– У нас уже двадцать первый век. – Слезы сами полились по щекам. Быстрее бы закончились эти «критические» дни! А то нервы ни к черту! – Наполеона победили русские. Потом была кровопролитная война с немцами, которую тоже выиграли мы. А ваша страна теперь называется Польша, и она процветает. Елена, мне бы хотелось побыть одной.

Владычица понимающе кивнула, встала и пересела на кровать к Летте. Обняла ее, прижимая к себе.

– Я понимаю, как тебе тяжело. Я тоже через это прошла. Но я сразу влюбилась и сразу выбрала себе сая. Тебе нужно сделать выбор, и тогда все будет позади. Это очень хорошая страна, населенная сильными и независимыми жителями. Тебе здесь будет комфортно, как комфортно мне.

– Вы не понимаете. – Летта прижалась к женщине, словно маленькая девочка. – Я из другого времени, когда женщина не подчиняется мужчине, когда она сама решает свою судьбу. Я не хочу быть придатком. Я хочу быть партнером.

Елена нахмурилась. Неужели мир так кардинально изменился? Она гладила худенькие плечи и, как женщина, искренне жалела девочку, поставленную в сложные для нее условия, но как владычица…

– Ты ведь понимаешь, что выбор сделать все равно придется, иначе тебя не оставят в покое?

Летта всхлипнула и кивнула.

– Ну, не плачь. – Елена достала из кармана платочек и промокнула Летте глаза. – Ты такая милая, тебе не стоит переживать. Ведь никто тебя не торопит.

– А как же свадьба с саем Антео? – Летте так уютно было сидеть, прижавшись к Владычице, словно она вернулась в детство.

– Ты хочешь выбрать Тео? – улыбнулась женщина. – Мне показалось, что младший нравится тебе больше, – лукаво проговорила она, заглядывая в глаза девушке.

Летта вздохнула. Не стоит выкладывать матери потенциальных мужей все свои мысли.

– Я не знаю. Они оба интересные личности, но с саем Антео, мы практически не знакомы, – осторожно произнесла она, кутаясь в халат и отодвигаясь от Елены.

– Он скрытный. Его мать была такой же.

– А разве не вы его мама? – Летта удивилась.

– Нет. Мать Тео погибла, а Марчик рожден от наложницы. Я их только вырастила, – улыбнулась Елена.

Летта нахмурилась. Ну да, в окружении Алмара ведь тоже был гарем…

– О, ничего такого, что ты подумала, – рассмеялась Елена, увидев озадаченное выражение на девичьей мордашке.

– Как это – ничего такого? – возмутилась девушка. – Это что же, значит, мой муж будет шляться по бабам, они будут рожать ему детей, и это вы считаете «ничего особенного»?

– Здесь такие традиции. Ваниров слишком мало, а сильные истинные маги рождаются лишь в этой касте. Поэтому долг каждого благородного ванира оставить как можно больше потомков. Быть наложницей не так уж и плохо. Многие из них потом удачно выходят замуж.

– Они нужны лишь для того, чтобы рожать детей?

– Не совсем, но если женщина в течение года не может понести, а мужчина не испытывает к ней глубокой привязанности, они расстаются. Знаешь, это похоже на гарем, но только из него можно добровольно выйти. Ты поймешь все сама, когда поживешь на женской половине. Сейчас мы поместили тебя в комнате Алмара, он редко ночует во дворце, и это помещение пустует. Но как только будут готовы твои апартаменты, ты переедешь.

Елена встала.

– А когда я вернусь к себе?

– А зачем? Ты объявлена официальной невестой принца Антео, тебе нет необходимости оставаться у короля Тэтвуда. Твое место в этом мире. Здесь тебе рады, и здесь тебя ждут, – улыбнулась женщина. – Неужели тебе не хочется узнать ближе ту страну, которой ты будешь править?

– Но у меня там Дик и Икс! И моя травница!

– Виола. Тебе пора привыкать к мысли, что твоя дальнейшая жизнь будет проходить среди аристократов Сан-Тании. А здесь нет места для людей и… лишенных жизни, – чуть грустно произнесла Елена. – Все равно в ближайшие дни тебе лучше не нервничать и не напрягаться. Отдохни у нас в гостях. Осмотрись. Советую притвориться очень больной и отыграться за все те неприятные минуты, что доставили тебе мои сыновья. – Она подмигнула девушке. – Не грусти. Все получится. И знай, я на твоей стороне.

«Ага, как же! Так я тебе и поверила!»

Владычица ушла, вместо нее пришли слуги и убрали со стола. Летта забралась в кровать. В одном Елена права – ближайшие дни ей действительно лучше не высовываться. Вот только надо послать весточку братишке. А то ведь будет волноваться. И Кевену. Что-то подсказывало, что барона нужно обязательно предупредить, пока он не наделал глупостей. Летта вздохнула. Ну почему все так сложно? Не вмешайся тогда Габриэль – и сейчас она бы, возможно, уже была женой Вербахта. Габриэль… Его горький взгляд, точно такой же, как пятнадцать лет назад, преследовал Летту, стоило ей закрыть глаза. Нужно найти Ходока. Может быть, он что-то знает? Что же ты задумал, ледяной дракон? И отчего на сердце так неспокойно? И почему она так скучает по сиреневым глазам? И… разве можно влюбиться в двоих? В таких противоречивых и разных? Интересно, а как здесь относятся к полиандрии? Она хихикнула, накрылась с головой и закрыла глаза.

