.

Снимок был выцветший, старый, вероятно сделанный на настоящую пленку. Несмотря на давность, она узнала его. Джарвис. Его братья. Женщина. Его мать, решила она. Демпси не было, это показалось ей странным.

Она бы так и продолжила рассматривать снимок, как будто это могло дать ей ответы, если бы не услышала шаги за спиной. Кто-то негромко откашлялся. Эрика оглянулась, Джарвис стоял в дверях. Выглядел он чертовски сексуально.

Волосы, влажные после душа, были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Полная противоположность его педантичному кабинету. Ей захотелось расстегнуть оставшиеся пуговицы его рубашки и целовать его.

Это желание удивило ее. Вчера она убедила себя в том, что после хорошего сна сегодня она будет более уравновешенна. Чтобы одержать победу, следовало руководствоваться логикой, пока она не выяснит, можно ли ему доверять. Только тогда она сможет решить, как поступить дальше.

Прислонившись к столу и глядя на его губы с притворным равнодушием, она как можно спокойнее спросила:

— Что за чрезвычайная ситуация? Что-то не так?

Он покачал головой, закрыв за собой дверь.

— Нет, на самом деле нет. Я просто хотел поговорить с тобой наедине о… — Он колебался. — О новых обстоятельствах.

Ее улыбка исчезла. Он уезжает. Люди всегда так поступали. Ее родители постоянно были в разъездах, и ей, как младшей дочери, особенно остро не хватало их внимания и любви. Наставники, учителя, репетиторы оставались ровно настолько, чтобы получить хорошую рекомендацию, прежде чем перейти на более легкую работу, чем воспитывать пятерых непоседливых детей. Ну а друзья… большинство из них присутствовало в ее жизни только потому, что она была особой королевского происхождения.

С бесстрастным лицом она опустилась в кожаное кресло, скрестила руки на груди, словно хотела закрыться от Джарвиса.

— Так в чем дело?

— Помнишь, я рассказывал тебе, что пару дней назад звонил своему отцу, чтобы рассказать о твоей беременности? — Их глаза встретились, но затем он отвел взгляд и сделал пару шагов к окну с видом на футбольное поле. — По всей видимости, он решил нанести неожиданный визит.

— Твой отец здесь? Здесь или в Новом Орлеане?

Час от часу не легче. Эрика совершенно не предполагала, что ей придется так скоро столкнуться с его семьей. Как это ни эгоистично, но она рассчитывала, что им с Джарвисом удастся побыть наедине — без семьи, самостоятельно решить, что делать дальше. Понять, могло ли быть между ними что-то.

— Он был здесь, но сейчас он повел свою девушку на обед, а затем приедет домой. Мне хотелось предупредить тебя лично, не мог отлучиться от дел.

— О чем именно ты хочешь меня предупредить?

— Несмотря на то что он обаятелен как сам черт, он — нехороший человек. Я хотел предупредить тебя, что стоит держаться подальше от него.

— Я могу позаботиться о себе. Если он станет досаждать, просто применю какой-нибудь прием, которым меня обучили в армии. — В ее жилах текла кровь воинов. Ее не так-то просто будет одурачить.

— Ты беременна.

— Это не значит, что я беспомощна. Хорошо, если тебя это так беспокоит, я могу притвориться, что не понимаю английский язык. — Она лукаво улыбнулась и наивно распахнула глаза. — Это срабатывало с доброй половиной наших репетиторов, отважившихся обучать принцесс Митрас.

— Хороший план. Жаль, что я сам не додумался до этого в детстве.

Когда он повернулся, на его лице сияла добродушная улыбка. Каким-то образом она пробилась сквозь ее решительное желание во чтобы то ни стало оставаться непредвзятой. Его смех лишь еще сильнее взбудоражил те чувства, которые она испытала, когда впервые встретилась с Джарвисом Рейно.

Вспомнив о фотографии на столе, она призналась себе — этот человек был ей интересен. Его прошлое. Детство в Новом Орлеане. Им нужно было узнать друг о друге так много, что это вполне могло занять всю жизнь. Узнать об этом человеке как можно больше — совершенно разумное желание, ведь у них будут общие дети.

