Пентхаус Рейфа располагался высоко над нью-йоркскими улицами, вдали от транспортного шума. Он выбрал эту квартиру только из-за ее изолированности, а также потому, что в ней никто его не видел и не слышал. И он всегда жил в пентхаусе один.

До настоящего времени.

Он посмотрел на спину Софи на фоне Манхэттена, пока она разглядывала людей внизу, похожих на муравьев. Его дом, его пространство, его жизнь. Его неприкосновенная крепость. Люди редко приходили к нему в гости, потому что он не был радушным хозяином. Он предпочитал приглашать гостей на ужин в ресторан. Точно так же он поступал с любовницами. Он был избавлен от неприятного утреннего расставания с женщиной, которая хотела у него остаться.

Почему же он пригласил сюда Софи? Рейф оглядел ее гладкие босые ноги. Он чувствовал себя отчасти виноватым в прибытии журналистов в Котсуолд. А сексуальное влечение между ним и Софи было дополнительным стимулом. Кроме того, он ей доверился. Он рассказал ей о том, о чем не говорил никому. Воспоминания всколыхнули чувства, которые оставили зияющую пустоту в душе. Он думал, что, раскрыв ей секреты, избавится от тоски, но он ошибся. Он твердил себе, что ему просто нужно время. И что присутствие Софи в его доме — способ подстраховаться. Он словно боялся, что она выболтает его секреты.

Рейф почувствовал возбуждение, когда она переступила с ноги на ногу. Сегодня утром на Софи одна из его рубашек, едва прикрывающая ее ягодицы. Упершись рукой в бедро, она смотрит, как снег заметает городские улицы. Эта поза отлично демонстрирует ее длинные ноги. Он подозревал, что Софи хорошо об этом известно, несмотря на ее неопытность в сексе. Он с одобрением подумал, что она быстро всему учится. Она научилась раздеваться и дразнить его лучше любой профессиональной стриптизерши.

В паху Рейфа пульсировало от возбуждения, когда он подошел к ней и обнял за талию. Отодвинув в сторону влажные темные волосы, он неторопливо поцеловал ее шею.

— Хорошо поплавала? — тихо спросил он.

— Да. И ради этого мне пришлось просто спуститься на лифте.

— Приятно иметь бассейн на первом этаже.

— Да. Рейф? — неуверенно произнесла она, когда он стал поглаживать ее грудь через хлопчатобумажную ткань рубашки. — Ты понимаешь, что я стою у окна?

— Понимаю. Ты на двадцатом этаже.

— Кто-нибудь может подсматривать в бинокль.

— У оконных стекол зеркальное покрытие, — сказал он, опуская руку. — А это означает, что нас никто не увидит. Хотя, если это тебя заводит, ты можешь думать, будто кто-нибудь наблюдает, как я запускаю пальцы тебе между ног.

— Ты… — она ахнула, когда он коснулся ее между ног, — неисправим.

— Правда? — Он продолжал ее ласкать, когда она беспомощно запрокинула голову.

Он почувствовал, как у нее подкашиваются ноги, и подумал, не отнести ли ее на кровать. Но Софи быстро пришла в себя и повернулась к нему лицом. Она раскраснелась, на ее губах играла легкая улыбка, когда она провела ладонью по его члену.

— О. — Она почти застенчиво прикусила нижнюю губу, поглаживая его. — Ты такой возбудимый, Рейф Картер.

Он тихо и победоносно рассмеялся:

— Неужели?

Она расстегнула молнию его джинсов, и он прерывисто вздохнул, когда она опустилась перед ним на колени и стала ласкать его пальцами, а потом коснулась его губами.

— Софи…

Она не останавливалась. Рейф многому ее научил. Она хотела навсегда запомнить все, что между ними происходило. Однако время неумолимо бежало.

Все мысли вылетели у нее из головы, когда он обхватил руками ее голову. Она чувствовала, что он на грани. Открыв глаза, она посмотрела вверх. Его глаза потемнели от удовольствия, но его руки были нежны, когда он поднял ее на ноги и повел в ванную комнату, где включил теплый душ.

— Где ты хочешь пообедать? — спросил он, густо намыливая ее.

