Распахнув дверь, они ввалились в ее спальню. Блузка Имоджен разошлась по швам в жадных руках Рауля. А дрожащие от нетерпения пальцы Имоджен расстегнули ремень, а потом молнию на его джинсах и принялись за пуговицы на его рубашке. Количество последних показалось ей слишком большим, и она нетерпеливо рванула полы рубашки, и маленькие белые пуговки разлетелись по комнате, тихо отскакивая от стены.

При виде загоревшей мускулистой груди Рауля у Имоджен перехватило дыхание, и она начала покрывать ее жаркими поцелуями.

– Имоджен… – хрипло выдавил он, погрузив пальцы в густую копну ее шелковистых волос, по-видимому не понимая до конца, чего ему хотелось больше – удержать ее там или притянуть ее лицо к себе и жадно наброситься на ее чувственные губы.

Жажда поцелуев выиграла эту битву, и Имоджен почувствовала, как Рауль взял ее за подбородок и, приподняв ее лицо, раздвинул языком ее губы и скользнул внутрь.

Потом он потянул за край разорванной блузки и стянул ее через голову. Имоджен справилась со своим заданием намного быстрее, и рубашка Рауля в считаные секунды уже валялась на полу у их ног. За рубашкой последовал белый бюстгальтер, и она вздохнула от облегчения и удовлетворения, когда ее набухшие от возбуждения соски коснулись мускулистой груди Рауля, покрытой мягкими курчавыми волосками.

– Как же я хочу тебя! – просипел Рауль, обхватив руками ее грудь и поглаживая большими пальцами ее чувствительные соски, пока у Имоджен не подогнулись колени от охватившей ее страсти.

– Я тоже, – ответила она, вонзая пальцы в его широкие плечи.

– Это придется снять, – пробормотал он, расстегивая молнию на ее джинсах, и Имоджен принялась лихорадочно избавляться от оставшейся на ней одежды.

– Ты тоже раздевайся, – бросила она, чувствуя на себе его пожирающий взгляд.

Мгновение спустя они снова лежали на кровати. Имоджен обвила руками его шею и притянула к себе, наслаждаясь тяжестью его сильного тела. Ее обжигала горячая кожа Рауля, его ноги раздвинули ее бедра, чтобы открыть доступ к жаркому лону. А он сам ласкал ее грудь, лизал ее, посасывал, жадно покусывал, пока Имоджен не изогнулась под ним, протяжно застонав от удовольствия и желая большего.

Затуманенная страстью, она почувствовала, как его пальцы скользнули в ее влажную сердцевину, поглаживая ее там, где она хотела его больше всего. Имоджен потянулась и схватила Рауля за руку.

– Я хочу тебя, – хрипло сказала она. – Всего тебя.

Его тихий стон говорил о том, что он тоже близок к тому, чтобы потерять контроль над собой. Тогда Имоджен еще шире раздвинула ноги, приглашая его овладеть ею. Она сходила с ума, чувствуя прикосновения его горячей плоти к ее животу, но Рауль был занят ее грудью, покусывая один из ее возбужденных розовых сосков. Тогда, потеряв остатки самообладания, Имоджен приподняла бедра и прижалась к Раулю, чувствуя, как его возбужденная плоть проникает в ее лоно. Она буквально обезумела от желания, которое можно было удовлетворить, лишь соединившись с ним, жестче и быстрее.

– Красавица моя… – хрипло выдохнул Рауль и проник в нее еще глубже. С каждым движением он уносил Имоджен все выше и выше, а напряжение нарастало все больше и больше, пока они не оказались на самой вершине блаженства.

Она услышала, как вскрикнул Рауль, изливая в нее свое семя и переживая оргазм.

Имоджен показалось, что прошла целая вечность, прежде чем ее дыхание выровнялось, а сердце прекратило стучать в бешеном темпе и замедлило свой ход. Она открыла глаза и посмотрела на мужчину, лежавшего рядом, чье тело было влажным от пота.

– И ты еще спрашиваешь, откуда эти слухи, из-за которых я приехал сюда, чтобы украсть тебя?

Его грудь по-прежнему тяжело вздымалась, и он говорил немного сипло и неровно.

– Но мне бы не хотелось, чтобы люди так думали, это бы все испортило, – не подумав, ответила Имоджен.

– «Испортило»?

Рауль взял подушку и, подложив ее себе под спину, прислонился к изголовью кровати.

– Сегодня это слово звучало очень часто. Если ты считаешь, что это я все испортил, тогда будь любезна, объясни, каким образом.