…Она вновь была в ледяной пещере. Габриэль так же сидел на троне: застывший, холодный, безразличный.

– Унылое зрелище, – раздался тихий вкрадчивый голос. Летта оглянулась. Позади нее стоял Александр. Он подошел сзади и обнял, прижимая к себя. В отличие от Габриэля он был теплым! —Посмотри, во что он превратил себя! Он запечатал чувства, избавился от эмоций. Малодушно сбежал! Запер сердце в ледяной панцирь. Трус! Но я верну ему жизнь. И ты поможешь мне. Мы спасем Габриэля, правда, малышка? Осталось всего три шага. Ты ведь исполнишь свою часть договора, мой Лютик?

Он повернул девушку к себе, их лица оказались очень близко. Летта вздрогнула и попятилась. Серебряные глаза Александра словно втягивали ее в бездну хаоса, где на дне царила непроницаемая тьма.

Кулон на груди спящей девушки потеплел и заискрился, но Летта этого не видела, она находилась в кошмаре своего сна.

– Ты ведь любишь его? – Александр склонил голову на бок. – Любишь его такого, каким он был сотни лет назад? Веселым, бесшабашным, великодушным, умеющим дружить и дарить любовь. Он мог покорить любого, будь то мужчина или женщина. Я это знаю. Потому что я – это он в то время. Ты бы знала, что они вытворяли с его другом Теркаем, учась в университете! Сколько вина было выпито, сколько дуэлей выиграно, сколько женщин пали в их объятия, сколько было спето песен! Они жили одним днем, и это было правильно!

– Но он повзрослел! Человек не может оставаться всю жизнь одинаковым. Он меняется, приобретая жизненный опыт. Нельзя сотни лет только и делать, что пить, гулять и драться! Он ведь уже не студент!

– Почему нельзя? Он практически бессмертен! Так зачем ему меняться? Почему не жить легко и беззаботно? Зачем становиться стариком? Не лучше ли, просидев сутки в лаборатории, с азартом погрузиться в исследования, создавая новые вещества или выращивая гомункула, а затем в компании друзей с таким же азартом предаться пороку и веселью? Не лучше ли ежедневно менять любовниц, чем вечно страдать от потери одной женщины?– Александр смотрел на Летту с насмешливым недоумением.

– Мне кажется, он давно уже перерос это, а ты так и остался в прошлом, – тихо произнесла Летта, и ей показалось, что холодная неподвижная статуя слегка улыбнулась.

– Неужели ты считаешь, что лучше превратиться в бездушный лед? Из-за любви он похоронил себя заживо! Глупец! Если он не захочет вернуться, я займу его место. Мне всего лишь нужно будет убить его в этом теле, и он возродится таким, каким был много лет назад; таким, каким его хочет видеть Катсу; таким, каким его любишь ты.

Мужчина стремительно переместился к трону и нежно провел по щеке неподвижного Габриэля.

– Он великолепен. Согласись, я намного лучше смогу распорядиться этим прекрасным телом. Неужели тебе не хочется вместе со мной путешествовать по мирам? Мы будем очень красивой парой.

– Но я не люблю Габриэля!—выкрикнула Летта и сама себе не поверила.

– Разве? Впрочем, это не удивительно, кто бы смог полюбить кусок льда? Но меня, меня ты полюбишь. – Алекс снисходительно смотрел на Летту, ни на миг не сомневаясь в своих словах. Самоуверенный и порочный. – Ты полюбишь того Габриэля, которым все восторгались! Наш договор остается в силе. Устроим ловушку на жениха. Воткни булавку в избранного – и мы спасем Танию и последнего ледяного дракона. Не подведи меня, мой Лютик, и я исполню твое желание. Я верну тебя домой… если ты не захочешь остаться со мной.

Он подошел к девушке, обнял ее за плечи и нежно поцеловал в щеку, при этом глядя весело и немного лукаво. Он что, заигрывает?

Летта оттолкнула Алекса и проснулась. Сердце бешено стучало, к спине прилипла мокрая рубашка. Она откинула одеяло и перевернулась на живот. Что это было? Вещий сон или просто кошмар? Нужно поговорить со стражем…

Летта стояла возле высокой ледяной стены. Перекресток. Это дворец Габриэля. Ну, держись, старый интриган! Кто из вас говорит правду? Ты или твое отражение, которое и не отражение вовсе, а мертвый прадед. Господи, как все запутано! Но сейчас она все узнает!

Летта пошла вдоль стены в поисках двери. Напрасно. Дверь так и не появилась. Тогда она начала стучать по льду кулаками.

– Габриэль, открой! Открой, гад! Нам нужно поговорить! Выходи! Выходи, подлый трус! – Летта истерично захихикала, вспоминая мультик про кота Леопольда. – Я знаю, что ты меня слышишь!

