«Это место меня с ума сводит, – подумала Вихрь. – Все эти хрипы, брызги волн, подземные толчки. Скорее бы уже уехать отсюда».

Лучше всего, решила она, отвести девочку в гавань и притвориться, что они садятся в лодку. Потом быстро достать оружие – и вот ирландка уже покоится на дне морском.

Просто и чистенько. Даже тело не нужно хоронить.

«Надеюсь, она упадет в воду лицом вперед, – продолжала размышлять Вихрь. – Так что мне не придется видеть ее глаза».

А потом она подумала: «Почему это я размышляю на английском? Пора мне съездить на каникулы в Киев».

Она замедлила шаг у спуска, который вел в подземелье, и погладила ствол «Зиг-Зауэр Р220», покоящегося в кобуре у нее под мышкой.

«Не подведи, малыш», – обратилась она к пистолету. Впрочем, она была уверена, что он не подведет. «Зиг» прошел с ней через бесчисленное количество перестрелок и без колебаний выполнит свою задачу и сейчас.

«Это я буду колебаться», – осознала она.

Но все сомнения растворились в тот момент, когда Вихрь спустилась вниз к камере Сирши Тори и никого там не обнаружила. Первая мысль, которая промелькнула в ее голове, была из тех иррациональных соображений, которые посещают наш мозг в моменты паники: «Ирландская девочка исчезла. Похоже, она фея-лепрекон».

– Лепрекон! – выпалила она.

Следующее ее предположение было куда более разумным.

«Она под кроватью. Девочка просто прячется под койкой».

Вихрь злилась на себя за то, что выкрикнула «лепрекон!» и подсознательно перенесла свое раздражение на Сиршу.

– Глупая девчонка! – произнесла она. – Ты мне только работу упрощаешь.

Жук яростно влетела в камеру, но даже злясь, она не переставала быть профессионалом и достала пистолет, заранее готовясь к любой неожиданности.

– Ладно, малышка. Немедленно вылезай оттуда.

Но никакого ребенка из-под кровати не появилось, а больше его нигде быть не могло. Камеру образовывали три каменные стены и прутья решетки с четвертой стороны, посреди каземата стояла лишь армейская кровать. Вихрь подумала о том, чтобы стрелять сквозь кровать, что уж точно бы нейтрализовало любого, кто под ней спрятался. Но стрелять в кровать – значит признать, что какой-то ребенок смог так сильно ее вывести из равновесия. Вместо этого она взяла кровать за края и резко ее приподняла – именно этого девочка от нее добивалась.

Где-то за полчаса до того, как Вихрь Жук спустилась к ней в камеру, Сирша Тори вдруг осознала, что ее давно уже беспокоили пружины в каркасе кровати, еще тогда, когда вместе с ней в камере сидел Тони Старк.

«Ты имеешь в виду, еще когда он был жив?» – шептало ее подсознание. Но Сирша проигнорировала этот вопрос, решив сосредоточиться на подвернувшейся возможности: пружины.

Пружины могли сжиматься и резко выстреливать, они были достаточно эластичными, так что в руках такого человека, как Старк, они вполне могли бы превратиться в инструменты или оружие. Следя за Старком во время их общего заключения, она сама начинала бояться меньше. Но теперь за ней никто не следил, и у нее в руках были такие же потенциальные инструменты. А разве она не та самая девочка, которая перехитрила главного умника планеты?

Сирша активно и решительно начала выдергивать из кровати пружины и превращать их в одну длинную веревку, которую она привязала к обоим концам кровати, а другой конец аккуратно привязала к решетке двери. Потом, собрав все силы, стала толкать кровать в противоположную от двери сторону, пока, наконец, пружины не загудели протестующе, как струны банджо. Когда она не могла больше толкать, Сирша поместила две ножки кровати в выемки между плитами пола, а потом посыпала заметные пружины пылью. Это была вовсе не волшебная пыль, так что она не сделала их невидимыми, но если вы не ожидаете увидеть веревку на полу камеры, то, вероятнее всего, вы ее не заметите.

Она сделала шаг назад и оглядела свою маленькую ловушку.

– Это просто смешно, Сирша, – громко произнесла она, понятия не имея о том, что совсем недавно еще один гениальный парень неподалеку от нее тоже разговаривал с самим собой и ставил ловушки. – Когда Тони Старк был в Афганистане, он создал прототип костюма Железного Человека из алюминиевой фольги и батареек ААА, а ты что тут устроила? Кровать с пружинами. Как у тебя только язык поворачивается называть себя изобретателем? Один шанс к миллиону, что это сработает. А даже если и сработает, на острове наверняка по-прежнему больше одного террориста, и даже если, по чудесному стечению обстоятельств, он всего один, пружины, скорее всего, не нанесут ему большего вреда, чем боль в шее. И даже это вряд ли – скорее лишь вызовет презрение ко мне.

Она услышала, как Вихрь Жук спускается вниз, опустилась на каменный пол и аккуратно забралась под кровать, отлично осознавая, что стоит ей только задеть хоть одну пружину, как весь механизм тотчас запустится.

