После нескольких дней, проведенных на ферме Снорра Фоеже, Списсенс и Тейрлинк решили вернуться на судно, чтобы не оставлять надолго в одиночестве графа де Вестенроде. Старый Ансельм, лишенный на ферме своей привычной порции бренди, энергично поддержал это предложение.

Они решили, что неразлучная тройка в лице Гюстава Лемана, Эме Стивенса и Пьера Каплара поживет несколько дней у Снорра Фоеже. Время от времени их будет навещать матрос с судна, ожидающий секретный приказ продолжать путешествие.

Каким бы странным это ни показалось, но граф Бодуэн не высказал ни малейшего возражения, когда Списсенс пересказал ему странное предсказание колдуньи Гундрид.

— Тот, кто пытается разрешить загадку, должен верить в загадки, — сказал он.

По контрасту с Фарерами, Исландия, расположенная гораздо южнее, нередко наслаждается замечательной погодой. Лето в Исландии напоминает теплую весну. Нежный зеленый цвет преобладает в это время в стране. В известной степени он обманчив, так как связан исключительно с невысокой травой, которой наслаждаются исключительно овцы, а также со светло-зеленым лишайником, сплошным слоем покрывающим скалы. Только по берегам речек растут небольшие кустарники и деревца, на которых созревают почти непригодные в пищу кислые ягоды терна.

Водная дичь весьма обильна. К югу от города находится несколько водоемов, где кишат пернатые: бекасы, утки, утки-мандаринки, чибисы и канадские казарки.

Гюстав Леман сильно изменился. Это заметили прежде всего его друзья Пьер Каплар и Эме Стивенс. Из ласкового, доверчивого юноши он превратился в сдержанное, замкнутое существо, хотя у него мало-помалу пробуждался интерес к окружающей действительности.

— Интересно, можешь ли ты так же искусно владеть ружьем, как это у тебя получилось с револьвером? — спросил у него Каплар однажды утром.

— С револьвером? — удивился юноша. — Ты хочешь сказать, что я умею пользоваться револьвером?

Судя по всему, он полностью забыл о трагедии, разыгравшейся на острове Могенас.

— Ты как-то говорил мне, что на удивление легко освоил стрельбу из пистолета, — напомнил ему рулевой.

— Действительно, — признал Гюстав, — я смутно вспоминаю, что один старый солдат научил меня обращению с разными видами огнестрельного оружия. Да, мне кажется, что я хорошо усвоил эту науку. Но это было так давно…

Опытный охотник на птиц, живший на ферме, одолжил ему свое ружье для пробы.

Гюстав вышел на двор и осмотрелся.

— Посмотрите на этого красного бекаса, — сказал охотник. — Если ваш друг сумеет попасть в него, Фоеже будет благодарен ему за прекрасное жаркое. А я смогу выразить ему свое восхищение.

Каплар перевел сказанное охотником, и Гюстав поднял ружье.

Раздался выстрел.

Бекас перевернулся в воздухе и упал на землю.

— Клянусь Тором и Фрейей! — воскликнул охотник. — Я никогда не видел ничего подобного! С ним вряд ли сравнятся самые искусные стрелки!

Каплар нашел у оружейника в Рейкьявике хорошее охотничье ружье и закупил достаточное количество патронов.

С этого дня Гюстав и Эме проводили много времени в прибрежных зарослях и каждый раз возвращались на ферму с богатой добычей. Какую суету обеспечивала эта добыча на кухне фермы Снорра Фоеже! Бекасы, утки-мандаринки, а иногда и канадские казарки весом в несколько фунтов регулярно появлялись на столе, что приятно разнообразило меню из рыбы и баранины.

Однажды друзья, увлекшиеся охотой, углубились в совершенно незнакомую им унылую местность. Остановились они на берегу сильно заболоченного озера. Водоплавающая дичь оказалась здесь немногочисленной, и только Гюставу удалось подстрелить большого белого лебедя.

— Если его хорошо приготовить, это будет не такое уж плохое блюдо, — оценил Эме добычу приятеля. — Но, по правде говоря, я предпочел бы вернуться домой с крупной добычей вроде кабана или оленя.

Словно по команде волшебной палочки, из колючего куста выскочили два зайца. Раздались два выстрела, и зайцы превратились в заготовку для жаркого.

— Наш хозяин оближет пальчики, — засмеялся Эме.