Ответом ей было завывание ветра и ком снега, брошенный в лицо невидимой рукой.

– Ну и… с тобой!

Она развернулась и шагнула на свою поляну. Учитель говорил, что стражи Перекрестка могут слышать даже мысли, а уж Хозяин слышит их наверняка. Он абсолютный телепат в своем мире. А раз так… Летта начала усиленно думать о Габриэле. Причем ее мысли иногда принимали весьма зловещие очертания. Сволочь! Змей подколодный! Ненавижу! У! Редиска! Летта плюхнулась на диванчик и задумалась. Что означают слова Алекса о ее влюбленности в Габриэля? Это ведь не так. Ей нравится Маска. Именно Маска, а не Алмар. А вот маг ее немного пугает, она не знает, как себя с ним вести. Новость, что айт и Маска – одно лицо, выбила из колеи. Как этот высокомерный, себялюбивый мрачный тип может быть заботливым и веселым Маской? Здесь, на Перекрестке, его забота и внимание принадлежали лишь ей, а там, в Тании, у него гарем, какая-то Госпожа и Охота. Эта Охота встала между ними непреодолимой стеной. Как понять, искренняя его симпатия или это просто игра в борьбе за трон?

Габриэль… Летта вздохнула. Её тянуло к нему, тянуло с неотвратимой силой. И это была какая-то душевная зависимость, с которой она боролась изо всех сил. И еще. Она не могла понять, который Габриэль ей нужен? Телохранитель или страж Перекрестка? Они ведь такие разные. Но у нее накопилось слишком много вопросов, и она намерена получить на них ответы во чтобы то ни стало! Как там ее учил Маска? Сосредоточиться, представить ауру и позвать…

– Ходок!

Алмар

Алмар сидел в лаборатории в своем особняке в Тиши. Перед ним на железном столе в прозекторской лежал труп заготовки куклы Габриэля. Маг уже вскрыл грудную клетку и сейчас рассматривал сердце мужчины, пытаясь понять, что именно послужило причиной смерти куклы. Ведь та травма головы, которую получил телохранитель при падении, была тяжелой, но не смертельной. Похоже, что Габриэль сам остановил сердце. Странно. Не было даже намека на то, что он собирался покинуть своего подопечного. Маг бросил кусок плоти в лоток, стянул перчатки и выбросил их в мусорную корзину. Нужно предупредить слугу, чтобы ничего, кроме мусора, здесь не трогал. Белая волчица, до сих пор дремавшая под столом, подняла голову и широко зевнула, показывая ряд белоснежных зубов.

– Скучно тебе, Грозная? —Алмар потрепал зверя по загривку. – Хочешь пойти со мной проведать Лютика?

Волчица укоризненно склонила голову набок.

– Ерунда! Еще девять вечера. Во дворце только жизнь начинается. Пошли!

Грозная лениво встала и подошла к двери, ожидая, пока хозяин откроет её.

Дворец действительно встретил их яркими огнями, толпами разодетых придворных, шумом, тихой музыкой и запахом ночных фиалок.

– Сай Алмар! Ваше высочество!

Навстречу, в окружении фрейлен, шла красивая молодая сатия, похожая на Антео. Черные вьющиеся волосы струились по ее плечам, немного раскосые золотые глаза сияли, она радостно улыбалась, показывая белые острые зубки.

– Сатия Антеса! Как я рад тебя видеть, сестренка!

Женщина поцеловала брата в щеку и, подхватив его под руку, потащила на мужскую половину.

– Просто удача, что я тебя встретила. Я жажду познакомиться с невестой Тео, но чтобы попасть на сати³,мне нужен сопровождающий. Ах, Мар, расскажи, какая она? Она красивая?

– Она… – Алмар задумался. – Нет, в понятии ваниров она не красавица. Самое привлекательное в ее лице – это большие серые глаза. У нее нежная кожа, прямые плечи, длинная изящная шея, но маленькая грудь и куча комплексов по этому поводу. Самые простые черты лица, тонкие волосы, детские припухшие губы и между тем невероятное обаяние…

– Да ты поэт, – понимающе улыбнулась женщина.

– Теса, ты знаешь, что она Избранная?

Сатия на мгновение остановилась. Судя по слегка расширившимся глазам, она этого не знала.

– Так это она? И Тео вас всех обошел? —Антеса стукнула брата кулачком в плечо. – Как ты мог ему уступить? Алмар! Ты всегда ему уступаешь. Всегда!

– Ну, я ведь не Ромариз, – усмехнулся Алмар, чувствуя в душе свое превосходство над братом. Никто ведь не знает, что у них с Лютиком есть собственный маленький секрет.

– Ах, Ромариз, – мечтательно вздохнула Антеса. – Он такой… такой…

– Только не говори, что он и тебе вскружил голову, – в притворном испуге выпучил глаза маг.

– А я что, не женщина? – возмутилась его сестра.

– Ты замужняя сатия, —строго произнес голос за их спинами, и из потайной двери в коридор вышел Антео.