Рауль стоял и смотрел на дверь, которую с силой захлопнула за собой Имоджен.

Звук льющейся воды казался ему физическим барьером, который она возвела между ними, добавив к нему надежную дубовую дверь. Рауль ожидал чего угодно, но только не такой реакции с ее стороны. Она сказала, что хочет принять душ. Хотела, значит, смыть следы его прикосновений, его поцелуев, его обладания ею. Рауль вдруг почувствовал себя каким-то мерзким и грязным, словно он запачкал ее, а ведь все это время ему просто хотелось…

Чего? Раулю показалось, словно его со всей силы ударили в лицо, и он стоял потрясенный и растерянно моргал.

Все это время ему хотелось утешить Имоджен. Как можно испытывать такие чувства к женщине, которая лишила жизни его ребенка? И каким надо было быть дураком, чтобы заняться с ней сексом без презерватива, даже если она заверяла его, что ему нечего беспокоиться? Как он мог рисковать стать отцом еще одного ее ребенка, если не мог быть уверен, что этого малыша не постигнет та же участь, что и первого?

Нет. Подобного никогда не случится, и был только один способ гарантировать такой исход дела. Рауль вспомнил, как выглядела Имоджен, когда пересекала комнату, завернутая в простыню, которая тянулась за ней словно подол свадебного платья, и решил действовать.

Он стоял у окна, наблюдая, как первые проблески рассвета озаряют небо. Шум воды в ванной стих, а через несколько минут дверь в комнату открылась, и на пороге появилась босая Имоджен. Ее темные волосы скрывало полотенце, скрученное на манер тюрбана, и она надела бирюзово-белое платье, которое напомнило Раулю то, которое было надето на ней в тот день, когда он заметил ее в баре и уже не мог отвести глаз.

– Ты все еще здесь!

Судя по тону ее голоса, она не очень обрадовалась его присутствию.

– Я ведь говорил, я не очень хорошо следую приказаниям других.

– Я не приказывала…

– Неужели? Тогда что означал твой многозначительный взгляд и кивок в сторону двери?

Имоджен плюхнулась на кровать, сняла с головы полотенце и стала вытирать волосы.

– Мне казалось, ты хочешь уйти. Ты ведь получил то, что хотел. И, как ты сказал, тебе было хорошо.

– Это были твои слова, – возразил Рауль. – А я ничего такого не говорил.

Имоджен застыла и пристально посмотрела на него сквозь черные пряди волос.

– Рауль, не лги мне.

– А зачем мне лгать? Могу заверить тебя, для меня в том, что происходило между нами, не было ничего забавного.

Как же тогда она сама отнеслась к их близости? Имоджен наклонила голову и спрятала за прядями волос, падающими ей на лицо, смущение и боль. Слова Рауля прозвучали так серьезно, что ее сердце сжалось от беспокойства.

– Всего лишь случайная связь… – начала Имоджен и запнулась, увидев, как Рауль решительно замотал головой.

Он повернулся и указал рукой на прелестное кружевное платье, висевшее на плечиках на дверце шкафа и спрятанное в белый чехол.

– Ты была бы красивой в нем.

– Ой, только не начинай!

Ей даже не хотелось думать о том, как бы она выглядела в своем свадебном платье.

– Ты все еще могла бы надеть его, – продолжил Рауль как ни в чем не бывало, и его тон абсолютно не вязался со словами, которые он говорил.

– Мы должны дать тебе еще один шанс покрасоваться в нем.

Имоджен в шоке закрыла глаза. Ей казалось, что она спит и видит сон наяву. То, что происходило, больше напоминало какую-то галлюцинацию. Но когда она снова открыла глаза, Рауль по-прежнему стоял рядом, глядя на нее сверху вниз своим обжигающим взглядом, который, казалось, был близок к тому, чтобы содрать с нее защитный слой и оставить ее ранимой и беззащитной.

– Не пропадать же платью.

– Я не понимаю тебя, – хрипло выдавила Имоджен.