– Аккуратнее, Сирша, дорогая, – прошептала она самой себе, а потом тоже прекратила разговаривать с самой собой. В конце концов, ей нужно создать впечатление, будто ее здесь нет.

Вихрь Жук приподняла кровать и увидела, что Сирша Тори прячется под ней, как она и ожидала.

– Ага! – собиралась сказать Вихрь, – этими своими детскими играми ты меня не обманешь!

И она уже даже начала произносить эту фразу, но успела сказать только:

– Ааааа... оооох, – в конце слегка фыркнув, потому что план с пружинами сработал гораздо лучше, чем Сирша могла надеяться, несмотря на всю его непродуманность. Когда ножки кровати вышли из выемок, напряжение пружин повлекло за собой резкое сжатие металла, и койка напрыгнула на Вихрь Жук, как зайчик, но при этом не очень быстро. Террористка не получила бы ровным счетом никакого вреда, если бы не одно но: кровать ударила ей прямо в горло, почти разорвав трахею. А на нашей планете нет такого существа, которое бы легко пережило удар металлической балки по трахее, поэтому Жук и произнесла: «Ааааа... оооох».

– Извини, – сказала Сирша. Потом она поднялась и вышла из камеры, пытаясь выжать максимум преимуществ из той отсрочки, которую ей дала умело сконструированная пружинная ловушка.

«Надо было мне запереть камеру», – подумала она, уже поднимаясь по скату. Впереди сиял квадрат выхода, освещенный солнечными лучами. Вдруг прямо рядом с ее головой просвистела пуля и отколола кусочек камня от старинной арки. После этого все мысли Сирши стремительно сменились одним внутренним требованием: беги!

Видимо, ранение Вихрь Жук принесло той не так много проблем, как Сирше хотелось надеяться.

Сирша поднялась по скату по направлению к утреннему солнцу и с радостью обнаружила, что террористов, открывших за ней охоту, во дворе не оказалось.

«Если бы двор был заполнен людьми из банды Мандарина, это положило бы конец моей маленькой попытке побега».

Сирша очень боялась, что террористы в самом деле придут, но, если говорить совсем честно, ее худший страх состоял в том, что она найдет бездыханное тело Тони Старка, висящее на одной из стен замка, и его глаза будут обвиняюще смотреть на нее.

– Ты в этом виновата, лохушка, – вероятно, скажет ворон на его плече, – это ты сделала.

Сирша отогнала эти мысли и сконцентрировалась на беге. Вихрь Жук была уже в нескольких шагах от нее, а пули в ее оружии могли пересекать сотни метров за секунду, в отличие от скорости бега террористки, которая, скорее всего, составляла что-то вроде жалких десяти километров в час.

«Да, но пули способны двигаться только по прямой, – подумала Сирша, пробегая через разваливающуюся арку и поворачивая направо, держась за внешнюю сторону тюрьмы. Теперь Вихрь придется подойти к ней очень близко, чтобы точно выстрелить на поражение.

«А это всё-таки мой остров, – подумала она. – Здесь я знаю каждый мыс и заводь».

И что гораздо более важно для придуманного ею на бегу плана, Сирша Тори лучше всех знала расположение островных гейзеров.

А что это за гейзеры?

Будем надеяться, что Вихрь Жук никогда этого не узнает.

ПРОБЕГАЯ ЧЕРЕЗ ГЕЙЗЕРЫ

Пока Сирша, спасая свою жизнь, бегала вдоль периметра стены тюрьмы на Малом Салти, Тони Старк летел со смертельным грузом на своем воздушном спасательном жилете по направлению к докам Дублина, где, вне всякого сомнения, Коул Вангер пытался пробраться на эко-саммит.

– Мы могли бы просто-напросто запинговать костюм, – предложил Прото-Тони. – А потом я могу проложить курс прямо по направлению к нему.

– О боже, ты такой тупой, – огрызнулся настоящий Тони. – Этот костюм полон сенсоров. Если мы к нему подключимся, он сразу об этом узнает. Если о нас узнает костюм, Вангер поймет, что я у него на хвосте, и будет действовать оперативнее.

– Он уже и так достаточно оперативный парень, – ответил Прото-Тони, немного обидевшись.

– Ты что у нас теперь, еще и обижаться умеешь? – спросил Тони. – Это что еще за тон? Я так не разговариваю.

– Это одна из вещей, которой я обучился сам. Применяю ее, когда Шошоне не нравится мой омлет, или в каких-то похожих ситуациях.

Тони закатил глаза и продолжил движение вперед, опустившись так низко, что почти касался гребней волн. Лететь над зыбью приходилось медленнее и с трудом, но это означало, что он практически неотличим от дельфина или маленького судна, даже если бы Вангер продолжил следить за ним, хотя, скорее всего, он не следил. А на борту костюма для вечеринок не было никакого искусственного интеллекта, чтобы провести для мистера Пиро сканирование.

