— Когда-нибудь потом, когда ты будешь читать Шекспира, ты обязательно встретишь эти встревожившие тебя слова, на которые я сейчас особенно хотел бы обратить твое внимание: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам…»

Это сказал граф де Вестенроде, когда Гюстав рассказал ему свой сон.

— Мне кажется, Гюстав, — продолжил он, — что твой сон, как ты называешь увиденное тобой — согласимся пока, что это действительно был всего лишь сон, — отмечает окончание нашей экспедиции.

— Но это невозможно! — возразил огорченный юноша. — Бессмысленный сон не может прекратить предпринятое вами путешествие, господин граф!

Бодуэн печально улыбнулся.

— Во время этого путешествия я впервые встретил людей племени «каменные головы», — начал он.

Его слова прервало появление в палатке Пьера Каплара.

— Они появились, господин граф, их шесть человек. Черт возьми, я надеюсь, что они долго не задержатся возле нас, потому что у меня мороз пробегает по коже, когда я их вижу!

Необычно оборудованная лодка, оомьяк по-местному, скользила по воде фьорда между льдинами, приближаясь к лагерю.

Морякам с трудом удалось сдержать проявления страха, когда они увидели странных людей. Высокие, массивные, с серыми невыразительными лицами, они выглядели вытесанными из базальта. Только их ярко-зеленые глаза свидетельствовали, что они — живые существа.

Подойдя к палаткам без каких-либо приветственных жестов, они остановились, застыв, словно статуи.

Один из них, очевидно выполнявший обязанности вождя, подошел к графу.

— Граф Бодуэн де Вестенроде, меня прислал к вам Жюльен де Блоссевиль…

Гюстав испытал потрясение: северный человек изъяснялся на безупречном французском языке. Граф побледнел, но ничем другим не показал свое изумление.

Он жестом пригласил «каменную голову» войти в палатку, чтобы побеседовать с глазу на глаз.

Разговор продолжался более часа. Потом вождь махнул рукой одному из своих спутников. Тот подошел и протянул графу кожаный мешочек. Немного поколебавшись, граф взял его и подозвал к себе Гюстава.

— Отдай мне зеленый камень, Гюстав, — обратился он к юноше.

Гюстав подчинился. Граф немедленно передал его вождю северного племени, и тот принял его с явным удовлетворением.

— Отец Ансельм, — крикнул граф, — вождь хочет поговорить с вами.

Беседа с Ансельмом оказалась очень короткой. Вождь опустил тяжелые руки на плечи старика, неожиданно покачнувшегося, словно под большой тяжестью, и заплакавшего, закрыв лицо руками.

На этом все закончилось. Эскимосы вернулись к своей лодке; подойдя к ней, они дружно обернулись к европейцам и перекрестились.

— Я перестаю понимать хоть что-нибудь, — с недоумением начал Ивон Тейрлинк.

— Это не имеет значения, — остановил его отец. — Тебе достаточно знать, что наше путешествие закончено и что мы немедленно возвращаемся домой.

Он уже не выглядел упрямым буйным стариком. Его суровые черты смягчились, и в затерявшихся под густыми бровями глазах светилась жизнь.

Граф обратился к своим спутникам:

— Друзья, вы служили мне верой и правдой, и я не могу оставить вас в неведении. Вы должны узнать суть имевшей место таинственной истории. И вы скоро все узнаете. Пока же вам достаточно будет понять, что удивительный дар Гюстава — это подлинный дар Всевышнего. Без Гюстава я никогда не сумел бы довести до успешного завершения стоявшую передо мной задачу.

— Значит, ваша цель достигнута, господин граф, — пробормотал Списсенс.

— Как бы это не казалось вам странным, капитан, но это так. Я повторяю, что это стало возможным только благодаря божественной помощи.

— Пьер, — сказал Мартин Списсенс, когда они оказались перед столом со стоявшей на нем бутылкой рома, — я всегда говорил, что придерживаюсь одного принципа: если кто-нибудь платит вам достойные деньги и при этом не совершает ничего недостойного, то он не обязан делиться с вами своими секретами.

— Гм, — проворчал рулевой, — это ваше личное мнение. Но я скажу вам, что если я больше ничего не узнаю об этой истории, то буду терзаться от любопытства до конца своих дней.

* * *

Эванс, не покидавший воронье гнездо, внимательно следил за ледовой обстановкой.