Он не мог говорить всерьез, но тем не менее в его голосе не было и намека на смех.

– Ты могла бы выйти замуж за меня.

Рауль уже говорил ей что-то подобное этой ночью, но она приняла его слова за шутку. Она посчитала их своеобразным черным юмором. Но теперь, когда он снова повторил их, у Имоджен не осталось сомнений, что он говорит всерьез.

– Но зачем?

– Дай подумать…

Он поднял руку, загибая пальцы один за другим.

– Ты нуждаешься в человеке, который поможет тебе выбраться из долговой ямы, в которой ты оказалась. Я могу уладить этот вопрос, и даже больше. Я хочу эту конюшню. Мне нравится то, что я увидел, хотя тут, безусловно, требуются огромные финансовые вложения и модернизация. И я хочу заполучить Черного Джека.

Он вообще слышал самого себя? Ведь то, что Рауль предлагал ей сейчас, было причиной, по которой он так жестоко отверг ее.

– Я тебя не понимаю. Два года назад ты обвинил меня как раз в том, что я хотела быть с тобой из-за твоих денег. Как и все остальные, разве нет? – спросила Имоджен.

Рауль в ответ яростно покачал головой.

– Элис и другие определенно сыграли свою роль. Они заявляли, что им нужен был только я, а не мое состояние.

– Так вот почему ты притворялся простым фермером?

– Пока Розали не сказала тебе правду.

– О том, что на самом деле ты крутой бизнесмен. Да, она показала мне твое оливковое масло на полках в магазине… – Имоджен замолчала, встретив потрясенный взгляд Рауля.

– Что еще она сказала тебе? – резко спросил он.

– Ничего! Хочешь сказать, что твоя подружка приукрашивала правду, когда отчитывалась перед тобой? Она поставила тебя в известность, что рассказала мне о том, что твое масло поставляется на международный торговый рынок?

Розали могла и не говорить об этом, потому что Имоджен почти не слышала ее. И ей было все равно, кем на самом деле являлся Рауль – фермером или более значимой персоной. Она сходила с ума от любви к нему и думала только о том, чтобы их роман, завязавшийся на этом волшебном острове, никогда не заканчивался. По своей наивности Имоджен попыталась убедить Рауля дать их отношениям шанс перерасти во что-то более серьезное.

– И наверняка описала в деталях проект по разведению породистых лошадей, над которым ты работал? Красивых жеребцов, которых я, может быть, захочу использовать на своей конюшне «Блэклендс», чтобы убедиться, что я проглочу наживку?

Ответ был написан у него на лице, и Имоджен сдержалась, чтобы не рассмеяться, коснувшись его щеки и очертя кончиками пальцев линию его губ.

– Поверь, мне казалось, что она просто хотела заставить меня испугаться и сбежать, а не пробиваться сквозь защитные стены, которыми ты себя окружил. Ох, Рауль, тебе никогда не приходило в голову, что твоя так называемая подружка сама немного увлечена тобой? Мне жаль тебя, – добавила Имоджен, увидев, как потемнели его глаза, когда он осознал правду. – Правда, мне очень жаль, если ты не можешь никому доверять.

– Однажды я уже доверился, – мрачно возразил Рауль и отвел глаза в сторону, и Имоджен поняла, что он собирается сказать что-то очень важное.

– Я был очень молод и глуп. Мне едва исполнилось двадцать лет. Я встретил девушку и влюбился. Очень сильно. Мне казалось, наши чувства взаимны.

– И что случилось?

– Она думала, что у меня есть деньги, но в то время всем распоряжался мой отец. Когда она узнала, что к чему, то сделала свой выбор в его пользу.

– Она променяла тебя на твоего отца? – потрясенно посмотрела на него Имоджен, придя в ужас от услышанного.

– После того как мы расстались, у меня выработалось шестое чувство в отношении женщин. Если они хотели денег, то было множество других мест, где они могли бы найти их.

