– Присядь. Ты целый день на ногах.

Голос Рауля застал Имоджен врасплох, когда она заглянула в видавшую виды, старомодную гостиную, где отблески уходящего за горизонт солнца расцвечивали окна ярко-красными и золотистыми пятнами и плясали на выкрашенных в бежевый цвет стенах.

– Я думала, ты уехал.

Она нерешительно остановилась на пороге, не зная, то ли войти, то ли быстро придумать какой-нибудь предлог и убраться отсюда, подальше от Рауля.

– Еще нет. Уеду, когда все вопросы будут решены. Я налил себе немного выпить. Надеюсь, ты не против.

Имоджен никак не могла определиться, что ей делать. Она думала о том, как в это же самое время вчера Рауль заманил ее в свою ловушку и разрушил все ее планы и надежды на будущее. Повернуться и уйти будет невежливо, ведь он помог ей устранять последствия катастрофы, которая разразилась вместо свадебного торжества. Но войти в освещенную вечерним солнцем комнату, где Рауль так удобно расположился в огромном кресле, значило оказаться в интимной обстановке, которую она так старательно избегала.

– Конечно нет, – выдавила Имоджен. – После того как ты помогал мне на протяжении целого дня, это самое меньшее, что я могу предложить тебе.

Какая бы помощь ей ни понадобилась и что бы она ни делала, он все время был рядом, молчаливый, сильный и подозрительно надежный. И теперь, если бы не первый этаж, который по-прежнему напоминал выставку цветов, вряд ли бы кто-то догадался, что сегодня в этом доме готовилось большое торжество.

Хотя Имоджен не видела в нем ничего особенного. Она вспомнила, о чем думала в тот день в церкви, когда в ее жизни снова неожиданно появился Рауль. Неужели с тех пор прошло всего три дня? Ей казалось, что за это время она успела прожить несколько жизней. Одну в качестве невесты Аднана, а вторую в качестве невесты, которую бросили почти у самого алтаря. Правда, люди сказали бы, что это она бросила Аднана, когда он поймал ее с поличным в комнате Рауля. А теперь…

Кем она была теперь? Какая жизнь ждала ее, когда все, на что она надеялась, рассыпалось в прах? Имоджен ждала, что брак с Аднаном поможет начать новую жизнь, объединит их семьи и вернет былую славу конюшне Блэклендс. А еще она надеялась, что, родив ребенка, сможет унять боль утраты, не покидавшую ее с тех пор, как у нее случился выкидыш. Имоджен верила в светлое будущее, которое помогло бы залечить раны, нанесенные ее беззащитному сердцу Раулем Кардини.

Но теперь будущее покрылось мраком, и в который раз Рауль вызвал бурю, лишившую ее шанса на счастье. Да, он сегодня оказал Имоджен неоценимую поддержку, но она не могла доверять ему, потому что однажды ей уже пришлось заплатить за свою наивность.

– Тогда выпей со мной, – с улыбкой предложил он.

Имоджен нуждалась в этой улыбке, нуждалась, чтобы кто-то составил ей компанию, пусть даже Рауль. Особенно Рауль. Она подошла и присела напротив него ближе к камину. Прошло всего три дня с тех пор, как этот человек снова появился в ее жизни. И ее опять охватило то чувство, которое она пережила во время их первой встречи два года назад. Ей казалось, что Рауль был для нее жизненно необходимым словно воздух, и ее сердце билось только благодаря ему. Имоджен понимала, что это чувство недолговечно, но она взяла бы от него все, что только можно, и была бы благодарна даже за эту малость.

– От Киэры ничего не слышно? – Рауль, конечно же, хотел спросить об Аднане, но сдержался. Может, он тоже хотел насладиться моментом перемирия между ними, пусть и временного?

– Ни слова, – с сожалением ответила Имоджен.

– Что она за сестра?

– Только не начинай!

