– Оставайся на месте, дружище, – приказал он. – Ты арестован по нескольким десяткам обвинений.

Левек снял шлем и потряс головой, чтобы немного разогнать звездочки, которые застилали ему взгляд, а затем вдруг исполнил обратное сальто из позиции лежа. Раньше Конрой считал, что это невозможно, но сегодня на его глазах происходило множество невозможных вещей.

– Ты хочешь аг’естовать Фг’эдди Левека с помощью палки? – ухмыльнулся француз, становясь похожим на волка, заметившего кусок свежего мяса, оставленный без присмотра.

Конрой понимал, что ничего хорошего эта ухмылка ему не сулит.

– Это не просто палка, – ответил он. – Это палка для игры в ирландский хоккей на траве.

– Что ж, это меняет дело... – прокомментировал Левек, потянувшись к набедренной кобуре.

Конрой двигался довольно быстро для человека с больным коленом. Стукнув Левека клюшкой по костяшкам пальцев, он предупредил:

– Не стоит, здоровяк, а то я тебя так отколочу, что мало не покажется!

Левек уронил оружие и отскочил назад, посасывая ушибленную руку:

– Что пг’оисходит? Мы же не на школьном двог’е!

Конрой подумал: «А что бы ответил Старк?» А затем произнес:

– Да, мы не на школьном дворе – мы на моем дворе, и будем играть по моим правилам!

Левек нахмурился:

– Какие еще пг’авила? Тут вообще нет никакого двог’а! Ты сошел с ума!

Он достал пистолет, и Конрой ударил клюшкой по руке наемника, так что оружие отлетело прочь.

Левек перестал тратить время на разговоры и взмыл в воздух, каким-то образом исхитрившись ударить инспектора коленями в грудь и заставив его попятиться. Сам Левек в это время ухитрялся удерживать равновесие на груди у Конроя, одновременно нанося ему удары по голове и плечам.

Пятясь, претерпевая избиение и изнывая от боли, Конрой осознал, что его оппонент владеет серьезными боевыми навыками. «Придется изрядно попотеть, чтобы выйти живым из этой передряги», – подумал он.

Со своей стороны Левек был взбешен тем, что какой-то сумасшедший ирландец вывел из строя самое совершенное боевое судно в мире. Однако террорист был рад, что этот сумасшедший ирландец выжил – теперь он может убить его своими руками.

Левек заметил висящую трубу и схватился за нее. Он пробежался вверх по телу Конроя, закончив трюк мощным ударом обоими каблуками в лоб незадачливого инспектора. Полицейский упал на колени, а затем проехался по полу и с размаха врезался в гору какой-то электроники. Почти потеряв сознание, он подумал: «Ну вот и всё. С этим парнем мне не справиться. Прощай, Шив».

Однако имя жены зажгло в сердце Конроя огонь решимости.

«Нет. Шив хочет иметь семью, и я не лишу ее этого».

Конрой по-прежнему сжимал в руке клюшку, но на таком расстоянии она была бесполезна, а его противник потянулся за ружьем, крепившимся на спине. «Только дураки приходят на перестрелку с ножами».

«Должно же что-то быть», – в отчаянии подумал Конрой.

И что-то действительно было. Прямо у него под ногами. Шлиотар – мячик для хоккея на траве. Это была судьба.

– За матерей, сирот и вдов, – произнес Конрой; кровь капала с его разбитых губ. – Вперед, сметая наглецов.

– Опять бг’ед какой-то, – сказал Фрэдди Левек. – Мне это надоело, mon amie.

И только Левек дотянулся до приклада ружья, Дьяволо Конрой провел комбинацию движений, которую он столько раз исполнял за свою хоккейную карьеру, что ее даже назвали в его честь.

Когда игрок нарушает правила, противоположная команда получает право на свободный удар. Наибольшим расстоянием, с которого можно попасть в цель, считается примерно сто тридцать метров. Юный спортсмен Дьяволо Конрой придумал новое движение из позиции на коленях, которое добавляло энергии к размаху и увеличивало дальность броска. Его тренер прозвал этот удар «Диаволо Сшешл», и одно время он был довольно популярен в молодежной лиге. Именно к этому действию приготовилось сейчас тело Конроя, встретившего наиболее опасного противника в своей карьере.

В магазинном ружье Левека было восемь патронов. А у Конроя был только один мяч. Единственный шанс.

На ходу Левек разговаривал – это была его вредная привычка, и Мандарин не раз предупреждал подручного, что она не доведет его до добра.

– Mon dieu c’est terrible²⁴. Ну что за день. Сначала этот Железный Человек, а тепег’ь этот лепг'екон-полицейский. С меня хватит. C'est fini²⁵.

Болтая так, Левек достал ружье из магнитной кобуры и сделал пробный выстрел. На таком расстоянии этому ирландцу начисто снесет голову, и, возможно, тогда настроение Фрэдди слегка улучшится.

«Я еще успею пг’икончить министров, – сообразил он. – Вг’емени достаточно».

