Тяжело прислонившись к двери, она смотрела, как со двора выезжает последняя машина. Помахав на прощание, Имоджен уронила руку и закрыла глаза, испытывая ужасную усталость.

Но она не могла все бросить, потому что осталось еще слишком много дел. Имоджен уделила внимание каждому из гостей и объяснила, насколько возможно близко к правде, причину, по которой пришлось отменить ее свадьбу с Аднаном. Она извинялась и извинялась, пока дом не покинули последние из приглашенных на торжество. Дом опустел, и осталась только небольшая армия сотрудников кейтеринговой компании, которые упаковывали обратно еду, приготовленную для праздничного обеда. Оживление, которым они встретили ее заявление, спало, и вокруг царила странная тишина. Потом Имоджен оставалось только решить вопрос с цветами и декорациями, и она подавила горькую усмешку, подумав о свадебном платье.

– Если ты скажешь, как собираешься поступить со всей этой едой, я приступлю к делу.

Имоджен развернулась так резко, что едва устояла на ногах.

– А что делать с едой, которой хватит, чтобы накормить три сотни голодных людей? – вздохнула она, и Рауль – а это, конечно же, был он – пожал плечами.

Он не отходил от нее ни на шаг на протяжении всего дня и помогал разбираться с различного рода вопросами касательно неразберихи, которая возникла вследствие отмены свадебного торжества. Ей даже не приходилось давать ему указания, он просто видел, что нужно делать, и делал, дав ей возможность объясниться с гостями, извиниться перед ними и найти коробки со свадебными подарками, которые надо было вернуть.

– Первым делом мне следовало позвонить в кейтеринговую компанию и отменить заказ, – вздохнула Имоджен. Но в то время ей было совсем не до еды, потому что она пыталась обзвонить как можно больше гостей и предупредить их, что свадьбы не будет. И, только вернувшись домой из церкви и увидев, что столы накрыты, она поняла, какую ошибку допустила.

Доставив еду, служащие компании решительно отказались забирать ее назад.

– Может, убрать все в холодильник?

– Но у нас нет огромных производственных холодильников, и те, что стоят на кухне, даже пятнадцать лет назад не были самыми современными. Мы так и не купили новые, потому что…

Потому что проблемы с деньгами в их семье начались далеко не вчера.

– После того как от нас ушла мама и мы с папой остались вдвоем, в доме не готовили много еды.

– Она забрала Киэру с собой?

Имоджен молча кивнула. В то время все знали об уходе ее матери и о том, в пользу которой из дочерей она сделала свой выбор. Имоджен всю жизнь прожила, то и дело сталкиваясь с жалостливыми взглядами и перешептываниями за спиной. Она была дочерью, которую не захотела родная мать.

– Ее уход выбил почву из-под ног моего отца, и с тех пор он очень изменился. Он любил выпить и раньше, но сейчас…

Имоджен пыталась говорить спокойно, чтобы избежать дальнейших расспросов, но, встретив нахмуренный взгляд Рауля, она поняла, что от этого человека ничего не скрыть.

– Почему не тебя?

Она прикусила губу, чтобы сдержать горечь, которая рвалась наружу. Тем утром Имоджен проснулась и обнаружила, что мать и сестра исчезли, и никто не мог сказать, куда они направились. Теперь она понимала, почему мать поступила так, а не иначе, но как объяснить семилетней девочке, что мать предпочла младшую сестру, а не ее?

Имоджен боялась раскрыть рот, чтобы не потерять остатки самообладания, и лишь махнула рукой в сторону конюшни.

– Твоя мать не интересовалась лошадьми?

Ответ был написан у нее на лице, но она все равно молча кивнула. Рауль заметил, что сегодня Имоджен выглядела очень уставшей, обессилев от долгого дня, проведенного в бесконечных извинениях и решении различных вопросов. Нежная кожа ее лица никогда еще не была такой бледной, под глазами залегли тени, а у висков и основания шеи пульсировали тоненькие голубые жилки.

Раулю захотелось притянуть Имоджен к себе и прижаться губами к тому месту, где так тревожно и беззащитно бились эти жилки. Его беспокоила собственная реакция, но еще большую тревогу вызывало то, что он вообще заметил, что с ней происходит.

Разве он приехал сюда не за тем, чтобы поквитаться с ней и сорвать ее свадьбу и не допустить, чтобы она обманула своего жениха, выйдя за него замуж не по любви?

И заодно отомстить ее младшей сестре, которая соблазнила его зятя и чуть не разрушила брак его сестры Марины, и отцу, который пытался навязать ему сделку, утаив, что после свадьбы и конюшня, и Черный Джек перейдут в собственность семьи аль-Мактаби.

Но когда Рауль приехал в Ирландию, все пошло не так, как он планировал. Так все изменилось и усложнилось, что месть, которую он так долго вынашивал, стала казаться ему невозможной.

Рауль никак не ожидал, что Имоджен окажется еще красивее, чем раньше, и не подозревал, что страсть, которую она когда-то разожгла в нем, никуда не подевалась. Еще он не подозревал, что Аднан аль-Мактаби вызовет у него симпатию, и что Киэра окажется такой очаровательной.

Он ни за что бы не подумал, что будет испытывать угрызения совести теперь, когда почти добился осуществления своей цели. И Рауль совсем не ожидал, что ему захочется помочь женщине, которую интересовали только его деньги и которая хладнокровно избавилась от его ребенка до того, как он узнал о его существовании.