Он буквально буравил Имоджен своими янтарными глазами, и она внутренне поежилась. Ей хотелось прикрыться простыней, чтобы спрятаться от этого взгляда, пытающегося проникнуть до самой глубины ее души.

– Какая разница, – уклонилась от ответа Имоджен. – Сейчас уже ничто не имеет значения. Все…

– Испорчено? – с иронией спросил Рауль. – Объясни, что ты имеешь в виду?!

– Тут нечего объяснять.

Она не осмеливалась посмотреть ему в глаза, поэтому разглядывала собственные пальцы, которыми проводила по покрывалу, повторяя узор из золотистых цветов, словно они могли стереть его и все то, что случилось с ней за последние несколько дней. Имоджен не смогла бы объяснить ничего, тем более то, как она закончила день, который должен был стать днем ее свадьбы. Она лежала здесь, в постели с мужчиной, который не был ее женихом. И они только что занимались…

Нет, ее разум отчаянно отбивался от того, чтобы использовать в этом предложении слово «любовь». У нее только что был горячий, умопомрачительный секс с мужчиной, разрушившим ее несостоявшийся брак.

– Ты ведь не ждешь, что я поверю тебе?

– Не поверишь в то, что из-за того, что ты сорвал мою свадьбу, для меня это одна из последних ночей в Блэклендсе? Думаю, слухи о том, что свадьба не состоялась, успели распространиться достаточно далеко, так что со дня на день под дверью этого дома появится толпа кредиторов.

– С какой стати? – пристально посмотрел на нее Рауль.

– Потому что мы должны им деньги. Мы должны им больше, чем смогли бы заплатить. Даже наш известный всем племенной жеребец не принадлежит нам! Как только кредиторы увидят, что они лишились последнего шанса получить свои деньги обратно…

– Аль-Мактаби был вашим последним шансом? Его вопрос прозвучал словно выстрел, и Имоджен поморщилась, когда он достиг своей цели.

– Да, – подавленно ответила она и печально вздохнула.

– Твой отец довел конюшню до ужасного состояния. Он никогда не мог устоять перед тем, чтобы не сделать ставку на скачках. Раньше у него хватало мозгов вычислить победителя, но со временем пристрастие к выпивке сделало свое дело, и он потерял квалификацию.

У Имоджен создалось впечатление, что она слышит свои собственные мысли, но, озвученные голосом Рауля, они показались ей намного более пугающими.

В его словах не было удивления, он просто излагал факты. Он знал обо всем задолго до того, как приехать сюда.

Так почему Рауль Кардини появился в этих краях? Он сказал, что заключил с ее отцом сделку – развести лошадей от его бесценного племенного жеребца. Но для этого ему пришлось бы иметь дело с Аднаном, который после их свадьбы должен был стать владельцем конюшни «Блэклендс» и конюшни своего деда. А также владельцем блистательного Черного Джека.

Но свадьба не состоялась.

Неужели Рауль планировал сделать так, чтобы Аднан не женился на ней, и завладеть их поместьем и конюшней?

Имоджен неловко заерзала на кровати и, повернувшись, посмотрела в сторону висевшего на дверце шкафа свадебного платья. В сгущающихся сумерках оно напоминало длинный белый саван, или, может быть, это призрак того, что так и не случилось.

– Значит, Аднан собирался выручить вас – деньгами?

Имоджен уже когда-то слышала эти безжалостные нотки в его голосе. Когда Рауль обрушил на нее свой гнев, обвинив ее в том, что ей нужны были только его деньги. Так что она прекрасно понимала, что сейчас творилось в его голове. Он считал, что она решила проделать то же самое с Аднаном, окрутить богатого мужчину, чтобы получить от него какую-то выгоду. В какой-то мере это была правда, и Имоджен могла лишь молча кивнуть в знак согласия.

Она не видела выражения его лица, но услышала, как он сдержанно вздохнул. Что он испытывал по отношению к ней? Отвращение? Или слепую ярость? Или оставался спокоен, потому что всегда считал ее охотницей за чужими деньгами? Имоджен заметила, как его длинные сильные пальцы сжали покрывало, и ее сердце замерло, когда она услышала, как угрожающе скрипнула ткань.

– Чего я не понимаю, так это какую выгоду из всего этого получал аль-Мактаби?

Аднан пришел ей на помощь и предложил пожениться, но их брак больше напоминал деловое соглашение. Он пообещал своему дедушке две вещи: победу на скачках и наследника. И то и другое Аднан собирался получить с помощью Имоджен. Сильный черный жеребец был ее свадебным подарком жениху, а что до наследника…

– Что ты предложила ему? – резко спросил Рауль.