Левек нацелил ружье на врага, который, судя по всему, предпринимал какие-то судорожные попытки спастись.

«Но какая г’азница? Это все г’авно невозможно».

Конрой тем временем наклонился грудью вперед каким-то обезьяньим движением, словно его повело. Он резко опустил голову, смещая центр тяжести, и отвел ударную руку назад до предела, пока сухожилия не застонали от напряжения.

«Стареешь, Дьяволо, – сказал Конрой сам себе. – Становишься негибким».

Левой рукой он подхватил мячик, так что грани улеглись между пальцами, а затем, оттолкнувшись ногами, как поршнем, взлетел навстречу Левеку ровно в тот момент, когда пальцы террориста легли на спусковой крючок.

Казалось, что время замедлилось, когда Конрой подбросил мячик в воздух, а затем взмахнул клюшкой, ударяя по нему. Удар получился четким и верным, и мяч устремился по прямой прямо в глаз Левека. Француз откинулся назад, и пуля прошла высоко над головой Конроя.

Левек потерял сознание еще до того, как упал. На самом деле ему повезло, что он вообще остался в живых – удар Конроя был такой силы, что глаз Левека вдавился тому в череп, и еще бы пара миллиметров, и его мозг бы взорвался, не выдержав давления. Фрэдди Левек вышел из игры, а инспектор Конрой совершил невозможное и спасся.

Но из-за инерции от удара Дьяволо и сам пролетел через весь мостик и приземлился ровно сверху на Левека.

– Довольно неловко, – сказал он, обращаясь к лежащему без сознания французу, а затем аккуратно вынул мячик у него из глазницы, поморщившись при виде расплющенного глазного яблока, из которого вытекала какая-то жидкость.

Затем Конрой скатился с Левека и оказался на полу, лежащим на спине.

Он подумал о том, как он соскучился по своей жене, а потом – в какой ярости будет Старк, когда увидит, что стало с его яхтой.

– Ну, этот парень постоянно хвастается тем, сколько у него денег, – пробормотал он. – Построит себе другую.

КОЕ-ЧТО РЫБНОЕ

Лондон, Англия, час спустя

Приятно было снова оказаться внутри красно-золотого костюма и лететь над гребнями волн на огромной скорости. Обычно Тони перед практическим использованием проводил тщательный тестовый полет, однако сейчас на это не было времени. Сирша была в опасности, и, несмотря на обстоятельства их последней встречи, Тони не стал меньше восхищаться теми поступками, на которые она пошла, чтобы спасти сестру.

«Изображать мой искусственный интеллект, – думал он. – Черт возьми, как же это умно».

Итак, он будет следовать за сигналом шлема костюма для вечеринок и в итоге спасет ирландскую девочку, в то время как инспектор Конрой отправится прямо в бухту Королевского гольф-клуба, где последний раз перед отключением был зафиксирован сигнал.

– Дорогой Тони, у меня нет выбора, – сказал ему мужчина по имени Дьяволо (вот так имечко!), когда они были на «Тангриснире». – Королевский гольф-клуб – это место, где находятся большинство министров. Это не может быть совпадением. Мой долг – быть там.

Тони посоветовал ему стянуть туда отряды и подготовить их к столкновению, в то время как он сам тоже отправится в бухту после того, как наведет порядок после Мандарина.

«Мандарина на месте атаки не будет. Он никогда в них сам не участвует».

Нет, гораздо вероятнее тот поворот событий, при котором Мандарин останется сторожить заложницу, если, конечно, ему удалось найти Сиршу.

Мысли Старка прервал голос Прото-Тони:

– Эй, Ти-Стар, у нас входящий звонок со шлема. Будете брать трубку?

«Сирша, хитрая ты девчонка, – подумал Тони. – Тебе удалось прорваться».

– Конечно, брать! – ответил он. – Подключай.

– Не могли бы вы сказать: «Подключай, Пи-Тон»? Это очень много для меня значит.

Тони нахмурился. Если личность этого искусственного интеллекта учится на том, как сам Тони ведет себя в публичном пространстве, тогда понятно, почему многих людей Старк раздражает. А он знал, что раздражает, потому что Роди часто ему это говорил. На самом деле он говорил следующее:

– Тони, братан, в интернете тебя засирают больше, чем кого бы то ни было. Да, есть несколько плохих подростков, которые тоже входят в первую пятерку, но всем им до тебя далеко. Ты слишком уж любишь показуху. Ты вообще понимаешь, что делаешь, друг мой? Ты слишком задаешься. Настоящий задавака!

И после этого, поскольку они в тот момент гоняли шары, Тони погнался за Роди с кием и каким-то образом зеркало заднего вида на «Понтиаке Транс-Ам» Роди оказалось разбито. После этого они друг с другом не разговаривали еще неделю.

У Тони не было времени спорить с Прото-Тони, у него даже не было толком времени подумать о споре с Прото-Тони.

– Ладно-ладно, – сказал он. – Не мог бы ты подключить звонок, Пи-Тон?

