Одно дело — не волноваться из-за бывшей подружки своего любовника после того, как пережила с ним страстную близость, и совсем другое дело — сидеть прямо напротив нее в церкви. Шарла была одной из красивейших женщин мира, и Софи мгновенно поняла, почему Рейф ею увлекся.

Софи попыталась сосредоточиться на малыше Оливере, закутанном в белую шаль, а не пялиться на красотку Шарлу, однако та притягивала взгляды словно магнитом. Софи встречала немало красавиц, но Шарла выделялась из всех них. Она подумала: до чего странно, что сестры-близнецы выглядят так по-разному. Молли была очень хорошенькой, с белокурыми волосами, бледной кожей и большими зелеными глазами. Шарла обладала теми же характеристиками, но выглядела гораздо привлекательнее.

Волосы Шарлы имели оттенок темного золота и спускались до талии. На ней были короткие кожаные шорты и черные сапоги выше колен. Этот причудливый наряд дополнялся жакетом от Шанель и странноватой шляпкой с черными и темно-розовыми перьями. Он должен был смотреться нелепо на семейных крестинах в маленькой деревенской церкви, и в некотором смысле так и было, однако в общем он казался красивым и оригинальным. В голубом кашемировом жакете и юбке Софи чувствовала себя пуританкой.

Софи мельком взглянула на Рейфа, но он держался холодно. Трудно было поверить, что еще совсем недавно они занимались любовью. Тогда он был страстным и жизнерадостным, а теперь казался вырезанным из темного камня. Черное пальто подчеркивало его широкие плечи и черные волосы. Софи была уверена, что Шарла — причина его сдержанности. Она хотела расспросить его о ней, но промолчала, боясь, что он отстранится еще больше.

Софи заметила странный взгляд Шарлы, когда та плавно вошла в старинную церковь с высокими серыми стенами и полом из плитняка. Нормально ли так смотреть на бывшего любовника? Софи не знала. Наверное, в один прекрасный день, встретившись с Рейфом, она тоже так на него посмотрит.

Помимо крестных, в церкви присутствовал только отец Рейфа, Амброс. Это был очень высокий седой мужчина с проницательными глазами, которые унаследовали от него оба сына. Софи подумала, что когда-нибудь Рейф будет выглядеть как и его отец сейчас. Когда они шли по усыпанной солью дорожке обратно к дому, Амброс по секрету сообщил Софи, что он недавно расторг помолвку с молодой инструкторшей по йоге.

— Мне очень жаль, — осторожно ответила Софи, не совсем уверенная в том, что уместно обсуждать любовные романы с отцом Рейфа. Обычно люди относились к ней доверительно, но ни один из них не пустословил.

— Да, — задумчиво сказал Амброс. — После четырех неудачных попыток я решил признать, что из меня никудышный муж. Я всегда думал, что Рейф зря избегает брака, но, возможно, я ошибался. — Он озорно ей улыбнулся. — Он ни разу не приводил свою женщину на семейные мероприятия. И я бы солгал, если бы заявил, будто не удивился тому, что он привез с собой прекрасную принцессу.

Софи предоставилась возможность откровенно рассказать о своих отношениях с Рейфом и сказать, что она приехала только благодаря обстоятельствам, но что-то ее остановило. Она убедила себя, что бессмысленно начинать разговор, который спровоцирует любопытство и вопросы.

Ей нравилось быть любовницей Рейфа. Она не желала заканчивать с ним отношения раньше срока.

Поэтому она ничего не сказала Амбросу о своей роли в жизни его сына. Она не сообщила ему, что до сих пор не приняла решения о своем будущем. Она просто улыбнулась и отметила красивую обстановку. И это было правдой. На двух елках сверкали радужные гирлянды, зажженные высокие красные свечи мерцали на широком камине, украшенном зелеными гирляндами. Приглашенные певцы исполняли старинные рождественские песенки. Бернадетт и молодые девушки, вызванные из деревни, подавали напитки и еду.

Софи подумала о полном отсутствии формальностей, несмотря на то что Ник Картер был очень успешным человеком. Ее жизнь в Изолаверде была совсем другой. Там следовало тщательно соблюдать протокол. А здесь не требовалось следовать графикам, разработанным с точностью до секунды. Более того, Софи не пришлось надевать ювелирные украшения. Она чувствовала себя свободно и естественно.