Если сказать ему правду, он возненавидит ее. Имоджен внутренне поежилась и еще больше закуталась в покрывало.

– Брак.

– Черт, я знаю, что вы должны были пожениться, но… Ты спала с Аднаном до свадьбы?

Этот вопрос буквально обжег ему язык. Конечно, она побывала в постели с Аднаном. Разве мог мужчина иметь отношения с Имоджен, а в данном случае состоять с ней в помолвке, и не захотеть, не испытать потребность овладеть ею?

Рауль не мог себе такого представить.

Но после горячего, полного обжигающей страсти секса, которым они только что занимались, он пришел в ярость при мысли, что она спала с другим мужчиной.

– Это не твое дело.

Имоджен была абсолютно права. Это не его дело. Точнее, когда-то это было не его дело. Но прямо сейчас оно представляло для него огромную важность.

– И если тебе так интересно узнать, что я… что Аднан выигрывал от этой сделки…

Ее голос прозвучал как-то странно, и Рауль не мог понять, то ли она плачет, то ли злится. Имоджен отвернулась и смотрела в противоположную сторону комнаты. На чертово свадебное платье, висевшее на дверце шкафа.

Вид этого дурацкого платья ранил его в самое сердце, вгрызаясь в его и без того нечистую совесть.

Он приехал сюда за тем, чтобы сорвать свадьбу Имоджен. Рауль планировал рассказать аль-Мактаби, что на самом деле представляла собой его невеста. Он хотел, чтобы Аднан узнал, что ей нужен не он, а только его деньги. Но, встретившись с будущим мужем Имоджен, Рауль понял, что тот далеко не дурак. Аднан в точности знал, что он собирается получить от брака с Имоджен О’Салливан. Их соседи, местные жители, отзывались об этих двух семьях как о современных буржуа. Они верили в историю сказочной любви наследников двух больших поместий, но Рауль знал больше, чем они.

Он твердил себе, что, если бы увидел в глазах Имоджен хотя бы намек на любовь, на то, что эта сказка – не ложь, он бы развернулся и навсегда исчез из ее жизни. Рауль наблюдал за ней, читал то, что было написано у нее на лице, и пришел к выводу, что тут не могло быть и речи о союзе двух любящих сердец. Имоджен явно не была похожа на невесту, которая лучится от счастья. И то, что он увидел в глазах Аднана, тоже нельзя было назвать любовью.

Но даже тогда Рауль не смог уйти. Он не смог оставить Имоджен и вернуться в пустоту, которая сводила его с ума в разлуке с ней, когда ничто и никакая другая женщина не приносили ему удовлетворения.

И после сегодняшнего вечера он знал почему. Рауль понял, что ни с кем и никогда не будет переживать того, что переживал в объятиях этой женщины. Другая не сможет заставить его сгорать от страсти, обнажая каждый его нерв.

– Женившись на мне, Аднан порадовал бы своего дедушку.

– Неужели?

Он прогнал прочь мысли о том, как тонул в жарких объятиях Имоджен, и постарался сосредоточиться на том, что она только что сказала.

Она повернулась обратно к нему, и хоть по-прежнему лежала, завернутая в простыню, последняя не могла скрыть соблазнительные очертания ее тела. Что еще хуже, тонкий хлопок только подчеркивал мягкую округлость ее груди, и через него просвечивали розовые соски и темный треугольник волос внизу ее живота. Одной мысли о том, что он только что погружался в ее тело, где его обволакивали тепло и влага ее лона, было достаточно, чтобы его плоть тут же отяжелела. Рауль поспешно потянул на себя покрывало, чтобы спрятать доказательство того, что рядом с Имоджен он не мог удержать свои чувства под контролем.

– Тут нечего стесняться, – мягко заметила Имоджен и слабо улыбнулась, что произвело на него еще более оглушительный эффект.

– А я и не стесняюсь, – возразил Рауль. В конце концов, этим вечером они оказались в одной постели только потому, что его влекло к ней со страшной силой. И Имоджен полностью разделяла его чувства. Она пылко отвечала на его прикосновения и буквально таяла в его руках, изгибаясь, чтобы крепче прижаться к его груди, бедрам, к его возбужденной плоти. Имоджен вскрикивала от удовольствия, а потом тихо застонала, требуя большего, когда их тела задвигались все быстрее и быстрее, а потом содрогнулись от обрушившегося на них оглушительного оргазма. Обессиленные, они упали на подушки и лежали так некоторое время, пока не выровнялось их сбивчивое дыхание…

– Черт! – Рауль чуть не подскочил, когда до него дошло, что в пылу страсти он совсем потерял голову и забыл о том, что нужно предохраняться. Проклятье, он ведь взял с собой презервативы, и ему следовало воспользоваться ими!