– Моя мать до ужаса боялась лошадей, – тихо сказала Имоджен. – Она никогда не понимала нашего с отцом увлечения. Поэтому у нас не было такой связи, которая существовала между ней и Киэрой. Или матери просто казалось, что она существует. Ей хотелось девочку-кокетку, которая будет разделять ее страсть к красивым нарядам, косметике и духам. А еще мне кажется, что она забрала с собой младшую дочь, потому что ей хотелось казаться моложе своих лет. Ну и, само собой, она всегда считала, что Киэра красивее меня.

– Она так говорила?

Имоджен молча кивнула в ответ.

– Тогда твоя мать глупа и слепа, – буркнул Рауль, не веря своим ушам. – Конечно, Киэра – эдакая гламурная кошечка. Ее рыжие волосы и глаза изумрудного цвета сведут многих мужчин с ума.

Как, например, его зятя. И посмотрите только, к чему это привело.

– Но ты настоящая красавица. Ты обладаешь естественной грацией и изяществом. А твои волосы…

– Хватит! – резко оборвала его Имоджен. – Пожалуйста, не продолжай!

– Почему?

Заглянув в ее глаза, Рауль был потрясен, увидев в них мольбу. Он никогда в жизни не сталкивался с тем, что женщина может отреагировать на его искренний комплимент так, словно он плеснул ей в лицо кислотой.

– Но это правда, – изумленно сказал он. – Твое зеркало только подтвердит мои слова. И разве ты не помнишь, какое впечатление произвела на меня при нашей первой встрече? Стоило мне увидеть тебя в баре – и я потерял покой. С тех пор ничего не изменилось.

– Пожалуйста, ничего не говори! – яростно замотала головой Имоджен, отчего на Рауля повеяло нежным ароматом ее шампуня для волос, что еще больше взволновало его. – Пусть прошлое остается в прошлом. Нам ни к чему ворошить его.

– Говори за себя. Помнишь, как вчера я держал тебя в своих объятиях? – Ее ресницы затрепетали, и он понял, что его слова попали в цель. – Я целовал тебя и чувствовал, как ты инстинктивно отвечала на мои поцелуи.

– Я…

Неужели она станет отпираться? Ведь вчера Имоджен буквально таяла в его руках. И тогда он понял, что не сможет уехать, не пережив еще раз ее страстных объятий, теплой влаги ее лона, того, как ее тело прижималось к его телу, как она обвивала его своими стройными ногами, как раскрывала свои бедра навстречу ему и как ее грудь сминалась под его грудью.

Она хотела что-то сказать, но, увидев его полный упрека взгляд, сдержалась.

– Ты тогда сказал, что так будет проще, – тихо сказала Имоджен. – Что ты имел в виду? Что именно будет проще?

Рауль считал, что время для настоящего разговора по душам еще не настало. Пусть сначала решится вопрос с этой несостоявшейся свадьбой, и Имоджен смирится со своей потерей.

Тогда он раскроет ей свои планы, но не все. Последнее слово будет сказано тогда, когда Имоджен окажется в том положении, где он хотел ее видеть.

– Поговорим об этом в другой раз. – Рауль повернулся и посмотрел на служащих кейтеринговой компании, которые заканчивали свою работу. – Нужно решить вопрос с едой. Что ты намерена делать с ней?

Как он и ожидал, Имоджен тут же переключилась на то, что требовало ее безотлагательного внимания. Раулю стало жаль ее, когда он увидел, как она побледнела, столкнувшись с очередной проблемой. Она казалась такой хрупкой и уязвимой. Но потом Имоджен распрямила плечи и вызвала у него новую волну восхищения решительностью, с которой справлялась со своими трудностями. В одиночку.

– Где, черт подери, остальные? – Куда подевалась ее сестра? Отец?

– Отец, наверное, до сих пор спит после выпитого вчера или… – Она пожала плечами и, взглянув на часы, нерешительно улыбнулась. – Или откупоривает новую бутылку. А Киэра? Она где-то с Аднаном, который, кажется, исчез с лица земли. Он не отвечает на мои звонки. Из домашних его тоже никто не видел. Даже его мать.

– Она разговаривала с тобой? – удивился Рауль.

– Недолго, – призналась Имоджен. – Только сказала, что не знает, где Аднан, а потом с превеликим удовольствием захлопнула дверь перед самым моим носом. – Она пожала плечами. – Разве ее можно винить? Она так ждала этой свадьбы, чтобы увидеть, как ее сын заключает блестящий династический брак…

Имоджен запнулась. Она не могла произнести вслух, что ее будущая свекровь надеялась стать бабушкой, а его дедушка мечтал стать прадедушкой. Глядя на горы контейнеров с едой, возвышающихся на столах, Имоджен провела рукой по животу, вспоминая то ощущение новой жизни, зарождавшейся глубоко внутри…

Отец ее нерожденного ребенка стоял рядом, среди пепла, оставшегося от ее надежд. Он собственными руками разрушил все ее мечты.

– Что мне со всем этим делать? – немного резко спросила она.

Раулю, похоже, не очень понравился тон ее голоса, потому что он вопросительно посмотрел на нее, а потом нахмурился, придумывая, как решить вопрос с едой.

– Тут нет поблизости дома для престарелых? Или для людей с ограниченными возможностями? Или детского дома?

На протяжении целого дня ей удавалось сохранять спокойствие, а теперь, услышав очень простое и очень практичное решение проблемы, она готова была разреветься. Имоджен потерла глаза, чтобы остановить готовые пролиться слезы.

– Замечательная идея, – мрачно бросила она.

– Я займусь этим делом, – сказал Рауль, и Имоджен ничего не оставалось, как беспомощно кивнуть в ответ.