Имоджен так резко вскинула голову, что чуть не пролила вино, которое держала в руке. Ее глаза метнули молнии, и Рауль удержался от циничного комментария, который чуть не слетел с его языка.

– Почему? Она твоя сестра. Я бы пошел на что угодно ради своей сестры.

Ведь он приехал сюда, чтобы отомстить и за Марину тоже.

– Мы почти не знаем друг друга.

Рука Рауля, подносившая бокал с вином к его губам, замерла на полпути.

– Как это? Ты говорила, что твоя мать забрала с собой Киэру, но вы ведь… Нет? – спросил он, когда Имоджен медленно покачала головой. Несколько прядок выбилось из ее собранных в хвост волос.

– Если ты пытаешься сказать, что мы по-прежнему оставались сестрами, то да, так оно и было, но только мы не виделись друг с другом.

– Ни разу?

Рауль чуть не выронил свой бокал с вином, пролив несколько капель на кресло.

– Прошу прощения… – Он достал из кармана носовой платок и промокнул пролившуюся влагу.

– Не стоит волноваться.

На лице Имоджен появилась ободряющая и вместе с тем немного усталая улыбка, которая заставила его почувствовать себя не очень комфортно.

– Это кресло, да и вся комната настолько старые, что их можно посчитать винтажными. Мне кажется, этот диван стоит здесь с тех самых пор, как моя мать сбежала со своим любовником. Папа так и не собрался с духом, чтобы заменить его. Потому что…

Имоджен мягко провела рукой по бархатной обивке дивана.

– Он любил вспоминать, как на нем вместе играли две его маленькие девочки.

– Две маленькие девочки, – эхом отозвался Рауль, с силой сжимая в кулаке белый носовой платок.

Ее глаза заблестели еще сильнее. Неужели она была близка к тому, чтобы расплакаться? Почему именно теперь? Ведь на протяжении дня она держалась таким молодцом. Чувство восхищения тут же сменилось сочувствием, и такой резкий переход дался ему не очень легко.

– Сколько тебе было лет, когда она ушла?

– Семь. – Она уже бредила лошадьми и целыми днями пропадала на конюшне, любуясь этими великолепными животными. – А Киэре не было и трех.

– Я знаю, каково это – жить без матери, – мрачно заметил Рауль. – Моя мать умерла от рака, когда мне было девять лет.

– Ты, наверное, ужасно переживал. У меня, по крайней мере, был шанс, что моя мать однажды вернется. А ты лишился такой надежды. Как ты справился со своей потерей?

– Все благодаря отцу. Он всегда был рядом с нами. А моя старшая сестра взяла на себя роль матери и исполняла ее как могла.

– Я бы хотела быть такой для Киэры. – Собственные воспоминания о детстве помогли Имоджен понять, что мог чувствовать Рауль, когда лишился своей матери. – Мама разлучила нас, – через силу выдавила она, глядя широко распахнутыми глазами в пустой камин. – Мы даже не знали, где она скрывается. Она решила во что бы то ни стало сделать так, чтобы мы не общались друг с другом. И чтобы Киэра не виделась с отцом. Она таким образом сводила с ним счеты.

– Не давать сестрам общаться друг с другом? – с презрением переспросил Рауль, и Имоджен, тяжело сглотнув, кивнула в ответ.

– Мы нашли друг друга всего пару лет назад, потому что мать поменяла свою фамилию и ничего не рассказывала Киэре о ее прошлом. У сестры сохранились только туманные воспоминания о раннем детстве. Все произошло как раз после того, как мы…

Детские воспоминания были сами по себе безрадостными, но то, как воссоединение с сестрой совпало с разрывом отношений с Раулем, грозило лишить Имоджен остатков самообладания. Она посмотрела на него и увидела, что он тоже вспоминает то время. Рауль поджал свои чувственные губы, словно хотел что-то сказать, но сдержался.