Однажды Рауль уже совершил подобную ошибку, в те дни, когда их с Имоджен отношения только начинались и когда они совершенно не контролировали себя, стоило им оказаться наедине друг с другом. В тот теплый летний вечер он не захватил с собой презервативы, а желание оказалось таким всепоглощающим, что он не сумел обуздать свою страсть. Обычно Рауль очень ответственно относился к таким вещам, но хватило всего один раз повести себя глупо и легкомысленно…

При мысли о том, что Имоджен могла забеременеть от него еще раз, когда она даже не захотела сохранить их первого ребенка, ему стало дурно. Как он мог допустить, чтобы страсть, которую разжигала в нем эта женщина, задурманила ему мозги до такой степени!

О чем он только думал!

Рауль пулей вскочил с кровати. Его одежда валялась разбросанная по полу, как доказательство того, что он был абсолютно не способен контролировать себя, когда они влетели в эту комнату и повалились на кровать…

– Что случилось?

Имоджен удивленно посмотрела на него, еще плотнее кутаясь в простыню. Следы румянца от полученного оргазма уже успели исчезнуть с ее лица, но глаза по-прежнему были широко распахнутыми и затуманенными. Судя по всему, Имоджен тоже никак не могла собраться с мыслями.

– Я спрашивал тебя, спала ли ты с Аднаном? – бросил Рауль, натягивая брюки.

– Спрашивал, – растерянно повторила Имоджен. Она вспоминала, как Рауль заявил, что не стесняется того, что снова пришел в возбуждение. Его не волновало то, что Имоджен заметила, что он снова хочет ее после того, как они всего пару минут назад занимались любовью. И она тоже не стеснялась. По правде говоря, ее приводило в восторг то, что их пламенная страсть до сих пор не угасла. Что Рауль сейчас, как и тогда на Корсике, не мог удовлетвориться за один раз и ему хотелось большего.

– А я сказала, что это не твое дело.

– Ты ошибаешься. Мы только что занимались сексом без презерватива.

О черт.

Ей показалось, что комната вдруг начала сжиматься, становясь темнее с каждым ее вздохом. Лицо Рауля было скрыто в сумерках, и только его глаза поблескивали в темноте, как два холодных озера над резко очерченными скулами. Что стало с его мягкими, чувственными губами, такими жадными и такими ненасытными, которые целовали ее с такой страстью, что у нее кругом шла голова?

Он вдруг пришел в себя. Имоджен могла прочитать его мысли, которые были написаны на его побледневшем лице.

До Рауля дошло, что они наделали, как глупо себя повели. И теперь, когда, судя по всему, его больше не приводила в восторг мысль о близости с ней, она тоже ужаснулась произошедшему.

– Тебе не о чем беспокоиться!

– Нет? – цинично приподнял бровь Рауль. – Почему это?

Имоджен душили слезы, и она понимала, что не сможет открыться ему.

Поэтому она сказала только часть правды.

– Мы с Аднаном… мы никогда не спали.

– У вас никогда не было интимных отношений?

Для мужчины, больше похожего на бандита, стоявшего с босыми ступнями на потертом ковре рядом с кроватью, с расстегнутыми брюками и ремнем, свисавшим с его узких бедер, этот вопрос прозвучал как-то необычно и по-старомодному.

– Нет. Никогда. – Для Имоджен было крайне необходимо, чтобы он поверил ей. – Я… У меня никого не было после тебя.

– Вообще никого?

Казалось, Рауль вернулся в реальность после того, как витал где-то в другом мире.

– Но нам все равно не следовало быть настолько глупыми, чтобы не подумать о безопасном сексе.

Теперь, глядя на его лицо, превратившееся в маску, Имоджен поняла, что никогда не рискнет рассказать ему о ребенке, которого потеряла. Потому что Рауль пришел в ужас оттого, что она могла забеременеть от него, и пошел бы на все, чтобы избежать такой возможности.

Имоджен решила промолчать, чтобы защитить себя. Она бы просто не вынесла, если бы Рауль в открытую заявил, насколько ему отвратительна идея быть отцом ее ребенка.

– Все… все в порядке.