Софи посмотрела на Рейфа, который разговаривал с отцом, и подумала, до чего он великолепен на фоне рождественской елки. Она старалась не думать о его мощном теле, скрытом под темно-серым костюмом. Софи снова заметила, как он напрягся, когда к нему подошла Шарла, уже без шляпки и жакета, ее загорелые руки светились от пламени камина. Они обменялись краткими и напряженными фразами, и Шарла, сердито сверкнув глазами, заявила, будто ей надо позвонить.

Софи увидела, как Молли шагнула к Рейфу и протянула ему племянника. Рейф выразительно покачал головой, но Молли рассмеялась и усадила ребенка ему на руки. Рейф словно окаменел. При виде напряженного выражения его лица по спине Софи пробежал холодок. Она посмотрела на Рейфа с беспокойством. Что с ним? Неужели он действительно так не любит детей, что даже не может подержать одного из них на руках пару минут?

Рейф почувствовал, как ребенок ерзает у его груди, и его сердце словно пронзило кинжалом. На его лбу выступили капельки пота, и он испытал непреодолимое желание куда-нибудь сбежать. Хотя он был вынужден признать, что у него симпатичный племянник. И все же Рейф никак не мог избавиться от сожаления и вины, которые бушевали в его душе. Именно по этой причине он никогда не брал на руки малышей. Они пробуждали в нем неприятные воспоминания.

Оливер почувствовал напряжение Рейфа и скривился, будто собираясь расплакаться.

— Покачай его немного, — посоветовал Амброс, и Рейф бросил на него молчаливый взгляд поверх кудрявых волос Оливера.

— Откуда ты знаешь, как обращаться с детьми? — спросил Рейф, пытаясь повторить манипуляции, которые сегодня утром проделывала с ребенком Софи. — Ты не возился со своими детьми. Помнишь, как однажды ты неожиданно явился, и Чейз решил, что ты почтальон?

— Я знаю-знаю. Я принимаю все обвинения. Я был плохим отцом. — Амброс вздохнул. — Я женился слишком молодым и слишком часто вел себя как дурак. Но, по крайней мере, ты сумел выбрать себе жену, и у тебя есть шанс быть счастливым. — Он посмотрел на другой конец комнаты. — Она очень красивая.

Рейф застыл, когда дверь распахнулась и в комнате снова появилась Шарла. Он думал о том, что она сказала ему раньше.

— Шарла? — Рейф скривил губы.

— Нет, не Шарла. — Амброс фыркнул. — Она похожа на тепличное растение, требует постоянного ухода и остается чертовски непредсказуемой. Я говорю о твоей голубоглазой принцессе, которая, несмотря на свое воспитание, кажется совершенно обычным человеком.

Рейф открыл рот, чтобы заявить, что Софи не его принцесса, но что-то его остановило. У него определенно не было права выносить окончательное суждение о принцессе, но в душе он согласился с отцом. Софи была удивительной, и не только потому, что не щеголяла своим титулом. Или потому, что поразила их всех, когда копала лопатой ледяной сугроб, надев старую лыжную форму Молли и ужасную шерстяную шапку. Или даже потому, что она оказалась замечательной любовницей.

Оливер начал извиваться в его руках, и Рейф снова поднял его в воздух. Ребенок довольно заворковал. Серые глаза малыша уставились на Рейфа, и он испытал мощное необъяснимое чувство гордости, глядя на нового члена семьи Картер.

— Ты собираешься обзаводиться детьми? — спросил Амброс и покосился в сторону.

— Нет, — ответил Рейф, когда Оливер протянул пухлые пальчики к его лицу. Казалось, малыша очаровала крошечная расщелина на подбородке Рейфа, характерная для всех мужчин Картер.

— А кому ты оставишь свое состояние, если у тебя не будет собственных детей? — продолжал Амброс.

Рейф уставился в доверчивые глаза ребенка, пытаясь не замечать внезапную боль в сердце.

— Есть множество благотворительных организаций, которые с радостью извлекут пользу из моего богатства.

— Но это не то же самое, — произнес Амброс. — Поверь мне, голос крови очень важен. В конце концов, дети — самое главное в жизни.

Внезапное заявление отца заставило Рейфа понять, что старик задумался о возможной смерти, и это подействовало на него отрезвляюще. Рейф вспомнил тосты, которые произносил Амброс, и внезапно его накрыло волной пустоты и бессмысленности. Вероятно, в один прекрасный день он вот так же будет стоять в комнате, как его отец. Только у него не будет взрослых детей. Он останется одиноким стариком, которому некому завещать свое огромное состояние.