— Я бы пошла в тот замечательный ресторан в Грамерси.

— Тогда пойдем туда.

— А тебе не придется бронировать столик? — спросила она.

— Мне никогда не приходится это делать, — продолжая ее намыливать, хищно улыбнулся он.

Они побывали в изысканном ресторане с видом на заснеженный сад во внутреннем дворе, а потом отправились в картинную галерею в Челси, где выставлялись скульптуры друга Рейфа. Софи пила шампанское и беседовала со скульптором. Она решила, что ей нравится Нью-Йорк — город, в котором можно затеряться. Она полюбила его почти так же сильно, как «Пунбарру». У нее екнуло сердце. Два места, где она чувствовала себя как дома, обладали схожей чертой.

И в Нью-Йорке, и в Австралии она была с Рейфом.

Она посмотрела через галерею на Рейфа, который изучал скульптуру, задумчиво потирая большим пальцем подбородок. Потрясающе красивая блондинка в фиолетовом бархатном пальто пыталась поймать его взгляд.

Софи подумала о том, как будет жить, когда вернется в Изолаверде. В один прекрасный день эта блондинка или какая-нибудь другая женщина поедет с Рейфом в его великолепный пентхаус и будет заниматься с ним тем, чем сейчас занимается Софи.

Сердце Софи сжалось, когда она поставила бокал на поднос проходящей мимо официантки. С каждым днем она испытывала к Рейфу все более собственнические чувства. Неужели она начинает его ревновать к будущей потенциальной любовнице? Софи боялась себе в этом признаться, но ее чувства к Рейфу усиливались с каждой минутой. Ни он, ни она не могли этого предвидеть, когда обговаривали условия своих отношений.

Ей было любопытно, заметил ли Рейф, что ее отношение к нему смягчилось. Интересно, удается ли ей скрывать растущие чувства? Она подозревала, что он оттолкнул бы ее, если бы о чем-то догадался. Ведь он предупреждал ее с самого начала.

Она пыталась понять, когда к ее страсти примешалась нежность, а потом затосковала о будущем, в котором они с Рейфом никогда не будут вместе. Вероятно, это произошло в тот момент, когда он стал защищать ее от журналистов. Или привез в Нью-Йорк. Или когда занимался с ней сексом то страстным и быстрым, то неторопливым и нежным.

Софи сглотнула. Она точно знала, когда это произошло. Она полюбила его в тот момент, когда он раскрыл ей свою душу и с болью в глазах рассказал о потерянном ребенке. В ту секунду она увидела его уязвимым, хотя прежде считала, что такому человеку, как Рейф, несвойственна беспомощность. И с тех пор все изменилось. Однако она не желала подобных изменений.

Потому что она не имела права влюбляться в Рейфа Картера.

Рождественским утром Софи проснулась первой, оделась, а потом стала хлопотать на кухне. Она довольно улыбнулась, разбивая первое яйцо в чашу. Шесть месяцев назад она не умела держать в руках сковородку, а теперь готовит лучший омлет на Манхэттене. Ну, так говорит Рейф. Она напевала себе под нос, когда он вышел из спальни в трусах-боксерах. Его рука, которой он приглаживал спутанные волосы, замерла.

Он оглядел Софи:

— Боже правый. Что это?

Она повернулась на месте:

— Тебе не нравится?

Рейф сразу возбудился. Софи была воплощением чувственной фантазии. Она стояла перед Рейфом в короткой сорочке из алого шелка, отороченной искусственным белым мехом. На ней были крошечные алые трусики и шапка Санты.

— Санта, — пробормотал он, — иди-ка сюда.

— Это мой рождественский подарок тебе, — сказала она, подошла и обняла его руками за шею. — Я не знала, что подарить человеку, у которого все есть.

— Лучший подарок, который я получал, — произнес он прерывающимся голосом. — И я сейчас его разверну.

Они завтракали остывшим омлетом, а потом гуляли под снегопадом в Центральном парке, прошли вдоль Гранд-Арми-Плаза и зашли в Брайант-парк. Щеки Софи раскраснелись. Когда они вернулись домой, Рейф приготовил стейк и салат. Они поели у маленькой елки, которую сами нарядили. Когда они убрали посуду, Рейф вручил Софи пакет, завернутый в бумагу с изображением листьев падуба.