Больше он не успел ничего сказать, так как над их головами появилась испускавшая жалобные крики большая темная птица, вылетевшая из густого кустарника.

Меткий выстрел бросил ее к ногам охотников.

— Я никогда не видел такой птицы! — воскликнул Эме. — Довольно жуткое существо, с нелепым черным хохолком… Смотри, на груди у нее желтый рисунок, похожий на крест! Нет, даже умирая от голода, я не рискнул бы отведать мяса этого странного существа!

— Но мы все же захватим с собой эту добычу! — решил Гюстав.

Действительно, Фоеже был обрадован, когда Эме протянул ему двух жирных зайцев. Но, увидев серую птицу, он побледнел.

— Если меня не подводят глаза, вы добыли очень редкую птицу — это звездчатая выпь. Я должен позвать Олефсена, охотника за птицами.

Олефсен был потрясен.

— Я много лет охочусь в этих краях, но ни разу ничего похожего на эту птицу не оказалось в пределах досягаемости моего ружья. Вы знаете, юноша, что Королевский музей естественной истории в Копенгагене заплатит вам огромные деньги за эту птицу?

— Возьмите ее, она ваша, — пожал плечами Гюстав Леман.

Олефсен покачал головой:

— Это будет нечестно с моей стороны. Я вам предлагаю несколько иную сделку, в которой не будет проигравшего. Вы отдаете мне звездчатую выпь, и я делаю из нее чучело, которое с выгодой продам какому-нибудь коллекционеру. Что касается вас, то вам пора прекратить одалживать ружье. В обмен на эту птицу я покупаю вам отличное охотничье ружье. Что вы скажете на это?

Гюстав, согласившийся с предложением Олефсена, стал таким образом владельцем прекрасного охотничьего ружья.

Прошло еще несколько дней. Списсенс, Тейрлинк и даже граф де Вестенроде по очереди посещали ферму Фоеже. Время проходило в застольях, выпивках и беседах, но вопрос о необходимости продолжить путешествие никогда даже не поднимался.

Однажды вечером, когда теплая компания собралась вокруг камина, поскольку с заходом солнце становилось довольно холодно, в рассказанной очередной истории о приключениях было упомянуто название Роколл. Это слово произнес один из приглашенных, приехавший из Снаефелльса гость по имени Колдер. Небольшой человечек со смуглым лицом, весьма молчаливый и предпочитавший не столько говорить, сколько слушать.

На этот раз Колдер извлек из лишенного большинства зубов рта трубку и начертил трубкой в воздухе нечто вроде каббалистического знака. Одновременно он сообщил, что Роколл — это отвратительная скала, полная загадок. Каплар при этом улыбнулся и, поскольку эта улыбка вызвала вопросительный взгляд у Эме Стивенса, указал на висевшую на стене старую морскую карту.

— Господин Колдер прав, Эме. Посмотри сам. Вот мыс Эррис в Ирландии, а вот Рейкьявик в Исландии. Соедини прямой линией эти две пункта и поставь точку на ее середине.

— В этом месте видно какое-то пятнышко, — сообщил матрос. — Очевидно, мушиный след.

— Если бы так и было, большинство навигаторов северных морей благословляло бы тебя до конца твоих дней. Это пятнышко — скала Роколл, ужас моряков, плавающих в этих краях. Это зловещая скала высотой в две поставленные друг на друга мачты, белая сверху из-за накопившегося на ней за многие столетия птичьего помета. Потому что только птицы в состоянии опуститься на эту скалу. Ни один человек никогда не ступал на эту зловещую глыбу.

— Это не так, — возразил Колдер с мрачным видом. — Когда в древности святой Брандан пришел донести до северных народов слово Божье, на скале Роколл жил отшельник Поль. Об этом есть упоминание в старинных рукописях.

— Хотел бы я знать, каким образом он попал на эту скалу, если только у него не было крыльев, как у чаек и бакланов, — пошутил Каплар.

Человечек скорчил недовольную мину.

— Не стоит смеяться, самонадеянный молодой человек, — сказал он. — Роколл — это вершина огромной подводной горы.

— Я не собираюсь спорить с вами, — начал Каплар, но Колдер продолжил:

— Эта гора когда-то находилась на суше, затем опустившейся под воду на большую глубину. Но прежде это была прекрасная и весьма богатая страна, похожая на те страны, что известны далеко на юге.