Рейфу показалось, что на него надвигаются стены. Он зашагал в сторону Софи, которая разговаривала с одним из крестных. Обняв за талию, он увел ее от собеседника, желая забыться рядом с ее разгоряченным телом и избавиться от призраков прошлого.

— Пошли наверх, — сказал он у ее волос, которые так приятно пахли.

Она отпрянула от него и подняла брови:

— Разве вежливо уходить прямо сейчас?

— Уходим немедленно.

Софи медлила, удивляясь его властности и задаваясь вопросом, всегда ли он добивается своего. Но она устала от злобных взглядов Шарлы, хотя эта модель была воплощением вежливости, когда их представили друг другу.

Софи не сказала ни слова, пока они не вошли в свою комнату, где она сняла светло-голубую накидку и положила ее на стул.

— Зачем ты у всех на глазах увел меня до окончания вечеринки? — спросила она. — Чтобы позлить Шарлу?

Рейф нахмурился:

— Что это значит?

Софи уставилась в окно на черную извилистую дорогу, которую помогала расчищать, а потом встретила взгляд Рейфа из-под опущенных век.

— У меня нет опыта общения с бывшими любовниками, но я давным-давно наблюдаю за людьми. — Она глубоко вдохнула. — Ты расстался с ней много лет назад, но между вами по-прежнему что-то происходит. Что она тебе сказала?

— Не твое дело.

— Я предвидела этот ответ. В чем дело, Рейф? Ты до сих пор в нее влюблен?

Он сжал кулаки.

— Я влюблен в Шарлу? — резко спросил он. — Ты свихнулась?

— А что тогда? — упорствовала она. — Ты же к ней неравнодушен.

— Неравнодушен? Ну да, ты же эксперт. — Он шагнул к ней. — Ты хочешь знать, что она сказала? Ты? Тебе полегчает, если я сообщу, что она откровенно заявила о том, как хочет вернуться в мою постель?

Софи вздрогнула.

— И это все?

Сколько еще вопросов она задаст? Рейф хотел сказать Софи, чтобы она не лезла не в свои дела, или заставить ее замолчать поцелуем. Но слова Амброса и память о ребенке, ерзающем на его руках, сломали стену, которой он так долго отгораживался ото всех. Рейф горько рассмеялся, резко снял галстук и повесил его на стул.

— Ты хочешь знать правду о моих отношениях с ней? — спросил он.

Рейф увидел едва заметное волнение в глазах Софи. Она кивнула.

— Да, — тихо сказала она. — Хочу.

Присев в кресло у пылающего камина, она посмотрела Рейфу в лицо. Хотя он ни с кем никогда не откровенничал, он нутром чуял, что может довериться Софи. Он понимал, что она способна быть ненавязчивой, как требовало ее воспитание, но сейчас она желает знать правду. Софи откровенно и смело смотрела ему в глаза. Решимость Рейфа таяла, и у него становилось все тяжелее на душе. Ему стало трудно дышать. Если он думал, что время уменьшило его печаль, то ошибался. Вероятно, в самом деле пришло время обо всем рассказать.

Рейф прерывисто вдохнул.

— Мой брат Ник встречался с Молли несколько лет, прежде чем они поженились. Я познакомился с Шарлой на вечеринке, когда нам обоим было чуть за двадцать. Я окончил университет и несколько лет занимался телекоммуникационным бизнесом, а она уже несколько раз появилась на обложках модных журналов. И моя, и ее карьера шли в гору. Во многих отношениях у нас с ней был очень выгодный союз.

— Выгодный? — осторожно спросила Софи. — Странное определение.

— Лучше не придумаешь. Я был молодой и задиристый, а она горячей. Я думал, мы оба давали друг другу то, что нам больше всего требовалось.

— Ты имеешь в виду секс? — уныло спросила она.

— Я имею в виду секс, — повторил он, уставившись на нее. — Прости, если это оскорбляет твои чувства, Софи, но это правда.

Рейф заметил, как Софи прикусила нижнюю губу, словно обдумывая его слова. И наверное, у него появилась возможность остановиться и сменить тему. Но Рейф уже не мог молчать и продолжал откровенничать.

— Я был честен с ней с самого начала и сказал, что если она хочет постоянных отношений, младенцев и свадебных колоколов, то пусть поищет другого мужчину, — произнес он. — Мы оба были очень молодыми и покоряли мир. Я помню, как она рассмеялась, когда я заявил ей, что дверь открыта, и она может уйти в любое время. Но она этого не сделала.

Рейф молча уставился на Софи, которая выдержала его взгляд и продолжала смотреть на него ярко-голубыми глазами. И мрачные воспоминания нахлынули на него с новой силой.