— С Рождеством, Софи! — сказал он.

Дрожащими пальцами она открыла подарок, и, несмотря на то что он был, вероятно, самым недорогим из тех, которые она получала, она не помнила, чтобы так радовалась. Это был стеклянный шар со снегом. Миниатюрная копия рождественской елки у Рокфеллеровского центра.

— О, Рейф, — произнесла она, сдерживая эмоции. — Прекрасный шар.

— Чтобы ты вспоминала о Нью-Йорке, — сказал он, — когда вернешься в Изолаверде.

— Да.

Слово повисло между ними, как тяжелый камень. Софи стало интересно, какой будет ее жизнь. У нее тоскливо сжалось сердце при мысли о расставании с Рейфом. Она попыталась представить себе, как просыпается утром и не находит его рядом с собой.

— Ты уже решила, что будешь делать дальше? — Его вопрос вырвал ее из беспокойных размышлений. — Ты будешь и дальше разрезать ленточки и стягивать занавес с бронзовых мемориальных досок?

— Моя жизнь должна измениться. — Софи заставила себя думать об обязанностях принцессы. — Просто я не желаю оставаться молчаливой куклой. Я хочу больше работать с благотворительными организациями и найти для себя ту роль, которая меня удовлетворит.

— Ты говоришь о делах, Софи, — произнес он. — А как насчет личной жизни?

Она уставилась на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Разве это не очевидно? Разрыв с Люкой сильно повлиял на тебя? Ты не хочешь выйти замуж и родить детей?

Софи передвинулась на диване, вздрогнув, словно Рейф царапнул ногтями по ее открытой ране. Она поняла, что никто никогда не задавал ей такого личного вопроса. Никто не осмеливался этого сделать. Его слова задели ее за живое. Они заставили ее желать невозможного, поэтому она заговорила с ним откровенно.

— Конечно, я этого хочу. Большинство женщин этого хотят, — объяснила она тихо и слегка покраснела, потому что поняла, что желала бы выйти замуж только за Рейфа. — Но из-за различных препятствий я вряд ли когда-нибудь это получу.

— Какие препятствия? — спросил он.

Она тщательно подбирала слова:

— Ну, знакомство с мужчиной чревато трудностями. У меня все получится, если я выйду замуж за подходящего человека, а перечень подходящих принцев не такой уж большой. — Софи раскраснелась, глядя на снежные хлопья за окном. — Во всяком случае, все это в моем будущем, которое начинается завтра. Я поеду домой, а ты будешь кататься по склону заснеженной горы в штате Вермонт. Повезло тебе. Ты не забыл о поездке?

— Нет, я не забыл, — ответил он, повернулся и встретился с ней взглядом. — Но прямо сейчас мысль о катании на лыжах прельщает меня меньше, чем секс с тобой до конца дня.

— Ты решил сполна воспользоваться несколькими часами, что у нас остались? — беспечно спросила она.

— Нет. Не только это.

Его голос посуровел, и Софи в замешательстве наморщила нос.

— Что тогда? — спросила она.

Рейф покачал головой и откашлялся.

— А если я предложу тебе альтернативное решение? Нечто, что не заставит тебя вернуться к прежней жизни. Решение, которое удовлетворило бы нас обоих.

Она вытаращилась на него:

— Я не понимаю.

— Тогда слушай. — Пауза. — Я много думал о том, что Амброс сказал мне на крестинах.

Он встретил вопросительный взгляд ее голубых глаз, и только тогда до него дошло, что он собирается сделать. От осознания того, что он предложит ей то, чего избегал всю жизнь, у него сжалось сердце. Но страх его не остановил. Он вспомнил, как держал на руках маленького племянника, ощущал его теплый, молочный запах. Чувствовал щекой касание его вьющихся волос. Он не забыл внезапную волну тоски и осознание того, что только собственный ребенок избавит его от негативного прошлого.

— Мой отец спросил, кому я оставлю свое состояние, и я ответил, что планирую отдать его на благотворительные цели, — сказал Рейф. — Но в тот момент я понял, что хочу того, чего у меня никогда не было.

— Я не понимаю, — прошептала она.