— Море очищается! — закричал он. — Удача не покинула нас! Лед остается подвижным, и мы можем выйти в море. Еще одно чудо…

— Мы начинаем привыкать к чудесам, — откликнулся Списсенс. И, не дожидаясь новых сведений от Эванса, отдал приказ поднять якорь.

Машинист так энергично принялся разводить пары, словно от этого зависела его жизнь. Вскоре давление пара оказалось достаточным, чтобы позволить «Тонтон Пипу» выйти из Харри Инлета и направиться к фьорду Скорсби.

— Если айсбергам не придет в голову преградить нам путь, мы скоро окажемся в открытом море! — воскликнул Эванс, с подозрением следивший за несколькими ледяными великанами, появившимися поблизости.

Быстро выяснилось, что у айсбергов нет намерения раздавить судно; они деликатно старались держаться в стороне.

Как только они вышли из фьорда Скорсби и оказались в открытом море, небольшие медленно передвигавшиеся ледяные поля перестали угрожать безопасности судна.

После короткой остановки в Рейкьявике для погрузки угля и продовольствия «Тонтон Пип» продолжил плавание на юг.

Многим показалось несколько странным, что Ансельм Лемуэн не захотел встречаться со своими исландскими друзьями.

— Все, что мне сейчас нужно, — это скорейшее возвращение в Руан, — пояснил он. — Если Господь спохватится, что он подзабыл обо мне, и ему захочется призвать меня к себе, я хочу, чтобы меня похоронили на родной земле.

Непрерывный оранжевый свет исчез, и мореплаватели с радостью увидели встающее и заходящее солнце, луну и звезды.

Капитан решил двигаться западным путем вдоль побережья Ирландии, чтобы использовать северо-западный ветер, который, несмотря на дожди и вполне возможные неожиданности, старательно надувал паруса и позволял «Тонтон Пипу» двигаться с весьма приличной скоростью.

— Если так будет продолжаться и дальше, то через сутки мы пройдем мимо скалы Роколл, — пообещал капитан.

— А, знаю, это та самая загадочная скала, о которой нам рассказывали в Исландии! — воскликнул Гюстав Леман.

Вечером граф Бодуэн собрал путешественников в большой каюте, где Ригольбер выставил на стол чудовищную кастрюлю с пуншем.

— Друзья, — начал граф, — я хочу приподнять для вас краешек вуали, скрывающей тайну. К сожалению, только краешек, потому что я не в состоянии открыть вам все тайны далекого севера. Я расскажу о том, что непосредственно касается нас, и это будут самые трагические страницы истории изучения севера.

* * *

— Святой Брандан считается главным покровителем древних мореплавателей. Его удивительные плавания относятся к VI веку нашей эры. Родившийся в Ирландии, он всю жизнь испытывал непреодолимое влечение к дальнему северу. Странные сны открыли ему «…существование в северных краях бедных народов, живущих под ярмом дьявола в надежде, что посланники мессии придут и избавят их от власти Лукавого», как писал гораздо позже хроникер Сигисбер де Жемблу в 1000 году.

Святой Брандан разработал грандиозный проект, которому посвятил всю свою жизнь. Он решил сразиться с дьяволом на его территории и победить его.

Он вышел в море с семнадцатью монахами (некоторые источники говорят о трех его спутниках) на небольшой, сплетенной из камыша лодке, обтянутой прочными коровьими шкурами, пропитанными жиром и смолой. Ему предстояло весьма рискованное путешествие, с крайне вероятным трагическим исходом, требующее больших жертв от его участников.

— Вперед, солдаты Господа! Да укрепят вашу волю вера и божественное оружие Святого Духа, потому что мы направляемся к границам ада. Будьте бдительны и отважны!

Этими словами святой Брандан старался поддержать мужество у своих спутников, находясь в бурном море в четырехстах милях к северу от Исландии перед островом, окутанным дымом и пламенем, который позже назовут островом Яна Майена.

Даже мореплаватели сегодняшнего дня не могут справиться с ужасом, когда видят вздымающиеся из моря вулканические кратеры, извергающие фонтаны огня и дыма.

— Вот он, ад! — воскликнул святой Брандан, пылавший религиозным энтузиазмом. — Вперед, на демонов!

Устремившись вперед, монахи создали вблизи дикого и опасного северного полюса аббатство «из камней, еще раскаленных горящей адской серой».

Здесь граф прервал свой рассказ.

— А теперь, друзья мои, позвольте мне задать вам один вопрос.