— Все, что он говорит, правда, — подтвердил граф де Вестенроде. — В научных книгах можно найти даже название этой страны: «Затерянная страна Бюш». Вообще-то это все, что о ней известно.

— Осторожно, — иронично улыбнулся Колдер. — Есть люди, которые никогда и ничего не читали в книгах, но узнали очень многое, слушая, глядя и вспоминая. Мой отец, Хи Колдер, был из их числа, и, если бы он сейчас был с нами, он сказал бы, что отшельнику Полю было не труднее забраться на вершину Роколла, чем подняться на верхнюю площадку маяка. С того момента, как отшельник сидел на скале, прошло больше тысячи лет. Но совсем недавно мой отец, когда он шел из Исландии в Шотландию, увидел рано утром сидящего человека на макушке этой скалы. Разумеется, он старался держаться как можно дальше от скалы Роколл, потому что со скалой связано множество кораблекрушений. Посмотрев на скалу в бинокль, отец позвал боцмана. «Фагер, — сказал он, — посмотри на этого громадного альбатроса, что сидит на вершине скалы». Фагер взял бинокль и навел его на скалу. После этого он задрожал так, что содрогнулся весь парусник, и принялся ругаться: «Как же, альбатрос! Пусть меня осудит Нептун на вечную жизнь под водой, если это не женщина!»

Это действительно была женщина. Мой отец хорошо разглядел ее, но для проверки он заговорил с боцманом про альбатроса. Конечно, он не мог разглядеть ее лица, но смог увидеть, что она была высокая и казалась сильно рассерженной, потому что непрерывно колотила кулаком по скале, словно забивая гвозди молотком.

— Этого не может быть! — прошептал Каплар.

Колдер с сочувствием посмотрел на рулевого; так смотрит учитель, когда сталкивается с совершенно неспособным к учебе школьником.

— У нас можно встретить стариков, которые, несмотря на свой древний возраст, уверяют, что Роколл внутри полый, словно башня маяка.

— Если посмотреть на скалу с запада, — задумчиво произнес граф Бодуэн, — то можно подумать, что вершина скалы была рассечена надвое ударом гигантского топора. Достаточно мощный бинокль позволяет разглядеть узкую, глубоко уходящую расселину.

— Вы все правильно сказали, господин! — радостно воскликнул Колдер. — Я знаю исландцев, в особенности это жители Фарерских островов, которым не нужен бинокль, так как они осмеливаются достаточно близко подойти к скале. Одного из них, Со Вадде, например, я хорошо знаю…

Охотник на птиц по имени Со Вадде из Видеро был уверен, что несколько необычных видов птиц, настолько редких, что за них коллекционеры были готовы заплатить золотом столько, сколько они весят, свили себе гнезда на скале Роколл. На плоскодонной лодке он проплыл четыреста миль, чтобы осмотреть вблизи зловещую скалу. Кроме него никто никогда не подплывал ближе к скале, если не считать разбивавшиеся о нее сбившиеся с курса судна.

Когда Со Вадде хотел перепрыгнуть со своей лодки на скальную площадку у подножья скалы, он увидел, как на ее вершине появились шесть или семь разъяренных физиономий.

Убежденный, что это были демоны, он отказался от своих планов, повернул руль и, стараясь даже случайно не посмотреть на скалу, направился в Видеро. Вернувшись домой, он глубоко задумался. По сути, решил он, это были лица людей, а не морды демонов. Даже если они выглядели рассвирепевшими, что может случиться с каждым. Они немного походили на эскимосов, которых ему приходилось встречать в Гренландии во время охоты на тюленей.

— Нам нужно в Гренландию, — пробормотал граф де Вестенроде.

Колдер снова принялся рисовать в воздухе знаки каббалы.

— Внутри скалы Роколл живут люди, — сказал он. — Это обитатели затонувшей страны; мой отец был убежден в этом. Не представляю, как они ухитряются там выживать, да я и не собираюсь ломать голову над этой проблемой.

— Кстати, многие моряки видели огни на вершине скалы Роколл, — вступил в разговор Фоеже.

— Ну, это могут быть огни святого Эльма… Или другие явления, имеющие магнитную природу, — высказал свое мнение Каплар. — Они нередко наблюдаются в этих местах.