— Однажды Шарла спросила меня, не хочу ли я поменять свое мнение. Не кажется ли мне, что я смогу ее полюбить и жениться на ней. Честно говоря, я смутился. Я думал, мы с ней понимаем друг друга, и спросил, зачем она все это мне говорит, и я помню, как она на меня посмотрела. Она заявила, что женщине хочется знать о подобных вещах. Я думал, она практичный человек. Я знал, что за ней ухлестывает рок-звезда, и я сказал ей, что любви она не дождется и может уходить от меня, с кем угодно. А потом…

Его голос дрогнул. То ли от шока, то ли от удивления.

— Что, Рейф? — прошептала Софи. — Что случилось?

Он сглотнул. Ему показалось, что по его горлу спускается шар из колючей проволоки.

— Она забеременела от меня, — ответил он. — Но мне об этом не сказала. Она не дала мне шанса изменить мое мнение или прийти к взаимовыгодному согласию. Я ни о чем не подозревал. После она сообщила мне, что сделала.

— О нет. — Софи побледнела, когда поняла, что на самом деле произошло. — Ах, Рейф.

— Да. — Он смотрел на Софи совершенно спокойно, потом его голос дрогнул. — Она убила моего ребенка.

Сердце Софи болезненно сжалось, когда она услышала хрипотцу в его голосе. Ей хотелось вскочить со стула и крепко обнять Рейфа. Прикоснуться к его лицу со всей нежностью, какой она обладала, и избавить его от горя. Но что-то удержало ее. Интуиция подсказала ей не совершать с Рейфом неожиданных поступков. Он ей доверился. Он раскрыл ей мрачную тайну, которая мучает его до сих пор. Разве недостаточно просто быть с ним понимающей, доброй и спокойной? Бурное проявление эмоций не поможет никому, особенно Рейфу.

— Мне так жаль, — прошептала Софи.

— Да. Мне тоже. — Он сглотнул и резко прибавил: — Я бы поддержал ее. Дал бы ей денег. Даже женился бы на ней. Сделал бы все, что она от меня требовала. Но она лишила меня шанса.

— Ты был бессилен что-либо изменить, — медленно произнесла Софи. — Человек всегда попадает в подобные ситуации. Шарла не хотела, чтобы ты о чем-нибудь знал, и ты ничего не мог с этим поделать. Ты честно ответил на ее вопросы, потому что не знал, отчего она их задает.

— Вероятно, мне следовало догадаться, — с горечью ответил он.

— Но прежде у тебя не было такого рода отношений, верно? Отношения складываются хорошо только тогда, когда обе стороны ведут себя откровенно и искренне. После разрыва с ней ты уехал из Англии?

Рейф кивнул:

— Я не мог дождаться, когда уеду и оставлю в прошлом прежнюю, плохую жизнь. Я отправился в Австралию и там начал жить заново. Я открыл офисы в Брисбене и купил скотоводческую ферму. Я просто оказался в нужном месте в нужное время, потому что в стране требовались новые технологии. Деньги полились ко мне рекой, работа отвлекала от размышлений. Но каждую свободную минуту я старался проводить в «Пунбарре», работая на земле.

Рейф, как и Софи, сбежал от прежней жизни. Он работал на земле под палящими лучами солнца, чтобы не вспоминать прошлые обиды.

Софи догадалась, почему он так редко приезжает в Англию и почти не видится со своей семьей. Шанс нарваться на двойника Молли приводил его в ужас. Она подумала о том, что Рейф рассказал о своей матери. Ему не везло с женщинами. Неудивительно, что он избегает обязательств и считает женщин только сексуальными игрушками.

Но сегодня он откровенно сообщил ей о своем тяжелом прошлом. Означает ли это, что он готов от него избавиться?

— Рейф?

— Нет, — резко ответил он. — Я больше не хочу об этом говорить, Софи. Ты понимаешь?

О, Софи его понимала. Она кивнула, и он пошел в ее сторону. По его темному взгляду она поняла, что он жаждет избавиться от гнева и разочарования. Он решил использовать ее, чтобы изгнать из памяти горькие воспоминания о женщине. Но Софи было все равно, когда он прижал ее к себе и поцеловал.