– Никаких последствий? – Его голос прозвучал требовательно, заставив Имоджен внутренне поежиться.

– Никаких.

– Господи, спасибо, – горячо поблагодарил Рауль на своем родном языке.

Если у Имоджен и оставалась еще какая-то надежда на лучшее, то после его слов она растаяла словно дым. От пылкой страсти, царившей в этой комнате всего пару минут назад, не осталось и следа, и Имоджен почувствовала себя скомканной и мятой, как край простыни, свисавшей с кровати. Больше не в силах произнести ни слова, она поднялась и начала собирать свои вещи, валявшиеся на полу. А потом просто стояла с одеждой в руках и не могла сдвинуться с места, потому что, одевшись, она бы продемонстрировала, что их с Раулем время подошло к концу. Раз и навсегда.

Имоджен понимала, что так и должно было случиться. Их больше ничего не связывало, потому что страсть, пожиравшая их, перегорела, и заменить ее было нечем.

Она смотрела, как Рауль заправляет рубашку в брюки, затягивает ремень и застегивает его решительными, взвешенными движениями. То, что казалось Имоджен новым началом их отношений, оказалось их концом. Последней, полной пылкой страсти близостью. Моментом, когда Рауль пошел на поводу у своих желаний, а Имоджен смогла сбежать от реальности и забыться в его жарких объятиях.

Но под конец всегда приходится платить по счетам.

Она надеялась оставаться в забытьи до утра и провести последнюю ночь с Раулем, удерживая за порогом этой комнаты гору проблем, которые ей придется решать. Но взамен получила краткое горько-сладкое мгновение страсти, и реальность, которая сейчас смотрела ей в глаза, казалась намного ужаснее, чем раньше. Она влюбилась в Рауля, но он отвергнул ее и бросил, и с тех пор она отчаянно пыталась привести в порядок свои расшатанные чувства. Ей казалось, что она почти достигла какого-то подобия покоя, даже позволила себе подумать о браке с Аднаном, понадеявшись, что глубокие раны, которые нанес ей Рауль, начали заживать.

Но всего за пару дней – ведь даже недели не прошло – его повторное появление в ее жизни и все то, что последовало за ним, оторвало хлипкий пластырь, которым она заклеила эти раны, открывая едва затянувшиеся шрамы. Имоджен снова вернулась туда, откуда начинала, но только на этот раз все было намного хуже. На этот раз она знала, что спасательные круги, которые они с Аднаном предложили друг другу, разлетелись на куски, и их нельзя было починить. В одну секунду Имоджен испортила жизнь и себе, и Аднану. Ее отца ждало банкротство, передача конюшни в другие руки и, скорее всего, беспробудное пьянство.

А это значило, что она потеряет дом, в котором прожила всю свою жизнь и который только обрела ее сестра. Всех лошадей заберут за долги и отправят одному Богу известно куда. Но, хуже всего, Имоджен придется смириться с тем, что в будущем ее ждет пустота, потому что она так и не оправилась от любви к Раулю. Она по-прежнему любила его и, возможно, будет любить до конца своих дней, тогда как он просто использовал ее, чтобы удовлетворить свою похоть, а она оказалась настолько слаба, что уступила ему.

Рауль получил желаемое и был благодарен за то, что ему удалось избежать последствий их близости. А у Имоджен откуда-то взялись силы стоять и смотреть, как он в который раз бросает ее.

– Имоджен, – резко, без тени тепла в голосе, обратился к ней Рауль. – Мы допустили ошибку.

– Я знаю, – выдавила она и махнула рукой, чтобы не смотреть ему в глаза. – Но все в порядке. Никаких последствий, никаких обязательств. Нам было… – Имоджен запнулась и продолжила:

– Хорошо, только и всего. А теперь, с твоего разрешения, мне бы хотелось принять душ. А ты… – Она многозначительно посмотрела на дверь и ушла в ванную.

По дороге, все еще завернутая в простыню, тянувшуюся за ней по полу, Имоджен наткнулась на чемодан с одеждой, которую собрала для своего медового месяца. Ей была невыносима сама мысль о том, чтобы надеть обратно вещи, которые с таким пылом срывал с нее Рауль, поэтому она бросила их на пол и схватила первое попавшееся, что лежало на самом верху в чемодане. Войдя в ванную, она с силой крутанула кран и, не став дожидаться, когда разогреется вода, встала под обрушившийся на ее голову поток. Вода хлестала с такой силой, что заглушала ее мысли и дарила благословенные минуты забытья.