Имоджен задумчиво смотрела на украшенную цветами и огромными свечами церковь и думала о том, что скамьи останутся пустыми, свечи незажженными, и здесь не раздастся приглушенный гул множества голосов приглашенных на свадьбу гостей, родственников и друзей.

Никто не придет на торжество. Даже жених, хотя Имоджен надеялась и молилась о том, чтобы он смилостивился над ней. Аднан решил не иметь ничего общего с этой свадьбой, и кто его осудит?

Имоджен не знала, где сейчас находится ее бывший жених и чем занимается. Она всю ночь пыталась дозвониться ему, но тщетно. Ее телефон упрямо молчал, если не считать звонка от Киэры.

Разговор с ней получился каким-то скомканным, совсем как в тот раз, когда они говорили по телефону впервые после долгих лет разлуки. Казалось, тогда Киэра сомневалась, что ей нужны встреча с сестрой и воссоединение с семьей, о которой она почти ничего не знала. Имоджен надеялась, что они все же успели сблизиться, но прошлый вечер показал, что она ошибалась. Киэра не появилась, чтобы поддержать ее в трудную минуту, когда приходилось отменять сегодняшнее торжество. Она скрывалась где-то с Аднаном и не признавалась, где именно.

– Он не хочет говорить с тобой, – сказала ей сестра, и ее голос прозвучал как-то отчужденно. В нем не было той теплоты, которая была присуща ее натуре.

– Но мне нужно поговорить с ним. Я приеду к нему домой.

На том конце провода повисла длительная пауза.

– Мы… Он не дома. И он не скоро вернется туда. Имми, в самом деле, после того, что случилось, тебе не на что надеяться.

С этими словами Киэра бросила трубку, повергнув Имоджен в еще большее замешательство. Сестра вчера бросилась вдогонку за Аднаном, чтобы воззвать к его здравому смыслу, но, судя по всему, у нее ничего не получилось. Только…

Что она хотела сказать этим словом «мы»? Почему она до сих пор находилась рядом с Аднаном? И где они скрывались?

Дело в том, что в последних словах Киэры прозвучал явный упрек. Тогда Имоджен поняла, что, несмотря на их громадные усилия узнать друг друга получше, во многом сестра по-прежнему оставалась для нее закрытой книгой.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Этот звучный, с небольшой хрипотцой голос и этот соблазнительный, мелодичный акцент мог принадлежать только одному человеку.

– Я пришла сюда, потому что мне хотелось побыть одной, – онемевшими губами выдавила Имоджен.

– А я не сомневался, что получу именно такой ответ. – В голосе Рауля послышался смех, что еще больше разозлило ее.

– Тогда, может, сделаешь мне одолжение и оставишь меня в покое?

– Нет.

– Рауль!

Она повернулась, чтобы посмотреть на него с укоризной, но ее взгляд буквально отпрыгнул от его безучастного выражения лица. Имоджен не могла не подумать о том, что сегодня при встрече с ним ей хотелось выглядеть в самом лучшем свете, с красиво уложенными волосами, макияжем, в сногсшибательном шелковом платье и фате из брюссельского кружева, которая когда-то принадлежала ее бабушке. А вместо этого она стояла перед ним в потертых джинсах и синей футболке, потому что не могла придумать, что надеть, зная, что большую часть дня проведет, отменяя какие-то вещи и извиняясь перед гостями…

– Красавица моя, – на французском сказал Рауль.

– Не надо! – Имоджен закрыла лицо руками. – Я не твоя… И уж точно не твоя красавица…

– Ты ошибаешься. Ты очень красивая. Я всегда считал тебя такой.

По крайней мере, снаружи. Раулю приходилось сдерживаться, чтобы не показать ей, насколько воспоминания о том дне, когда он узнал о ее визите в одну из лондонских клиник, врезались в его память. С тех пор он места себе не находил. А теперь, когда он увидел ее после долгих лет разлуки, его нервы были на пределе.

Сегодня она должна была выйти замуж за Аднана в этой самой церкви. Вот почему, когда он не нашел ее в доме и никто не мог сказать, куда она ушла, Рауль в точности знал, где ее искать.

– Только не надо мне льстить! – запротестовала Имоджен, и он не смог сдержать улыбку.

Сегодня она выглядела очень бледной и уставшей, словно всю ночь не сомкнула глаз. Что неудивительно после того, как вчера ее жизнь разрушилась прямо у нее на глазах.

Рауль приехал сюда именно за этим, но почему-то сейчас не испытывал никакого триумфа, а только лишь острое чувство разочарования.

– Я не льщу, – возразил он. – Я всегда говорю только правду.