— Это были огни, имеющие преступный характер, — сердито возразил Колдер. — Огни, которые должны были сбить с толку моряков и довести их суда до крушения. На двух руках не хватит пальцев, чтобы сосчитать кораблекрушения, связанные с Роколлом за последние годы. Я скажу вам даже нечто большее. Погибшие корабли являются источником большой выгоды для преступников, укрывающихся в затонувшей стране и использующих скалу в качестве наблюдательного поста. Они принадлежат к мерзавцам самого отвратительного пошиба. И так как мы ничего не можем предпринять против них, нужно держаться подальше от этой проклятой скалы и ее обитателей.

* * *

Очарованные мелодичным свистом северного ветра, Мартин Списсенс и Пьер Каплар задумчиво наблюдали, как все больше темнело море под низкой пеленой мрачных туч. Закончился теплый период года. Приближалась осень с резкими, неожиданными изменениями погоды. Каплар неуверенно предложил покинуть Исландию, не дожидаясь близких штормов, но старый Ансельм высказался категорически против. Похоже, что французы приняли Гундрид за представительницу столетней мудрости, способную на верное предсказание.

Впрочем, разве граф Бодуэн не поверил ей?

В заливе поблизости от их судна появились трехпалые чайки и гаги. Дни быстро укорачивались, солнце теряло жизнерадостный облик. По ночам казалось, что луна и звезды сияли совсем близко к земле. Гюстав Леман, вернувшийся на судно вместе с двумя приятелями, не догадывался, что сигнал о продолжении экспедиции должен был исходить от него. Он продолжал охотиться все свободное время на водоплавающую птицу, в том числе на серых лебедей, опускавшихся для отдыха на местные болота. Они питались разной съедобной мелочью, копаясь в иле своими большими клювами перед тем, как двинуться дальше к югу, построившись правильным треугольником.

Наши друзья привыкли собираться в большой каюте для совместных обедов. Этим вечером место за столом занял и граф де Вестенроде, обычно предпочитавший обедать в своей каюте.

Ригольбер убирал грязную посуду, Списсенс и Каплар принялись играть в карты, граф Бодуэн с мечтательным видом курил свою любимую трубку, а старина Ансельм занимался приготовлением вечернего грога с ромом.

Внезапно он выронил ложку, которой размешивал готовую смесь.

— Посмотрите на этого лунатика! — воскликнул он.

Гюстав в это время занимался снаряжением патронов. Он отвешивал нужные количества пороха и дроби и забивал в патроны картонные пыжи с помощью небольшого деревянного молоточка.

Неожиданно он замер. Молоточек выпал у него из рук, дробь рассыпалась по полу; его взгляд застыл на далеких, никому не известных картинах.

— Не шевелитесь, ради бога! — пробормотал граф де Вестенроде.

— Что-то с нашим лунатиком? — негромко поинтересовался Списсенс, но Каплар жестом заставил его замолчать.

— Сейчас или никогда! — негромко произнес Ансельм, отодвигая кувшин с грогом.

Юноша принялся говорить медленным усталым голосом, словно беседовал с невидимым существом, отвечая на его неслышные вопросы.

— …

— Да, я хорошо слышу все, что вы говорите.

— …

— Да, конечно, мы выйдем в море завтра.

— …

— Да, курсом на север. Это очень странные названия.

— …

— Да, я понял. Скорсби Зунд, Харри Инлет.

— …

— Я ничего не вижу. Здесь очень темно, и все окутано туманом.

— …

— Да, теперь я вижу.

Лицо Гюстава исказилось. Он вздрогнул и попытался жестом защититься от чего-то, что видел только он. Потом он заговорил торопливо, задыхаясь:

— Не трогайте камни! В небе появилось какое-то жуткое существо. Вокруг нас бродят смертельно опасные создания. Не трогайте их! Нет, господин Пранжье, не касайтесь их! Нет, нет, я больше не могу смотреть на это… Я не хочу ничего слышать! Что крикнул доктор? Я слышал его ужасный крик… Блоссевиль, Блоссевиль!

Старик Лемуэн повторил свирепым тоном:

— Блоссевиль!

Вероятно, этот его возглас разорвал магический круг. Гюстав упал на спину, потеряв сознание, и Каплар отнес его в каюту.

— Что вы скажете об этом, Ансельм? — спросил граф, вытирая проступивший на лбу пот.

— Гундрид и силы великого севера говорили ртом этого мальчишки, — торжественно заявил старик. — Завтра мы двинемся на север.