– Не подключайся к сети, – приказал Тони среднему костюму. – Курс прокладывай с помощью карт, которые уже имеются на борту. Нам придется ориентироваться преимущественно при помощи собственных глаз.

– Человеческое зрение? – в ужасе переспросил Прото-Тони. – Мы что, в каменном веке? У меня отличные призматические линзы, которые заточены на то, чтобы замечать выживших в толще бушующего моря. Вы что, предлагаете этих ребяток выбить, что ли?

– Два пункта, – ответил Тони. – Во- первых, никогда не используй больше слово «ребятки». Это звучит так, как будто я полный придурок. А во-вторых, отличная идея! Выбей к чертям этих ребяток.

– У меня к вам вопрос, босс, – ответил Прото-Тони. – Вы сейчас управляете легковым транспортом, а у Вангера с собой – серьёзное оружие. Как вы собираетесь его остановить, даже если мы успеем туда вовремя?

– Я не собираюсь избить его сломанными ногами, это точно, – парировал Тони.

– Вы избегаете прямого ответа, а это выглядит так, как будто вы всё-таки придурок. У вас что, нет никаких идей?

– Есть парочка, – ответил Тони. – Но обе они приведут к моей гибели, поэтому их не назовешь идеальными сценариями.

– Тогда продолжайте думать дальше, Ти-Стар.

– Ти-Стар? Что это, черт возьми, за имя такое?

– Это ваша кличка в мире шоу-бизнеса. Берете первую букву своего имени и добавляйте к ней первый слог своей фамилии. Моим именем в шоу-бизнесе было бы Пи-Тон – звучит круто, согласитесь. Можете и сами его использовать.

– Божечки! Спасибо, Пи-Тон. Мы теперь, типа, кореша?

– Ти-Стар и Пи-Тон. Друзья ближе некуда.

– Кажется, сарказм тебе не знаком, Прото- Тони?

– Нет. Я вполне конкретен и искренен. Меня так запрограммировали – я должен постоянно быть в режиме Тони-Плейбоя. Как и предполагают СМИ.

– Прекрасно. И чья же это была гениальная идея? Моя, очевидно. Прекрасный ход, чудо- мальчик.

Прото-Тони усилил вентиляцию, чтобы охладить вспотевший лоб Тони:

– Не будьте к себе так жестоки. Вы насупились, потому что у вас переломаны ноги и вы не собирались лететь на миссию в этом костюме. Но я кое-что вам скажу, Ти-Стар.

– Пожалуйста, не стоит.

– Я более чем приятно взволнован. Пи-Тон и Главный Тони вместе отправляются в приключение! Это будет эпично! Мы, сражающиеся с нами самими. Почти как Бриенна Тарт, сражающаяся с Псом.

– О чем это ты там бормочешь?

– «Игра Престолов» же. Ау! Бриенна – это такой Дольф Лундгрен в юбке, а Пес – злобный братец Рэймонда Бэрона из «Все любят Рэймонда».

Тони готов был расплакаться. Его ноги начали болеть, а сумасшедший искусственный интеллект, который он сам и разработал, продолжал насильно скармливать ему новости из мира массовых развлечений.

– Ладно. Будь по-твоему. Великолепное приключение.

– Один за всех и все за одного, Ти-Стар! – не унимался Прото-Тони.

– И если нам суждено погибнуть, пусть погибнем мы оба, так?

– Не совсем. Ваше тело разобьется и сгорит до неузнаваемости. А вот моя копия сохранена в компьютере «Тангриснира».

– Что-то не похоже на «один за всех», – Тони переместил координаты на экран взмахом перчатки. – Приблизительно вот здесь мы должны оказаться. Это заранее оговоренное место моей остановки во время сканирования на наличие оружия. Вангеру придется зависнуть в том же месте, иначе они собьют его еще в небе. Какое у нас РВП?

– Развлекательно-веселящая премия? Мне кажется, у нас такой нет.

– РВП! – выкрикнул Тони. – Расчетное время прибытия! Проснись, пожалуйста, Пи-Тон, иначе мне придется расплавить тебя на фиг после окончания операции.

– Ух ты. Кому-то не помешает свежезаваренный латте. Окей, мистер Вспыльчивый. Расчетное время прибытия – четыре минуты.

«Четыре минуты, – подумал Тони. – Это уже совсем скоро. Это, можно сказать, в самом ближайшем будущем».

– Ладно, вколи мне обезболивающее из бардачка и максимально накачай гипсовые подушки.

Прото-Тони повиновался.

– Звучит так, как будто у кое-кого появился план действий, – отметил он.

– Хорошо бы, – грустно отозвался Тони. – Кажется, мое подсознание что-то придумало, но оно ничего мне не сообщит до самой последней минуты. Вероятно, потому что оно просто эпически тупое.

– Я думал, это я играю роль вашего подсознания, – ответил Прото-Тони, вновь надувшись.

Тони почувствовал, как местный наркоз распространяется по его ногам, точно ледяная вода, и понял, что ему придется управлять костюмом исключительно с помощью жестикуляции.