– Правду? – с вызовом бросила Имоджен. – Тогда скажи, зачем ты последовал за мной сюда? Разве я непонятно выразилась, когда сказала, что больше никогда не хочу видеть тебя? Почему ты все еще в Ирландии и не едешь к себе домой на Корсику?

Этот вопрос он задавал себе с тех пор, как проснулся, – после такой же ужасной ночи, которую провела Имоджен.

Он собирался уехать. Планировал собрать свои вещи и исчезнуть из этого дома, из ее жизни. Но когда Рауль направился в ванную, он заметил на полу у двери пояс. Наверное, он развязался, когда Имоджен выходила из комнаты, бросив ему на прощание пару слов.

Подняв его, Рауль вспомнил ощущение гладкого шелка и тепло кожи Имоджен, прятавшейся под ним. Он принял ледяной душ, но не смог избавиться от напряжения, которое по-прежнему мучило его. Рауль всю ночь ворочался в постели без сна, сминая простыню и покрывало, и утром поднялся измученный неутоленной страстью и мокрый от пота. И все это время его не покидали мысли об Имоджен.

– У меня всегда плохо получалось следовать приказаниям. И я пришел сюда, чтобы посмотреть, как ты.

Он говорил правду. По крайней мере, частично.

Рауль знал, что не сможет уехать, не повидавшись с Имоджен и не попытавшись превратить горячие фантазии, которые измучили его этой ночью, в реальность. По крайней мере, пока его не оставит в покое эта пожирающая изнутри страсть. Пришла пора признать, что он не смог забыть Имоджен. Вот почему он приехал в Ирландию в первый раз, исполненный ярости после того, как увидел в колонке сплетен фотографию ее и Киэры. Потом он узнал, что ее отец ищет партнера для управления своей конюшней, и немного сбавил обороты. Рауль подавил первый порыв увидеться с Имоджен и обрушить на нее всю свою горечь, вызванную ее отвратительным поступком. Он решил действовать не спеша, изучить обстановку, и тогда уже появиться здесь в качестве потенциального делового партнера.

Тот, кто сказал, что месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным, понятия не имел, что можно испытывать, когда холодная месть смешивается с обжигающей страстью, которую, казалось, могла вызвать в нем только Имоджен.

– Что ж, ты видишь, что я все еще держусь. – Она вышла из церкви, отказываясь обернуться и с сожалением посмотреть на место, где ей не суждено было стать невестой. – Так что можешь идти и собирать вещи…

Имоджен потрясенно смотрела, как Рауль решительно покачал головой.

– Сначала я должен убедиться, что ты в полном порядке.

Он ударил по самому больному месту. Имоджен никогда в жизни не чувствовала себя так одиноко, как в это утро, когда она должна была пережить если не самый счастливый день в своей жизни, то, по крайней мере, момент, когда должны были решиться некоторые из ее проблем. Она должна была находиться в центре внимания, окруженная близкими и друзьями. А вместо этого оказалась в полном одиночестве, и никто не оказал ей поддержки. Отец заперся в своем кабинете с большой бутылкой горячительного, а Киэра исчезла вместе с Аднаном.

По горькой иронии судьбы рядом не оказалось никого, кроме Рауля.

– Как я понимаю, Аднан так и не дал о себе знать?

– А чего ты ожидал?

Имоджен повернула на дорожку, ведущую к дому, и с удивлением заметила, что Рауль следует за ней.

– Я могу сама дойти до дома! – взвилась она, но смутилась, увидев обезоруживающую улыбку Рауля.

– Я не сомневаюсь. Но я тоже иду туда, так что мы могли бы пойти вместе.

Имоджен мысленно выругалась, когда он совершенно выбил почву из-под ее ног.

– Ты предупредила всех гостей? – участливо поинтересовался Рауль. – Знаю, ты все утро сидишь на телефоне.

– Не всех, – пожала плечами Имоджен и слегка разволновалась при мысли, что он наблюдал за ней, пока она обзванивала каждого из списка гостей. – Некоторые уже в дороге, и я не могу дозвониться до них. Придется объясняться, когда они приедут.

– В таком случае тебе будет легче, если кто-то будет находиться рядом с тобой, не так ли?

Но только не человек, который заварил всю эту кашу!

Хотя нечего валить вину на одного Рауля. Если бы она не пошла к нему в комнату, ничего бы не случилось…

Имоджен решила не обращать на него никакого внимания, тогда, может быть, он соберет свои вещи и исчезнет. Но Рауль не сдавался.

– Что ты им скажешь? – поинтересовался он.

– Что свадьба отменяется. Что еще я могу сказать?

– Ты собираешься придерживаться своей новой привычки говорить правду?

– А что в ней нового?