– На протяжении многих лет я пыталась найти Киэру, но тщетно. Но когда отец наконец согласился дать матери ту сумму денег, которую она требовала, война тут же прекратилась, и мы с сестрой смогли встретиться.

Когда Киэра позвонила ей, она только вернулась с Корсики. Имоджен узнала о своей беременности незадолго до поездки в Лондон, где произошла ее встреча с сестрой и где так трагично оборвалась жизнь ее ребенка.

Вспоминая потрясение и боль, эмоциональную и физическую, Имоджен обхватила себя руками, бережно прижимая ладони к животу, где когда-то зародилась жизнь – их с Раулем ребенок. Но судьба оказалась слишком жестокой и вырвала малыша из ее утробы, чуть не убив при этом его мать.

– Имоджен…

Она услышала удивленный голос Рауля и поняла, что не смогла сдержать слез, которые текли по ее щекам, словно молчаливые свидетели ее горя, которое она не могла озвучить.

– Возьми.

Имоджен не заметила, как он оказался рядом и потянулся к ней. Господи, если он коснется ее, она не выдержит. Но нет, Рауль что-то протягивал ей. Затуманенными от слез глазами Имоджен с трудом разглядела тот самый носовой платок, которым он промокал пролитое на кресло вино.

– Он немного испачкан и не похож на белоснежный платок из книг об эпохе регентства, – улыбнулся Рауль.

– Ничего страшного, – выдавила Имоджен, закрывая глаза, когда ее лица коснулся тонкий хлопок, мягко промокая слезы, текущие по ее щекам. Она судорожно вздохнула и не нашлась что добавить.

Побывавший в руках Рауля платок пах его кожей, и Имоджен изо всех сил сдерживалась, чтобы не зарыться в него лицом и наполнить свои легкие его ароматом. Ей хотелось положить ладонь на пальцы Рауля и прижать к своей щеке, чтобы вспомнить, что она чувствовала, находя утешение в его объятиях.

Как же ей хотелось ощутить прикосновение этих сильных рук в те долгие дни, когда она находилась в кромешной тьме, потеряв своего ребенка. Имоджен даже подумывала позвонить Раулю или полететь на Корсику, чтобы рассказать ему о случившемся. Чтобы поделиться с ним своим горем и почувствовать хоть какое-то облегчение.

Но, конечно же, она ничего такого не сделала. Имоджен не смогла бы требовать у него поддержки, когда он не хотел этого ребенка и даже не знал о его существовании. Он не хотел ее саму, так разве мог помочь ей пережить боль утраты, о которой знала только она одна? Конечно, он посочувствовал бы ей, но не по-настоящему, и его лицемерие ранило бы ее еще больше.

– Твоя мать – ужасный человек, если она могла так поступить со своими детьми. Я понимаю, как много для тебя значила твоя встреча с Киэрой. Вам придется долго наверстывать упущенное. – Рука Рауля замерла на ее щеке, а он сам, казалось, о чем-то задумался. – Мы с сестрой очень близки, – медленно произнес он. – Я бы пошел на все ради нее.

Имоджен могла сказать, что они с Киэрой тоже сблизились. Ведь она смогла пережить жестокий удар судьбы только потому, что рядом с ней все это время находилась младшая сестра.

В тот вечер Киэра уговорила ее выйти в город и немного развеяться. Сестра тоже переживала не самый радостный период в своей жизни, и они обе пытались принять то, как повела себя их родная мать. Они собирались пропустить по бокалу вина и немного расслабиться, но за первым бокалом последовал второй, и так они опустошили целую бутылку. Абсолютно не привыкшие к алкоголю, они с трудом вышли из бара, чтобы поймать такси, пока могли еще держаться на ногах.

Теперь Киэра снова отдалилась от нее, наверное, она не смогла до конца понять ее отношения с Аднаном.

– Имоджен…

Рауль опустился перед ней на колени и заключил в свои объятия.