Ободренная этим умозаключением, Эрика подумала, что могла бы сделать это прямо сейчас.

— Но тебе и не нужно было составлять сложные схемы, чтобы перехитрить взрослых, когда ты был ребенком. Вы с братьями так близки.

Он едва заметно поджал губы, словно эта тема была ему неудобна.

— Так было не всегда. Демпси стал жить с нами только с тринадцати лет. Наш отец… Может быть, ты уже знаешь об этом…

— Нет.

— Ну конечно… — Он сел рядом, на край стола. — Ты же не интересуешься футболом и биографиями игроков.

— Я только начинаю. Мне интересно все, что имеет отношение к тебе. — Подавшись вперед, она нежно коснулась его руки.

— Приятно это слышать. — Маленькая победа. Она видела, как он переживает из-за своей семейной истории, несмотря на то что, по всей видимости, она давно стала достоянием общественности.

— Почему Демпси стал жить с вами так поздно?

— Дело в том, что у нас разные матери.

— Ваши родители развелись? Но…

Это, конечно, не показалось ей странным.

Он серьезно посмотрел ей в глаза.

— Возраст не совпадает. Я самый старший, а затем Демпси, потом Анри и Жан-Пьер. Папа изменял нашей матери, часто.

— О, Джарвис, мне жаль это слышать. — Она снова слегка коснулась его руки. Единственное, что она могла себе позволить из страха, что Джарвис мог закрыться.

— Отец имел обыкновение ходить в клубы со своими друзьями. Знаешь, это было еще до эры Интернета, с помощью которого можно получить информацию об интересующем тебя человеке еще до встречи с ним.

Эрика не могла поверить, что он открывался ей.

— Знаешь, у каждой семьи есть кости в шкафу, — тихо сказала она.

Улыбка тронула его губы.

— Хочешь сказать «скелеты»?

— Разве это не одно и то же? — Она слегка ущипнула его за предплечье.

— Более или менее, я полагаю. Во всяком случае, он познакомился с мамой Демпси, Иветт, в джаз-клубе. Она забеременела. Моего отца она так и не нашла, по всей видимости, он даже не назвал ей своего настоящего имени. Работала на нескольких работах, чтобы вырастить Демпси. Она пребывала в неведении до тех пор, пока в газетах не стали публиковать его фотографии. Иветт решила, что это ее билет из трущоб. Она устроила встречу с моим отцом, и тот настоял на том, чтобы Демпси жил с нами. Иветт согласилась. Для нее все имело цену.

Эрика подумала, что для Демпси это, вероятно, было непросто. А Джарвису, несомненно, было еще труднее привыкать к брату, мальчику почти его возраста, который внезапно поселился в их доме. Но она не стала задавать вопросов.

— Твоей матери, должно быть, пришлось нелегко, — осторожно заметила Эрика.

— Нелегко? — с горькой усмешкой проговорил Джарвис. — Она так и не сжилась с ролью матери. Когда в доме появился еще один ребенок, она просто ушла.

— Как много потрясений для детей. — Ее сердце переполнилось сочувствием к Джарвису. Она не имела ни малейшего представления о том, что творилось в его семье.

— Да, было непросто. Я ревновал. Анри во всем подражал мне, следовал моему примеру. Мы обвинили Демпси в том, что он разрушил брак наших родителей, что, конечно, и предположить было дико. Но дети порой могут быть очень жестокими.

— Что случилось? — Сердце Эрики гулко забилось.

Джарвис бросил на нее косой взгляд.

— Тогда мы жили в Техасе, на ранчо нашего дедушки, пока отец отчаянно пытался наладить отношения с нашей мамой. Я поспорил с Демпси, удастся ли ему оседлать самую норовистую лошадь на ранчо.

— Ох.

— Кажется, тебя это не пугает.

Эрика пожала плечами.

— Я же рассказывала, как сестра вытолкнула меня из окна третьего этажа. Я знаю, как братья и сестры относятся друг к другу, даже когда они выросли вместе.