Помолчав, он произнес:

— Мне нужна семья. Настоящая семья.

Софи наклонилась вперед и взяла его за руку.

— Объясни, — прошептала она.

Рейф услышал громкий стук своего сердца и заговорил, ничего не боясь:

— У меня есть братья и сестра, но я рос, не общаясь с ними. Мой отец вышвырнул мою мать из дома за ее поведение, и мы с ней долгие годы не встречались с остальными членами клана Картер.

— Из-за ее поведения?

Он скривил рот:

— Готова ли ты услышать правду, Софи? Ты не будешь шокирована? Моя мать любила мужчин. Очень любила. Даже больше, чем следовало бы. — Он умолк и поджал губы. — Любила их гораздо сильнее меня.

— О, Рейф.

Он покачал головой, заставляя ее молчать:

— После развода она не искала нового мужа, потому что мой отец обеспечил ей отличное содержание. Она стала развлекаться и заводить страстных молодых любовников.

Софи кивнула, обдумывая его слова.

— А чем в это время занимался ты? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Обычно я в одиночестве торчал в гостиничных номерах, — сказал он. — Наблюдал, как она щеголяет в очень облегающем платье, держа в руке второй или третий бокал мартини. Иногда она возвращалась ночью, но часто не появлялась до утра. Я не смогу подсчитать количество незнакомцев, с которыми я сталкивался на следующий день в комнате, заполненной пустыми бутылками из-под шампанского и окурками. — Слова быстро срывались с его губ. — Большинство детей ненавидят школу-интернат, но я любил ее, потому что там было безопасно. Там царили порядок и размеренность. Я боялся только каникул.

— Неудивительно, — произнесла она и встретилась с ним взглядом. — Но зачем ты мне об этом рассказываешь?

Рейф смотрел в ее ярко-голубые глаза:

— Как только я взял на руки малыша Ника и Молли, я понял, чего мне не хватает. Я осознал, что я хочу того, чего у меня никогда не было. Мне нужна семья. — В его голосе слышалась хрипотца. — И по-моему, я мог бы создать семью с тобой.

Сердце Софи забилось чаще. Она не знала, то ли ей радоваться, то ли смущаться. Она не осмеливалась надеяться, что чувства Рейфа к ней изменились. Неужели он намекает ей на будущее, о котором она тайно мечтала? Она взмолилась, чтобы ее мечты не рухнули.

— Со мной?

Рейф кивнул:

— Да, с тобой. Ты говорила, что однажды хочешь завести семью. Ну, я тоже этого хочу. Ты назвала мне причины, по которым такого может не произойти, а я называю тебе причины, почему у нас все получится. Я не могу предложить тебе любовь, но, возможно, это и не нужно, потому что ты довольно прагматичная женщина. Ты сказала мне, что не любила Люку, но ты, очевидно, готова признать, что браки по расчету бывают очень успешными.

— Брак? — осторожно переспросила она.

— Да, — согласился он, и его голос стал глубже. — Потому что я не вижу другой альтернативы.

— Ты женишься на мне, чтобы реализовать свою мечту о семье?

— Ты тоже мечтаешь о семье, — заметил он. — И нет, не только поэтому. Есть много других причин, почему у нас могут сложиться хорошие отношения. Мы подходим друг другу, Софи, и ты об этом знаешь.

Софи была настолько потрясена, поняв, что она сильно заблуждалась. Она думала о любви, а Рейф был определенно зациклен на сексе.

— В постели, ты имеешь в виду?

— Да, в постели. Я никогда не хотел так сильно, как тебя, ни одну женщину. Мне достаточно просто посмотреть на тебя… Ну, ты в курсе, что со мной происходит, когда я смотрю на тебя. — Рейф улыбнулся. — Но это больше, чем секс. Ты мне не надоедаешь и не заставляешь меня развлекать тебя. И если ты согласишься выйти за меня замуж, я обещаю быть тебе верным, в этом я клянусь. Я стану тебе хорошим мужем и достойным отцом нашим детям. Я поддержу тебя во всех твоих начинаниях. — Его глаза сверкали, как ртуть. — Что ты ответишь? Ты будешь моей женой, Софи?