– Где твой отец? Может, стоит позвать его?

– Не надо!

Присутствие отца еще больше подействовало бы на ее и без того натянутые до предела нервы.

– От него не будет никакого толку. Он уже отправился спать. – Скорее всего, с бутылкой в обнимку. Видя, какое раздражение у Рауля вызывало поведение ее отца, Имоджен в какой-то степени начала чуть больше понимать поступок матери.

– Отправился спать? Но он вообще весь день сидел, что называется, сложа руки. Разве он не мог хотя бы предложить свою помощь?

– Он таким образом переживает тот кошмар, который случился здесь сегодня. К тому же он приходил один раз, но увидел тебя.

– Похоже, он увидел меня одетым и посчитал, что этого достаточно.

Имоджен чуть не рассмеялась, вспомнив, как неуклюже отец попытался покомандовать Раулем вчера вечером.

– А еще он услышал, как тебя называют в деловых кругах.

– Корсиканский бандит? – пожал плечами Рауль. – Я слышал прозвища и похуже. И если принять во внимание слухи, которые начали распускать…

– Какие еще слухи? – напряглась Имоджен.

– Говорят, что я приехал сюда, чтобы разорить твоего отца и отнять у него конюшню. Думаю, тебе лучше приготовиться к тому, что теперь мне вменяют в вину, что я ко всему планирую похитить его дочь.

– О нет, не может быть!

Рауль испытующе посмотрел на Имоджен, и она вспомнила многозначительные взгляды, которые бросали на нее гости, когда пыталась объяснить им, что свадьбу отменили и что жених уехал, может быть, даже за пределы страны.

– Разве это было бы настолько ужасно? – чуть хрипло спросил он.

Имоджен ощутила тепло дыхания Рауля, когда он приблизил к ней свое лицо. Если бы она закрыла глаза, ее ресницы коснулись бы его щеки. Платок скользнул на пол, и вместо него Имоджен ощутила обжигающее прикосновение ладони Рауля. Ей стоило только повернуть голову и…

– Да… – сдавленно прошептал он, когда Имоджен прижалась губами к его ладони. Аромат тела Рауля, словно наркотик, лишил ее сил и способности здраво мыслить.

– Я весь день мечтала об этом, – прошептала Имоджен и лизнула его теплую кожу.

– А я мечтал об этом последние несколько дней, – хрипло ответил Рауль, и она с трудом разобрала его слова за громким биением его сердца. – С тех пор как вошел в ту церковь и увидел там тебя.

– Правда?

Она заглянула в его глаза, чтобы удостовериться в правдивости сказанных слов, и тут же начала таять от силы пламени, полыхавшего в них. Ее тело было охвачено страстью, отдававшейся пульсацией внизу ее живота. Чтобы как-то справиться с ней, Имоджен обвила руками шею Рауля и жадно набросилась на его губы.

– Я могу сказать то же самое, – не стала отпираться она. – Меня тянуло к тебе с того самого момента, как я повернулась и увидела тебя.

Даже раньше, когда она услышала его голос и узнала, кто стоит у нее за спиной. В этот самый момент Имоджен поняла, что никакой свадьбы не будет. Разве не поэтому она пробралась в комнату Рауля посреди ночи? Просто она выбрала неправильный путь. Для начала ей следовало объясниться с Аднаном и сказать ему, что она никогда не сможет полюбить его и что он заслуживает любящую жену. Ей также следовало признаться самой себе, что она всегда любила только одного Рауля. Имоджен понимала, что у нее никогда не будет настоящих семейных отношений с Аднаном, но все равно вынуждена была согласиться на этот брак и выполнить свою часть договора.

– З-зачем ты приехал? – спросила она и услышала тихий смех Рауля. Его тепло обволакивало Имоджен, пряча от остального мира и даруя чувство защищенности, пусть и ненадолго.