— Правда. — Джарвис кивнул. — Конечно, он не имел ни малейшего представления о том, как управлять даже самой смирной лошадью.

— Страшно. Что случилось?

— Она сбросила его, но он отделался ушибом и сломал ногу. Нас почти затоптали, пока Анри и Жан-Пьер бегали за помощью.

— Но ты же не хотел навредить ему по-настоящему. — Да, детская жестокость, по всей видимости, была чем-то универсальным.

— Долгое время отношения между нами были непростыми, даже когда мы все помирились. Не хочу, чтобы мои дети жили в разобщенной семье. Я хочу, чтобы они знали, кто они, чувствовали, что значит быть Рейно.

— И Митрас, — напомнила она ему.

— Да. Конечно. — Он взял ее руки в свои. — Я хочу, чтобы у них была твоя сила духа. Это им понадобится.

Его слова согрели ее даже больше, чем его прикосновения, что говорило о многом. Эрика закусила губу, чтобы не выдать своих чувств.

— Эрика, пожалуйста, останься здесь со мной, хотя бы на некоторое время. Нам нужно больше времени, чтобы узнать друг друга.

Джарвис поднял ее на ноги, его глаза умоляли.

Ее решимость таяла. Сердце учащенно забилось, губы приоткрылись, предвкушая поцелуй. Он провел ладонями по ее плечам, коснулся затылка, запустил пальцы в густые волосы и прикоснулся губами к ее губам…

Они целовались глубоко, страстно, не в силах оторваться друг от друга. Так могло продолжаться в течение нескольких часов, даже дней, если бы не звук открывающейся двери. Эрика отстранилась, опустила глаза, отвернулась.

Пока Джарвис негромко разговаривал со своей секретаршей, Эрика использовала эту передышку, чтобы поправить платье и найти сумочку. Она должна принять решение в ближайшее время. Она всегда знала, что их влечет друг к другу, но теперь она чувствовала и нежность, даже эмоциональную связь. Узнав его историю, она поняла, отчего Джарвису так хотелось сохранить свою семью неделимой, быть связанным с семьей. Это восхищало ее и привлекало еще больше.

Позже на борту частного самолета, направлявшегося в Сент-Луис, Эрика снова и снова вспоминала поцелуй в офисе Джарвиса. С того дня каждый раз, когда их взгляды пересекались, между ними словно вспыхивал сноп искр. Она едва могла думать, о принятии важных решений не могло быть и речи.

Но сегодня они летели в разных самолетах — жены и подруги путешествовали первым классом, в то время как команда перемещалась на арендованных бортах, — и у нее было несколько часов, чтобы подумать. В Чикаго у Джарвиса была назначена встреча, что-то связанное со спонсорами для «Ураганов». Но в Сент-Луис он прилетит в то же время, что и она.

Это время следовало использовать, чтобы собраться с мыслями, однако Эрика продолжала думать об их поцелуе. Восхитительном страстном поцелуе, который так и не повторился, несмотря на то что последние несколько дней они провели вместе. Казалось, вся его жизнь была подчинена расписанию — Джарвис занимался делами команды, управлял многогранной империей Рейно. Он был трудоголиком, хотя это не казалось ей недостатком. На самом деле Эрика уважала то, насколько серьезно он относился к своей работе. Он не ждал, что блага будут поданы ему кем-то другим на серебряном подносе.

Несмотря на занятость, всякий раз, когда они были вместе, внимание Джарвиса было обращено только к ней. Инстинкты Эрики редко подводили ее. В Лондоне между ними произошло… нечто. То, чего она и представить не могла. И в последние несколько дней, чем больше она думала о нем, тем больше ее возбуждала перспектива снова остаться с ним наедине. Чтобы снова поцеловать его. Отбросить всяческую осторожность и отдаться пылу страсти. Снова заняться любовью, чтобы понять, что страсть между ними так же сильна, как прежде.

Эрика поигрывала длинной серебряной цепочкой. Ее пальцы снова и снова передвигали подвеску. Эта привычка осталась у нее с детства. Фиона, жена Анри, осторожно коснулась ее руки.