Поначалу его поцелуй был резким, но, как только Софи запустила пальцы в волосы Рейфа, он стал целовать ее нежнее. Они принялись раздевать друг друга. Ковер перед пылающим камином был не слишком мягким, но Софи не возражала. Она ощущала только тепло пламени на обнаженной коже, когда их тела соприкоснулись. Ничего не говоря, она уселась на Рейфа верхом. Ее неуверенность испарилась, как только она увидела удовольствие на его лице. Разведя пальцы рук, он поигрывал с ее напряженными сосками. Они двигались в унисон, приближая мощную развязку, и Софи что-то громко выкрикнула по-гречески.

Должно быть, Софи уснула, потому что, открыв глаза, обнаружила, что Рейф накрыл их обоих одеялом, а его обнаженное тело прижимается к ее голой спине. Секунду она наслаждалась ощущением его теплого тела и тем, как он обнимает ее рукой за бедро. Она вспомнила о том, что он рассказал ей о своем прошлом. Она не знала, доверился ли он ей намеренно, или просто она слишком размечталась. Не важно. Будущее может подождать. Лежа рядом с Рейфом, она чувствовала себя почти как в раю. Она уже начинала засыпать, когда в дверь спальни громко постучали.

— Рейф? — позвал Ник.

— Уходи, — пробормотал Рейф. Его теплое дыхание касалось ее затылка.

— Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас.

Тихо выругавшись, Рейф поднялся, надел джинсы и направился к двери, за которой стоял его сводный брат. Рейф не пригласил его в комнату, поэтому Софи не слышала, о чем они говорят. Наконец Рейф тихо закрыл дверь и вернулся к Софи.

Она посмотрела ему в лицо и увидела, что он мрачный и сдержанный, как прежде.

— Что случилось? — спросила она.

Он угрюмо ответил:

— Моему брату позвонил владелец местного паба. Снег начал таять, и в город приехали мужчина и женщина. Он думает, что они журналисты.

Софи села, держась за одеяло.

— Как?..

Рейф пожал плечами:

— Я подозреваю, Шарла сообщила им о тебе. По неосторожности или намеренно, я не знаю. Вопрос в том, что мы будем делать.

Софи покачала головой:

— Есть только один способ решить проблему, и я не могу откладывать решение навсегда. Наверное, пора прекратить убегать. — Она вцепилась пальцами в одеяло, плотнее прижимая его к груди. — Надо сообщить Мирону, что я взрослый человек и могу сама принимать решения. Он должен знать, что я хочу сама спланировать свое будущее.

Рейф прищурился:

— И ты уже знаешь, какое это будет будущее?

— Еще нет. Я просто надеялась…

— На что ты надеялась?

Софи пожала плечами:

— Я не знаю. После моей довольно успешной борьбы за независимость мне не хотелось бы, чтобы во время возвращения домой меня преследовала пресса. Я надеялась, что мне удастся контролировать события.

— Если только ты откажешься сотрудничать с прессой, — произнес Рейф, растягивая слова.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты позволяешь этим проклятым журналистам загонять себя в угол? — спросил он. — Зачем тебе возвращаться раньше запланированного срока?

— Ситуация сильно усложнилась, когда ты неожиданно вернулся в «Пунбарру». У меня нет альтернативы, Рейф. Я не могу здесь оставаться. И я не могу появиться еще где-нибудь накануне Рождества с кучей алчных журналистов на хвосте.

Помолчав, Рейф произнес:

— Ты можешь поехать со мной на Рождество в Нью-Йорк.

Софи запретила себе надеяться, встретив его взгляд из-под опущенных век.

— Но у тебя свои планы…

— Я могу их изменить. Я обязательно отправлюсь в Вермонт перед Новым годом, чтобы покататься на лыжах. Нью-Йорк — самый анонимный город в мире, и я прикажу своим специалистам по связям с общественностью сделать так, чтобы тебя никто не беспокоил.

— Я не знаю, — произнесла Софи, с трудом сдерживая волнение.

— На праздники в городе красиво, — тихо продолжал Рейф. — И я думаю, нам надо еще не раз заняться любовью до того, как я буду готов с тобой расстаться. Я не предлагаю тебе дом, Софи. Только временное пристанище.

Улыбка Софи не дрогнула, хотя откровенное заявление Рейфа не оставило у нее никаких сомнений по поводу его чувств к ней. Но, конечно, гораздо лучше договориться обо всем заранее. Рейф предложил ей решение проблемы, не так ли? Помощь в виде рождественских каникул в городе, в котором она никогда не бывала, вместо скандального возвращения домой.

— Я бы хотела поехать, — тихо произнесла она.

— Хорошо. Я прикажу подготовить самолет. — Его глаза сверкнули, когда он расстегнул джинсы и подошел к ней. — А теперь сними одеяло.