Рауль говорил об этих вещах, словно они не имели для него никакого значения. Но в его голосе было столько сдержанности, а лицо было таким напряженным, что Имоджен поняла, что он сказал не всю правду.

– Я допустил эту ошибку только один раз.

– А потом?

Рауль холодно улыбнулся.

– Я не сую голову в петлю по два раза, – мрачно заявил он.

Имоджен поежилась и мысленно вернулась в прошлое, на мягкий песок корсиканского пляжа, где ленивые волны накатывали на берег, а за ее спиной щедро светило солнце.

– Но… Чем, по-твоему, ты занимаешься сейчас?

Она мысленно отругала себя за эти слова, но после того, как Рауль открылся ей, она не могла просто оставить все как есть.

– Ты ведь предлагаешь мне деньги, чтобы расплатиться с долгами моего отца, и ты используешь их, чтобы склонить меня к замужеству с тобой.

Имоджен смотрела Раулю прямо в глаза и увидела, как он медленно моргнул, соглашаясь с тем, что она сказала.

– Но на этот раз ты не просишь меня жениться на тебе. Это я делаю тебе предложение.

Если я заполучу тебя в свою постель, тогда такая сделка меня устроит. А я очень хочу тебя, Имоджен. Больше, чем любую другую женщину в своей жизни.

– Но я не хочу…

Глаза Рауля сверкнули, и она замолчала, не договорив предложение до конца.

– Может, уже хватит говорить неправду? Мы оба прекрасно знаем, как нам хорошо в постели. По крайней мере, тут мы друг другу подходим, и даже очень.

У Имоджен перехватило дыхание. Если бы он только знал, как сильно она хотела быть с ним везде – в постели и вне ее, дома и в любом другом месте. Ей хотелось, чтобы он был в ее жизни!

– Но замужество – это не только секс.

Рауль медленно кивнул, хотя по глазам было видно, что он не согласен с ней.

– Но это хорошее начало, в нашем случае, даже очень хорошее.

Не в силах усидеть на кровати, Имоджен вскочила, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

– Думаешь, если ты такой горячий в постели… Да, я признаю это! – воскликнула она, когда Рауль вопросительно изогнул бровь. – Было бы глупо отрицать очевидные вещи. Но если ты думаешь, что я пойду… соглашусь на этот брак ради тебя…

– Не ради меня, – пожал плечами Рауль. – Ради твоей семьи, твоего отца, конюшни, лошадей. Ты даже могла бы помочь Аднану сохранить лицо.

– Да ладно!

Разве Аднан когда-нибудь простит ее за то, что она наделала? С таким же успехом она могла отвергнуть его прилюдно или развернуться и бросить его у алтаря.

– Каким образом я могла бы помочь ему сохранить лицо?

Рауль не обращал внимания на ее запальчивость. Он взял ее за руку, и на его лице заиграла улыбка, от которой ее сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Мы были любовниками, – спокойно сказал он. – Которые давно расстались, но так и не смогли забыть друг друга. Которые по-прежнему небезразличны друг другу. И которые все еще люб…

– Нет! – Это было уже слишком. Как он мог говорить о любви после всего, что случилось?

– Да! – Рауль еще крепче сжал ее за руку, чтобы она не смогла вырваться.

– Все получится только в одном случае – ради Аднана. Черт подери, женщина, ты готова была выйти замуж за него. Ты бы получила все, что он предлагал тебе, так наверняка можешь оказать ему услугу сейчас.

Имоджен хотелось возразить, но у нее не было ни сил, ни желания спорить с Раулем. Он не видел в их с Аднаном соглашении ничего хорошего и считал, что оно построено на одной лишь материальной выгоде. Рауль ничего не знал о том, как относился ее бывший жених к своему дедушке, и о том, как она хотела помочь ему исполнить мечту старика.

Не знал он и о разбитом сердце, которое подтолкнуло Имоджен к этому соглашению с человеком, который когда-то был ее лучшим другом. И никогда не узнает.