Не были ли монахи, руководимые святым Бранданом, введены в заблуждение жутким видом этих негостеприимных земель? Имелись ли у них основания считать, что они оказались лицом к лицу с самим сатаной и его подручными, исполнителями мерзких дьявольских планов?

Так вот, капитан Ян Майен, человек уравновешенный и здравомыслящий, со стальными нервами, которого невозможно заподозрить в склонности к предрассудкам, утверждал, что святой Брандан был прав.

Именно поэтому его книгу швырнул в костер палач. Дело в том, что ее автор жил в эпоху, когда еретики с остервенением нападали на истинную веру и настаивали, что путешествие святого Брандана было не чем иным, как фантастический сказкой.

Ян Майен утверждал в своей книге, что «…святой Брандан действительно обнаружил убежище окаянных, с которыми сражался, используя священное оружие. Он встретил там людей, оказавшихся во власти сатаны, и избавил их от страшного ига».

Несколькими столетиями позже полярные исследователи должны были признать, что историю о святом Брандане следует считать «частично легендой», поскольку они обнаружили далеко на севере развалины аббатства.

Дальше мы вынуждены опираться на ненадежную почву предположений и гипотез.

Если некоторые историки утверждают, что святой Брандан вернулся в Ирландию, где и скончался 16 мая 568 года, то у них нет ни малейших доказательств этого. Точно так же существует мнение, что он построил флотилию небольших примитивных судов и покинул со своими воителями остров, «очищенный им от демонов, чтобы устремиться к Гренландии, где продолжил преследование укрывшихся там сторонников сатаны».

А теперь я должен рассказать вам, друзья мои, нечто странное и неправдоподобное. Тем не менее Ян Майен написал об этом в своей книге, и вождь племени «каменных голов» тоже повторил это в беседе со мной. Более того, я полагаю, что Жюльен де Блоссевиль тоже должен был узнать об этом тем или иным способом.

Среди некоторых племен эскимосов существует странное верование, согласно которому духи, называемые ими «тоормакс», поселились на некоторых небольших островках или отдельных скалах, превратившихся в подобие тюремных камер, в которых святой Брандан со своими монахами ухитрился поместить побежденных им сторонников дьявола.

В чем же заключается тайна Блоссевиля?

Будет ли безосновательным с моей стороны считать, что он рассматривал «каменные головы» как наследников священной традиции святого Брандана? Что он обнаружил жуткое место, где ад выходит на поверхность суши, и решил стеречь его со всей своей командой?

Говоря иначе, позволил ли ему Господь продолжить дело святого Брандана?

Действительно ли его жизнь, благодаря особой милости Всемогущего, была продолжена таинственным образом и защищена от опасностей столь близкой преисподней? На все эти вопросы я могу ответить, что Всевышнему доступно любое деяние и что его замыслы для нас непостижимы.

— А при чем здесь Пранжье? — смущенно поинтересовался Холтема.

Граф Бодуэн грохнул кулаком по столу. В его глазах вспыхнул гнев.

— На этой земле никогда не существовало создание более зловредное, более гнусное, чем он! — воскликнул он. — Пранжье частично разгадал тайну Блоссевиля. После этого его единственной целью было погубить святую миссию, предпринятую этим великодушным человеком и его товарищами, и при этом заключить соглашение с дьяволом, чтобы получить невероятную власть над миром. Я надеялся разрушить его планы и, следовательно, должен был неустанно преследовать Пранжье.

Ансельм Лемуэн пристально посмотрел на графа и сказал:

— Именно так все и должно было случиться! Аминь!

Ивон Тейрлинк опустил руку на плечо Гюстава и пробормотал:

— Значит… Гюстав действительно побывал… там?

— Возможно, его душа… В этом нет ничего невероятного… Вождь «каменных голов» ничего не сказал об этом. Как это произошло — навсегда останется загадкой для нас. Но при этом существуют некоторые пояснения. В 1776 году в Лионе родился Пьер-Симон Балланш, ставший довольно известным писателем. Это был прекрасный человек, спокойный, мечтательный и великодушный, хотя и несколько замкнутый. У него случались нервные припадки, приступы сомнамбулизма и даже странные, необъяснимые видения, похожие на галлюцинации. Эти свои состояния он описал в своих произведениях.

Когда корабль «Лийуаз» пропал, он, будучи в состоянии полусна-полубреда, увидел это судно в огромной пещере, залитой зеленым светом. Среди моряков находились семнадцать монахов святого Брандана.