— Знаешь, чтобы убить время в полете, мы организовали что-то вроде книжного клуба.

— Книжный клуб? — Эрика бросила взгляд на подружку отца Джарвиса, которая внимательно изучала журнал мод.

Фиона хмыкнула:

— Какие книги тебе нравится читать?

— На каком языке?

Фиона рассмеялась:

— Эта заносчивость ни к чему.

— Прости. Это должно было быть шуткой. Некоторые особенности теряются, когда общаешься на иностранном языке. Расскажите о книжном клубе.

— Во время таких рейсов мы выбираем книги для чтения, а потом обсуждаем их. Временами между нами проходят нешуточные баталии во время вечеринок.

— Вечеринки?

Фиона кивнула:

— Салон или пятизвездочный ресторан.

— Джарвис попросил тебя убедить меня в том, что постоянно быть в дороге может быть приятно? — поинтересовалась Эрика с сарказмом.

— Я просто пытаюсь помочь тебе принять обоснованное решение. Мы не только веселимся сутки напролет. У нас есть группы для образования на дому для семей с детьми. — По ее лицу пробежала тень, Фиона откашлялась. — Просто удивительно то, чему можно научить ребенка, когда вы вместе путешествуете по всей стране. Даже за границей, во время предсезонных матчей. Наши дети тоже связаны. Существуют способы поддерживать семью, семья — самое важное.

Эти слова задели Эрику. Может быть, Фиона была права. Она только что отказалась от общения с женщинами, даже не потрудившись узнать их. И это, конечно, было несправедливо.

Может быть, именно таким образом она смогла бы укрепить свою связь с миром Джарвиса. Она уже знала, что хочет больше узнать о жизни Джарвиса и, возможно, сделать первый шаг, чтобы выяснить, есть ли между ними что-то, кроме взаимного влечения. А пока почему бы не наладить отношения с его окружением? Если у них что-то не сладится, если придется воспитывать детей на противоположных концах света, ей понадобятся союзники в клане Рейно и даже в окружении «Ураганов». Если она сблизится с Фионой, ее дети только выиграют от этого.

Все вполне логично.

Все, кроме того, что день ото дня Эрика все меньше и меньше хотелось продумывать свой запасной план. С каждым днем ее влечение и интерес к Джарвису росли. Эрика надеялась на то, что у них может быть семья, а значит, ей следовало не отказываться от предложения вступить в клуб жен «Ураганов» и пойти на сближение с могущественным отцом ее детей.

Джарвис ненавидел проигрывать. Это заставило его нервничать, несмотря на то что он знал, что проигрыш в предсезонном матче не имеет ровно никакого значения. Эти игры устраивали для того, чтобы игроки могли потренироваться, испытать себя, для того, чтобы он мог увидеть потенциал нового состава. По сути, этот результат ничего не значил.

Открыв дверь в свой номер, он был ошеломлен тем, что увидел. На кровати сидела Эрика, на ней не было ничего, кроме футболки «Ураганов», которая прикрывала лишь ее бедра. Загорелые ноги были соблазнительно оголены.

Забыв о проигрыше, Джарвис сосредоточился на том, что видел.

— Хотела застать тебя, прежде чем ты ляжешь спать.

Она закрыла книгу, вытянула ноги на покрывале.

— Мне жаль, что так вышло с игрой.

— Не стану лгать, я разочарован проигрышем. Но я понимаю, что невозможно всякий раз одерживать победу. Особенно в предсезонной игре, когда мы не знаем, на что способны наши новички, и не используем отточенную стратегию. Все это что-то вроде репетиции. Пытаемся создавать реалистичные сценарии и увидеть, что произойдет.

Именно так он успокаивал себя во время игры, когда видел, как новые игроки принимали не самые верные решения на поле.

— Замечательно то, что ты рассудителен и сохраняешь спокойствие.

Эрика слегка склонила голову.