Рауль безразлично пожал плечами, и Имоджен внутренне затрепетала, встретившись с взглядом его обжигающих янтарных глаз.

– Ну, ты ведь не рассказала Аднану или отцу о нас.

– Когда я вернулась домой, не было никаких «нас», так что говорить было не о чем.

– Напротив, если ты собиралась замуж.

– А ты кому-нибудь рассказывал обо мне?

– Только Розали, но она и так была в курсе. Именно Розали рассказала Имоджен о том, что Рауль скрывает от нее правду.

«Открой свои глаза, – посоветовала она. – Оглянись вокруг, и ты увидишь».

И Имоджен последовала ее совету, и действительно почти везде, где она появлялась, можно было обнаружить торговую марку оливкового масла «Кардини». А она поверила, что он простой фермер. Имоджен даже не подозревала, насколько он богат, и что часть прибыли он получает от разведения маленьких крепких корсиканских лошадей, что и привело его в Ирландию, чтобы разрушить покой, который, как ей казалось, она вот-вот обретет.

– Только, в отличие от тебя, я не собирался жениться.

– По-прежнему любишь и бросаешь их? – насмешливо спросила Имоджен, хотя ее сердце взволнованно забилось, когда она подумала, что за эти годы в жизни Рауля не появилось никого особенного. Но, с другой стороны, она знала, что он не из тех, кто мечтает связать себя брачными узами.

– Любовь тут ни при чем, – спокойно возразил Рауль. – Я был бы дураком, если бы верил в подобные вещи. И я никогда не мечтал жениться. Я ведь говорил тебе.

Конечно, говорил.

Имоджен шла, чувствуя, как слезы застилают ей глаза. Она думала о ребенке, у которого не было шансов выжить, и о его бессердечном отце, который даже не подозревал о его существовании.

Как бы повел себя Рауль, если бы Имоджен сделала так, как планировала, и ей удалось вернуться на Корсику и рассказать ему о беременности до того, как ее пронзила мучительная боль, которая, казалось, разрывала ее на куски? Стал бы он проявлять заботу и настаивать на том, чтобы они поженились ради их ребенка? Эта мысль была более невыносимой, чем то, как он отверг ее, выбросив словно ненужную вещь.

Имоджен шла, не видя ничего перед собой, и не заметила лежавший на дорожке большой камень. Она споткнулась, но удержалась на ногах, потому что Рауль успел схватить ее за руку и потянул назад так, что она упала ему на грудь.

Имоджен судорожно выдохнула и закрыла глаза, чувствуя силу, исходившую от него. Сейчас она ощущала себя такой слабой и так сильно боялась будущего, что ей хотелось погрузиться в эту силу, чтобы она сомкнула ее в своих объятиях.

Однажды Рауль уже спас ей жизнь, когда ее чуть не унесло сильным течением. Имоджен была не очень хорошей пловчихой, и ее охватила паника, когда она оказалась под водой. Но только на мгновение. Потому что в ту же секунду сильные загорелые руки сомкнулись вокруг нее и вытащили ее из воды. Оказавшись на берегу, Имоджен приходила в себя, наслаждаясь ярким солнцем и прозрачным голубым небом. Ей казалось, что она заново родилась на свет и по новой открывает для себя радость жизни. Именно тогда она окончательно поняла, что влюбилась в Рауля и что ее сердце больше никогда не будет по-настоящему свободным.

Даже когда он отверг ее, не став слушать, когда она сбивчиво начала говорить, что, может, у них не просто любовный роман, что, возможно, они могли бы увидеться еще раз. Что, может быть, ей не нужно возвращаться домой…

Имоджен взмолилась, чтобы Рауль подумал, что ее сердце бьется так гулко только потому, что она чуть не упала. Но, посмотрев в его глаза, она увидела, что он все понял. Его взгляд был точно таким же, как вчера, когда он прижимал ее к себе и не скрывал, что сгорает от страсти. Так что ей лучше не забивать себе голову глупыми идеями, что на этот раз он пришел к ней только из желания помочь.

– Ты в порядке? – чуть сипло спросил Рауль, но Имоджен не осмелилась еще раз заглянуть в его глаза. Она сосредоточилась на маленькой жилке на его шее, которая билась в такт с ее собственной.

– Все хорошо.

Иначе и быть не должно. Никто не собирался приходить ей на помощь, подобно рыцарю на белом коне. Ни Аднан, ни уж тем более Рауль.

– Можешь отпустить меня…

Имоджен расстроилась, что он тут же отпустил ее, словно обрадовался возможности освободиться от нее.

Теперь он пойдет к себе и начнет собирать свои вещи.

Имоджен стало еще горше на душе, когда она подумала, что Рауль уедет, и тогда она останется совсем одна.