В это время господин Балланш ничего не знал о легенде про святого Брандана. Он познакомился с ней гораздо позднее, когда получил доступ к материалам, имевшимся в Национальной парижской библиотеке. Что касается нашего друга Гюстава, то он, по-видимому, тоже имел загадочный контакт с этими святыми стражами. Но был ли он свидетелем краткой схватки адских духов с божественным крестом? Дело в том, что загадочная женщина, появившаяся перед ним, не могла быть не чем иным, кроме как духом, «тоормаксом», как их называют эскимосы.

На этом я перестаю излагать вам свои соображения, свой рассказ. Господь в своей бесконечной доброте позволил нам узнать часть великих северных тайн, чтобы вознаградить нас за наши труды. Мы не имеем права злоупотреблять его добротой.

Граф де Вестенроде замолчал и провел дрожащей рукой по покрытому капельками пота лбу. Все молчали, потрясенные необычным рассказом о невидимых сущностях нашего мира. Как позднее сказал Каплар, этот рассказ полностью сбил их с толку[21]. Неизвестно, как долго они пребывали бы в оцепенении, если бы старик Лемуэн не нашел средство восстановить у слушателей хорошее настроение.

— Друг мой Ригольбер, наполни-ка этот кувшин новой порцией пунша, потому что с тем, что сейчас осталось на столе, мы далеко не продвинемся, несмотря на то что я добавил в него семь пинт моего лучшего бренди!

* * *

Ивон Тейрлинк уступил штурвал Каплару и прошел на нос, чтобы наблюдать за морем. Что касается Эванса, то он снова оказался в гнезде на верхушке мачты, что стало позже причиной появления клички «птичка Эванс».

— Мы должны вскоре увидеть Роколл, — заметил Ивон, обращаясь к графу де Вестенроде, оказавшемуся на носу рядом с ним.

Гюстав Леман, услышавший Ивона, неожиданно вспомнил Колдера, мужчину с апатичным лицом, приглашенного однажды на обед у Фоеже в Исландии.

— Отвратительная каменная глыба, наполненная тайнами и проклятая Богом и людьми, как сказал тогда этот небольшой человечек из Снаефельса.

Его мысли нарушил крик Эванса:

— Останки судна справа по борту!

Ивон и Каплар сразу же направили свои бинокли на черное пятно, мелькавшее в волнах.

— Клянусь Нептуном! На доске человек! — крикнул рулевой.

— Шлюпку номер один на воду! — приказал капитан Списсенс.

Команда была выполнена молниеносно, поскольку речь шла о спасении человека, такого же моряка, как они, которого в любой момент волны могли оторвать от доски и увлечь на дно.

Капитан приказал остановить машину, и «Тонтон Пип», быстро остановившись, закачался на волнах. Ивон Тейрлинк подошел к штурвалу, а Пьер Каплар спрыгнул в шлюпку.

Рулевой не ошибся: на нескольких сбитых вместе досках, из которых торчала изображавшая мачту палка с тряпкой вместо паруса, чудом держался человек.

— Возможно, он уже мертв, — предположил один из гребцов.

— Нет, он шевелится! — возразил Каплар. — Но, похоже, он не заметил нас. Бог знает, сколько дней он болтается на этом обломке?

Шлюпка подошла к несчастному и остановилась.

Бедняга, лохматый и почти голый, смотрел на горизонт, время от времени размахивая руками, словно отбиваясь от невидимой угрозы.

— Святой Павел! — внезапно воскликнул Каплар.

Он смотрел на спасенного, словно перед ним находилось привидение. Потом он негромко свистнул и пробормотал:

— Да, это он… Я не ошибаюсь… Это Дингер!

Бедняга услышал его и, наконец, заметил шлюпку. Его глаза, разъеденные морской водой, воспалились и покраснели.

— Кто здесь произнес это имя? — прохрипел он. — Да, когда-то именно так звали меня, но теперь, когда я умер и моя душа блуждает в аду, у меня нет имени. И для меня, жалкого грешника, не может быть спасения.

— Он бредит, бедняга! — воскликнул матрос.

Моряки, с трудом удерживая шлюпку возле жалкого плота, перетащили несчастного в шлюпку.

Спасенный тут же разразился демоническим хохотом:

— Каплар! Так ты тоже умер? И теперь ты в аду вместе со мной? Видишь, как справедлив дьявол! Мне никогда не нравился этот рулевой, этот мерзавец!

Он разразился жуткими ругательствами, но быстро замолчал и упал без сознания под ноги гребцам.