– В таком случае люди посмотрят на него как на человека чести, который поступил по совести. В их глазах он просто отойдет в сторону, чтобы позволить двум родственным душам…

– Родственным душам! – с трудом выдохнула Имоджен, потому что эти слова обжигали ей горло. – Никогда! Мы были чем угодно, но не…

Она запнулась, увидев, как Рауль медленно кивнул, и его губы скривились в насмешливой улыбке.

– Ты можешь знать правду – мы оба можем знать правду, – но чтобы наш план сработал, окружающие должны поверить, что мы с тобой родственные души. И Аднан тоже должен поверить. Имоджен, черт подери, верни человеку его честь и достоинство.

Значит, Рауль считал, что Аднан решился на этот брак из благородных побуждений, тогда как Имоджен в этом случае не интересовало ничего, кроме денег? Он решил, что она искала здесь выгоду, точно как в отношениях с ним самим. Что ж, по крайней мере, она хоть как-то отблагодарит своего друга за то, на что он был готов пойти, чтобы помочь ей.

И может быть, Киэра тоже перестанет злиться на нее за ложь, которую наверняка считала просто ужасной и не могла найти в себе силы простить. Имоджен вдруг вспомнила, как сестра впервые увидела Аднана. Может, ее история отношений с ним, которую она придумала на ходу, показалась Киэре неубедительной? Но теперь, когда Аднан был свободен…

– Ладно. Если ты хочешь обставить все именно так.

Ей хотелось расплакаться от отчаяния. Познакомившись с Раулем, она безумно влюбилась в него и несла в себе это чувство несколько лет. Имоджен казалось, что после того, как она потеряла их ребенка, ее чувство к нему угасло, но оказалось, что она так и не отпустила его. Она всегда питала тайную, крошечную надежду на то, что, если бы вернулась обратно на Корсику, разыскала Рауля и рассказала ему о малыше, который у них был, он хотя бы выслушал ее. Имоджен осмелилась мечтать, что однажды он поймет, что она любила его всем своим сердцем, и ее совсем не интересовали его деньги. Она с горечью признавала, что до сих пор верила в лучшее, хотя в ее сердце все это время раздавался мрачный колокольный звон, хоронивший все ее надежды и мечты.

– Обставить? Как будто я думаю только о себе! – У Рауля хватило наглости притвориться потрясенным. Казалось, этот человек мог соврать, не моргнув и глазом. – Неужели ты не понимаешь, что это взаимовыгодное предложение?

С выгодой для всех, кроме самой Имоджен. Она могла бы выйти замуж за Рауля и дать ему то, чего он хотел. Тогда бы все получили желаемое. Она спасла бы отца, конюшню, Аднана и даже Киэру. Как минимум, сестра смогла бы остаться жить в родительском доме, и, возможно, с человеком, в которого она, по ее словам, влюбилась после приезда в Ирландию, но имя которого продолжала хранить в секрете. Но сама Имоджен ничего не выигрывала от возможного брака с Раулем.

И она боялась еще раз оказаться брошенной им. Имоджен не знала, как пережила их разрыв, и тут Рауль снова появился в ее жизни только для того, чтобы она поняла, что ее сердце не выдержит, если он отвергнет ее во второй раз. Если согласиться на это предложение, тогда она подарит себе сомнительное удовольствие стать женой Рауля и получит возможность любить его. Хотя ей придется смириться с тем, что он не сможет ответить на ее чувства и женится на ней только из-за выгоды.

Только Имоджен не видела другого выхода. Он мог разрушить все, испортить им жизнь окончательно, и все равно уйти от нее. Или Имоджен могла довольствоваться тем малым, что предлагал ей Рауль, и молиться, что однажды он узнает о ее истинных чувствах, и возможно, даже у нее получится сделать так, что он не будет к ней настолько безразличным.

Рауль признался, что хотел ее, как никакую другую женщину в мире. Но будет ли его влечения достаточно, чтобы она могла без страха встретить ожидавшее ее будущее…

– Ладно, – выдавила она. – Пусть будет так.