Джарвис был сражен. Он никак не понимал, как следовало расценивать такое поведение Эрики. Впервые с момента своего прибытия она, казалось, открывалась ему. Неужели?

Как истинная северянка, она была непреклонна. Старалась держать дистанцию между ними, сторонилась страсти в угоду разуму. Вероятно, это была лишь вежливость. В конце концов, ради детей они должны поддерживать цивилизованные, вежливые отношения. Но еще никогда она не говорила таких важных слов.

Тем не менее Джарвис знал, он видел это в ее глазах. Желание. Эрика хотела его так же сильно, как и он желал ее. Сейчас, в своей постели.

— Спасибо. Прости, что был так занят последние несколько дней.

В Чикаго у него была важная встреча, целью которой было обеспечить команде еще одного надежного спонсора. Джарвис давно так не уставал, но переработка окупилась — он был еще на шаг ближе к тому, чтобы «Ураганы» стали богатейшей командой в лиге.

— Но ты все продумал.

Эрика подалась вперед. В голосе не было ни капли раздражения, а взгляд был ласковым и благодарным.

— Когда нам пришлось полететь разными самолетами, я переживал, что ты подумаешь, будто я тобой пренебрегаю.

— Я понимаю, у тебя есть и другие обязательства. Мы хорошо поговорили с Фионой, если тебе интересно. Ведь ты позаботился о том, чтобы весь полет она была рядом.

Эрика приподняла брови, отметая его бессмысленные отрицания. Конечно, он хотел, чтобы у нее появились причины остаться в Новом Орлеане. Но он также знал, что она не любила, когда ею пытались манипулировать.

— Злишься?

Джарвис еще никогда не встречал более независимую женщину.

— Вообще-то нет. Фиона рассказала, каким образом жены вписываются в рабочий график своих мужей.

Этого Джарвис никак не ожидал.

— Фиона ответила на все твои вопросы?

— На большинство… — Эрика подползла к нему. — У меня были кошки, когда я была маленькой.

Джарвис не мог оторвать глаз от ее тела, ее груди, обтянутой его футболкой. Незабываемое зрелище.

— Ясно…

— У нас были и собаки, но кошки принадлежали исключительно мне.

Эрика была так привлекательна сейчас, в футболке его команды, с распущенными волосами, в его постели… Не в силах собраться с мыслями, Джарвис запинался на каждом слове. Ее ноги казались невероятно длинными. Сейчас ему хотелось только одного — провести ладонью по ее шелковистой коже. Джарвису становилось все труднее улавливать смысл ее слов. Он считал, что его потряс сегодняшний проигрыш, но ничто не могло сравниться с тем, что он видел сейчас.

— Так как их звали?

Ее губы сложились в самодовольную улыбку. Она опустилась на колени на постель рядом с ним.

— Не нужно притворяться, что ты без ума от меня.

— Я не притворяюсь. Мне интересно все о тебе.

Это действительно было так. Ее мысли, ее желания, ее тело. Джарвис пытался придерживаться разговора. Продолжать обсуждать все, о чем бы она хотела поговорить.

— В таком случае ты хочешь знать, зачем я упомянула кошек. Я любила своих питомцев. А мои дети, наши дети, не смогут иметь домашних животных, пока они путешествуют по всей стране, следуя за командой, которая является частью их наследия. — Эрика игриво подтолкнула его.

— Вообще-то у меня есть приятель-бейсболист, его жена путешествует со своей собакой. — Джарвис сглотнул, поддерживать разговор было непросто. — Насколько я знаю, он даже пересматривал свой контракт, чтобы у его жены была возможность брать с собой пса.

— О-о, — выдохнула Эрика.

Она придвинулась к нему ближе, положила руки на его плечи.

Джарвис едва заметно вздрогнул от ее прикосновения.

— Да. Так какие еще вопросы остались без ответа? Валяй, я готов.

— У меня есть еще один вопрос, который я не посмела задать твоей невестке.

Эрика положила руки на плечи Джарвиса, привлекала его к себе. Он ощутил ее теплое дыхание на своей шее.

— Ты не хотел бы заняться со мной сексом?