Это непростой вопрос. И Софи знала, что не следует торопиться с решением, а тем более показывать, что творится в ее голове. Она часто думала, что королевское воспитание отлично подошло бы для будущего профессионального игрока в покер. Хотя ей никогда не хотелось играть в азартные игры, она бы неплохо сыграла прямо сейчас.

Поэтому она скрыла горькое разочарование по поводу того, что Рейф не испытывает к ней любви. Вероятно, она просто заблуждалась, думая, будто он начал ухаживать за ней, и все только потому, что ее собственные чувства к нему изменились. Ведь он с самого начала предупредил ее, что не верит в любовь. Теперь, узнав о нем больше, она понимала, почему он так себя ведет. Она понимала, отчего он не доверяет людям и до сих пор не женат. У него было несчастливое детство, а богатство его родителей, вероятно, только ухудшило ситуацию. Если бы его бросила мать и он остался бы один в каком-нибудь грязном районе в многоквартирном доме, то вмешалась бы полиция. Но пока мальчик находился в номерах роскошных отелей, до него никому не было дела.

А потом его ждало еще одно предательство — даже более страшное. Его предала Шарла. Возможно, ребенок поможет Рейфу смириться со страшной потерей в прошлом.

Софи посмотрела в его серые глаза. Он поклялся быть ей верным, и она поверила ему. Он не сделает того, что сделал Люка, и не изменит ей с другой женщиной. Уже в детстве он узнал, как тяжело переживать неверность, и не желал бы это повторять. У него ни разу не было шанса создать собственную семью, однако именно семьи ему не хватало больше всего. Этот сильный человек с огромным финансовым состоянием больше всего на свете хочет, чтобы у него родился ребенок.

И Софи этого хочет.

Она желает родить от Рейфа.

Кто сказал, что брак по расчету обязательно закончится неудачно? Кое-кто считает романтическую любовь недостижимым идеалом, и, вероятно, он прав. Родители Софи поженились по расчету, и у них был долгий и счастливый союз. Почему же она не может создать такой союз с Рейфом? Товарищеские отношения, секс и чувство безопасности. Уж лучше не иметь никакой любви, чем притворяться, что любишь, верно? И потом, любовь может прийти с годами…

Она посмотрела на него:

— А что я смогу делать, став твоей женой?

Его серые глаза заблестели.

— Ты можешь делать все, что взбредет тебе в голову, Софи. Просто подумай, чего ты добилась в «Пунбарре».

— Ты имеешь в виду то, как я прогрессировала от неспособности пользоваться консервным ножом до приготовления пирога, который ты, по-видимому, описал Энди как «обычный»?

Рейф рассмеялся:

— Он не должен был говорить тебе об этом. Я просто не люблю пироги. Но ты способна сделать что угодно.

Наконец Софи сдалась. Она испытывала то же самое чувство, какое посещало ее, пока она рассматривала звезды на океанской яхте во время путешествия в Австралию. То же удивление и… надежду. Никто и никогда не говорил ей таких обнадеживающих слов, а Рейф сделал это искренне.

— Тогда да, я выйду за тебя замуж, — тихо произнесла она. — И создам с тобой семью и буду тебе верной и честной женой. Потому что, по-моему, ты прав. Я думаю, мы с тобой подходим друг другу во многих отношениях.

Он вгляделся в ее лицо.

— У нас будет хорошая совместная жизнь, Софи, — сказал он. — Я это тебе обещаю.

От его улыбки в ее душе забурлили эмоции. Однако избыток эмоций опасен. Ей надо помнить об этом. У них все получится, если она не будет строить иллюзий. Поэтому Софи глубоко вдохнула и лучезарно улыбнулась.

— Да, ты прав, — произнесла она.

— А разве не принято скреплять помолвку поцелуем? — Он поднял ее на ноги и опустил голову. Их губы почти соприкасались. — И еще я должен купить кольцо, достойное принцессы.

Софи с укором провела пальцем по его губам, хотя по ее телу пробежал чувственный трепет.

— Не так быстро, — сказала она. — Кольцо кольцом, но, чтобы жениться на такой, как я, надо соблюдать протокол. Тебе придется приехать в Изолаверде и попросить моей руки у моего брата.