Губы Рауля дрогнули в улыбке, которая не отразилась в его глазах.

– Я знал, что ты проявишь здравый смысл.

Он притянул ее к себе. Безо всяких усилий, потому что тело Имоджен само подалось навстречу ему. Она не сводила с него глаз, приподняв лицо в ожидании его поцелуя. Имоджен так сильно хотела, чтобы он поцеловал ее. Если это все, что Рауль мог предложить ей, она не станет возражать.

Потому что иначе вообще ничего не получит.

– А что ты выигрываешь от нашего брака?

Ну почему она не могла промолчать? Зачем задавать подобные вопросы, ей что, не хватает проблем? Ведь Имоджен прекрасно знала, чего хотел от нее Рауль. Зачем подталкивать его к тому, чтобы он заявил о своих намерениях в открытую?

– Я ведь говорил. Я хочу заполучить тебя. В свою постель.

Рауль наклонился и начал осыпать ее лицо жаркими поцелуями, и ее тело тут же отозвалось. Имоджен внутренне затрепетала от мучительного желания ощутить прикосновения его сильных рук и уступить его притязаниям. Она испытывала легкое головокружение, и, сгорая от страсти, она не могла думать ни о чем, кроме жажды, которую пробуждал в ней Рауль одним своим существованием.

– А этого… этого достаточно?

Рауль хрипло рассмеялся, прижимаясь губами к ее шее.

– О, красавица моя, а ты как думаешь?

Он лихорадочно водил руками по ее бедрам и груди, зубами стягивая узенькую бретельку ее летнего сарафана.

– Но…

– Имоджен, черт подери, хватит спорить, – просипел Рауль. – Если я сказал, что этого достаточно, значит, так и есть. В конце концов, Аднан не требовал ничего большего…

– Аднан…

Мог ли Рауль почувствовать, как она напряглась и какая паника ее охватила, когда ее разум воспротивился открывать ему всю правду?

– Он…

– Проклятье! Что он? Что еще он мог получить от тебя в качестве твоего мужа?

Рауль немного обнажил ее грудь и провел по ней языком, и Имоджен тихо вздохнула от охватившей ее сладкой истомы. Ей не хотелось разговаривать, а просто уступить восхитительным ощущениям, затопившим ее тело и заставившим замолчать здравый смысл.

– Аднан хотел получить наследника… – не подумав, выпалила Имоджен. – Я пообещала ему наследника.

Реакция Рауля была похожа на взрыв атомной бомбы, всколыхнувшей ее чувство реальности. Он застыл, и Имоджен даже не ощущала его дыхания на своей шее. Его неподвижность настолько ужаснула ее, что она принялась вспоминать, что такого сказала, что могло вызвать такое потрясение с его стороны.

Имоджен казалось, что ее окатили ледяной водой, которая в одну секунду охладила ее разгоряченную кожу.

– Ты пообещала ему?..

Рауль запнулся, словно слова застревали у него в горле. Он не мог сглотнуть, не мог вздохнуть, не мог думать. Его охватила слепая ярость, которая медленно превращалась в лед, текущий по его венам и замораживающий его сердце.

– Наследника.

Он не мог поверить своим ушам. Хотя, если на то пошло, Рауль приехал сюда в первую очередь потому, что инстинктивно почувствовал, что единственной причиной, по которой Аднан аль-Мактаби мог вообще жениться, было рождение наследника.

Он хотел остановить эту свадьбу, но твердил себе, что руководствуется исключительно тем, что ему невыносимо стоять в стороне и смотреть, как Имоджен запускает свои коготки в очередного богача. Но Аднан не был дураком. Так почему он захотел ввязаться в это дело? Что могла пообещать ему Имоджен, чтобы заручиться его поддержкой?

Наследника.

Ребенка.

Что еще имело ценность в глазах аль-Мактаби?

– Рауль… – В глазах Имоджен промелькнул ужас.

Вот как она собралась рассказать ему правду и признаться в том, что случилось с их ребенком, о котором так и не поставила его в известность.