– Чтобы сделать то, о чем говорят люди, – прошептал он. – Я приехал похитить тебя.

Она не верила ему, но прямо сейчас ей хотелось услышать именно эти слова. Она нуждалась в том, чтобы почувствовать себя особенной, чтобы ее хотели просто так, а не за то, что она имела или могла предложить.

Имоджен хотелось быть желанной. Хотя бы на одну ночь.

– Я надеялась, что это твои собственные слова.

Не успела она договорить, как Рауль жадно набросился на ее губы. Он целовал ее так страстно, что у нее закружилась голова. Рауль прижал ее к спинке кресла и раздвинул своими мускулистыми ногами ее бедра. Имоджен казалось, что его руки скользят по всему ее телу, он сжимал ее в своих объятиях, запускал пальцы в ее волосы, поглаживал бедра, забираясь выше под блузку, чтобы коснуться ее обнаженной кожи. Она инстинктивно подалась вперед, прижимаясь к его возбужденной плоти, и услышала громкий стон Рауля.

– Рауль… – выдохнула Имоджен, сходя с ума от желания.

Она соскользнула с кресла на пол, увлекая Рауля за собой. Ей хотелось, чтобы его сильное мускулистое тело прижало ее к потертому старому ковру у камина. Но когда Рауль оказался сверху на ней, скользя вдоль ее тела и переплетая свои ноги с ее ногами, она поняла, что этого недостаточно. На них было слишком много одежды.

Имоджен лихорадочно скользила руками по его груди, пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки и добраться до его обнаженной кожи. По ее телу побежали мурашки, когда она ощутила подушечками пальцев курчавые волосы, покрывавшие его грудь, и его разгоряченную гладкую кожу.

– Красавица моя… Имоджен.

В устах Рауля ее имя всегда звучало по-особенному.

Он провел губами по ее шее, опускаясь вниз к ее груди, видневшейся в глубоком вырезе блузки, а потом вдруг застыл.

– Сюда может нагрянуть твой отец.

Рауль чертыхнулся, рассердившись на себя за то, что его слова заставили Имоджен замереть и открыть ее прекрасные, полные страсти глаза. Ему не хотелось разрушить то, что разгорелось с такой силой, стоило Имоджен повернуть голову и прижаться губами к его ладони. Но еще меньше ему хотелось, чтобы их жаркие объятия были прерваны появлением ее отца, пьяного или трезвого. Одного раза было достаточно.

– Давай пойдем в твою комнату…

Она находилась в противоположном крыле дома, и туда вела отдельная лестница. Там никто не помешает им дать волю своей страсти, которая пожирала их с того самого момента, когда они увидели друг друга после долгих лет разлуки, и восстановить связь, которая не была разрушена до конца. Она просто ослабела на некоторое время, превратившись в тлеющие угли, и достаточно было одного дыхания, прикосновения, поцелуя, чтобы из них разгорелось неукротимое пламя, пожиравшее на своем пути их сомнения и нерешительность.

Имоджен всегда сводила его с ума. Раулю казалось, что их отношения разрушены до основания, но он обманывал самого себя. Вот почему он так и не сумел забыть ее, не смог заменить ее другой ни мысленно, ни физически.

А он старался, черт подери! Прилагал все усилия, но тщетно. Так что сегодня вечером то, о чем он мечтал на протяжении этих бесконечно долгих лет разлуки с ней, должно было превратиться в реальность. Рауль только и думал о том, чтобы Имоджен снова оказалась в его объятиях, и теперь ничто – ничто! – не могло помешать ему.

Казалось, Имоджен хотела того же самого. Не успели слова о том, что сюда может заглянуть ее отец, слететь с его языка, как она вскочила, схватила его за руку и потянула за собой к двери.

– Пошли, – судорожно выдохнула она, и Рауль подумал о том, что они с трудом преодолеют эту лестницу без того, чтобы сорвать одежду друг с друга.