– Без проблем, Ти-Стар.

Предупреждающий дисплей на внутренней стороне лицевой панели затрещал, и на нем появилось искаженное лицо собеседницы.

– Сирша! – вскричал Тони. – Слава богам. К каким безумным ухищрениям ты прибегла, чтобы сбежать от маньяка?

Но когда изображение стабилизировалось, Тони вдруг увидел, что лицо на экране принадлежит не Сирше, а Мандарину.

– Мандарин, если ты хоть пальцем ее тронешь, клянусь, я... – произнес Тони.

– Ах, – ответил Мандарин. – Неопределенная угроза. Как это пошло! Как шаблонно! Как исключительно по-американски, если вы не против такой формулировки. Несостоятельность словаря отлично отражает несостоятельность идеологии. Земля свободных людей? Что-то по статистике системы медицинского страхования не заметно.

Тони так сильно сжал зубы, что послышался скрип.

– Ты поэтому мне позвонил, Мэнди? – процедил он. – Чтобы прочитать лекцию о зле, которое несет западная цивилизация?

– Нет, – признал Мандарин. – Это всё оффтоп, как вы любите говорить. Нет, мистер Старк. Я позвонил вам, чтобы передать сообщение.

– Дайте-ка угадаю: «Держитесь от меня подальше, иначе я убью ребенка»?

– Нет. Конечно, нет. Вовсе наоборот. Прилетайте сюда, мистер Старк. Дважды вы от меня не сбежите.

– То есть, ты просто звонишь, так сказать, поздороваться?

Мандарин в ответ улыбнулся:

– Ну конечно! Приветик! А еще – прилетай в одиночку, или ребенок умрет. Вот вам на заметку: именно так звучат угрозы. Нужно четко обозначить последствия.

– Спешу на всех парах, Мандарин. И давай-ка проясним то, что тебе показалось туманным и неясным в моей угрозе. Какие бы раны ты ни нанес этой девочке, я нанесу тебе точно такие же. Так достаточно четко сформулировано?

Мандарин кивнул, как будто взвешивая то, что услышал:

– По правде сказать, довольно умно, потому что заставляет меня анализировать свои собственные действия. Неплохо, Старк. Но хотя я с нетерпением жду нашей встречи, мне кажется, что наши силы не равны, и это несправедливо. В конце концов, вы в своем волшебном костюме.

– А у тебя есть твои мистические кольца.

– Это правда. Мои кольца в самом деле очень сильны. Но все же, я думаю, в интересах честного поединка мне стоит тоже немного склонить весы на свою сторону.

Тони знал, что ему нужно сейчас же прервать звонок и следовать в сторону сигнала, идущего от его источника – в конце концов, согласно системам, ориентировочное время прибытия составляло четыре минуты, – но любопытство заставляло его продолжать разговор.

– Склонить чашу весов... И как ты собираешься это сделать?

– Как Чингисхан, который был моим прямым предком, я попытаюсь использовать то, что сейчас называют психологическими приемами. Великий хан нанял профессиональных сплетников, чтобы они распространяли слухи о величине в составе его армии свирепой монгольской конницы. Поэтому многие его битвы были выиграны до того, как его силы оказывались на поле битвы.

– То есть ты хочешь придумать какую-нибудь мерзкую историю, чтобы поломать мне всю игру? Не очень-то продуктивно, в таком случае, учитывая, что ты сам дал мне свои координаты.

– Ничего даже придумывать специально не нужно, мистер Старк. У меня есть для вас уже не свежие новости, которые покажутся вам настолько неприятными, что очень быстро заставят вас изменить все планы. И это еще в лучшем случае. А по факту, я думаю, вы настолько обезумеете, что примчитесь сюда, забыв о всякой осторожности.

В их разговор вмешался Прото-Тони:

– Ти-Стар, я искренне советую сейчас прервать разговор с этим клоуном. Ничего хорошего из того, что мы его слушаем, выйти не может. Он просто вас дурачит.

Тони знал, что искусственный интеллект прав, но он уже попался на крючок.

– Исчезни, Прото-Тони. Мне нужно это слышать. Что это за старые новости, Мэнди? И да, меня не так легко напугать.

– Мое дело честно предупредить, Старк. Если вы решите услышать эти новости, ваша жизнь никогда уже не будет прежней – точнее, тот жалкий фрагмент жизни, который у вас остался. Так что я предлагаю возможность остаться в блаженном неведении.

– Просто вываливай как есть, Мэнди.

– Хорошо. Эта история связана с вашей давней коллегой Анной Вей. Или, может быть, больше, чем коллегой, а, Старк? Вы ведь известный сердцеед.

У Тони вдруг сильно скрутило живот, и он не смог это проконтролировать. Долгие годы его преследовало воспоминание о смерти Анны – он был убежден, что она не покончила жизнь самоубийством, а сейчас все выглядело так, как будто Мандарин собирался пролить свет на события того вечера, когда она бросилась в Тихий океан и утонула.