Но Рауль ни о чем не хотел слышать. Он не хотел, чтобы она произносила эти слова.

– Нет! – резко оборвал ее Рауль, потому что боялся сказать что-нибудь такое, о чем потом сильно пожалеет.

– Рауль… Нам нужно поговорить.

Имоджен казалось, что она пробивается сквозь ледяной туман, такой густой, что невозможно было разглядеть лицо Рауля, несмотря на то, что он стоял так близко. Хватило всего одного слова, чтобы он изменился в одну секунду и от него повеяло пробирающим до костей холодом.

– Нам не о чем говорить.

В его глазах промелькнуло нечто такое, отчего Имоджен пожалела, что она не слепая.

– Я так не думаю.

Рауль яростно замотал головой. Но еще больше ее ужаснуло то, как он стремительно поднял с пола свою обувь, сброшенную, казалось, целую вечность назад, и начал натягивать ее с угрюмым выражением лица. После того что только что происходило между ними, его молчание шокировало Имоджен.

Что случилось с ее восторженным, страстным любовником? С мужчиной, который увлек ее к звездам и удерживал там, пока она рассыпалась под ним на тысячи крошечных осколков? Куда подевался тот человек, который, пусть и бесстрастно, заявил, что им следует пожениться?

Может, теперь он собирался забрать свои слова обратно?

Теперь Рауль полностью оделся и стоял перед ней в пугающе аккуратно застегнутой рубашке и брюках. Но не одежда и не то, как он отпрянул от Имоджен, подчеркивало пропасть, образовавшуюся между ними. Ее пугало выражение его лица.

– Я понимаю, – выдавила Имоджен. – Если… Если ты не хочешь ребенка…

Что она сказала не так на этот раз? Почему его глаза снова полыхнули яростью?

– Не хочу ребенка? – сквозь зубы процедил Рауль. – Как раз наоборот. Я очень даже хочу ребенка. Но только я хочу моего ребенка.

То, как он сказал последние два слова, дало ей понять, что он обо всем знает.

Каким-то образом Рауль узнал правду, которую она пыталась скрыть от него. Ее сердце сжалось от горечи, и она не знала, что сказать в ответ.

– Нашего ребенка, – осторожно сказала Имоджен.

Но только ее слова никак не сделали взгляд потрясающих глаз Рауля менее мрачным. И нисколько не уменьшили напряжение, чувствовавшееся во всем теле стоявшего перед ней мужчины.

– Но ты не можешь просто потребовать…

– Почему не могу? – зло спросил Рауль. – Ты была готова родить ребенка Аднану.

Но тут все было намного проще. Имоджен дорожила отношениями с Аднаном, и она любила бы их ребенка, с появлением которого у нее не возникло бы груза таких воспоминаний, сложностей и горечи потерь. Она знала бы, что этот малыш желанный, и Аднан обязательно любил бы своего сына или дочь.

– Аднан… Аднан – друг.

– Мы с тобой были больше чем друзьями.

– Никогда! Да, я сходила с ума по тебе, не могла оторваться от тебя, но я не назвала бы наши отношения даже дружескими.

Особенно теперь, когда он смотрел на нее так враждебно, совсем как тот самый Рауль, который отверг ее и сказал убираться из его жизни. Который бросил ее одну с ребенком, с самого начала лишенным шанса выжить.

– Ты бы родила Аднану ребенка. Ты бы сохранила его ребенка?

Он яростно хлестал ее словами словно пощечинами, но Имоджен по-прежнему не могла понять, чем вызвана такая агрессия с его стороны.

– Ты бы сохранила жизнь его ребенку или избавилась от него так, как от моего?

Избавилась? Не мог же он думать, что…

– Аднан пообещал наследника своему дедушке.

– Да мне плевать на то, что и кому пообещал Аднан! Речь не о нем, а о нас. О тебе, обо мне и о нашем ребенке. Я хочу того ребенка. Я по-прежнему хочу его. Нашего ребенка. Ты должна мне ребенка!