Скорость приближения костюма оказалась не единственной трудностью. Хотя средняя скорость падения мистера Старка составляла удобные ноль метров в секунду, скорость все- таки непредсказуемо менялась, как и его траектория, поэтому вычисления оказались весьма сложными и ненадежными. Короче говоря, костюму нужно было принять срочное трудное решение.

Однако пара вещей были совершенно ясны.

Во-первых, ловить Старка придется под водой.

Во-вторых, несколько костей все же будут сломаны.

Рассчитав оптимальный угол приземления, Прото-Тони нырнул под воду. Согласно его подсчетам, он все еще был в полутора километрах от своего хозяина.

Тони делал всё, что мог, чтобы замедлить свое падение с помощью антигравитационного двигателя, но это не сработало. Любой ныряльщик, когда-либо прыгавший со скалы, скажет ему, что с такой высоты лучше падать «солдатиком» и разрезать воду, как карандаш, а не крутиться в воздухе, как колесо или сумасшедшая петарда. Это был не первый раз, когда Старк цадал в воду с высоты, но в прошлые разы он был одет в боевой костюм и практически не чувствовал соприкосновения с поверхностью.

Если точнее, в прошлый раз вместе с ним был Роди – это была демонстрация работы нового костюма на пирсе Малибу, организованная в благотворительных целях и призванная собрать деньги для детей. Железный Человек и Военная Машина в течение нескольких минут кидались друг в друга огненными шарами и уже собирались начать образцово-показательный поединок, как вдруг все системы Тони отказали, и миллиардер свалился прямо в Тихий океан.

Роди смеялся до колик, вылавливая Тони из воды и отправляя его обратно в лабораторию.

– Чувак, как здорово, что костюм выдержал, – произнес он между приступами смеха, – потому что с такой высоты упасть в воду – все равно что на бетон.

Тони тоже начал смеяться вместе с ним.

Сейчас он не смеялся.

Мир проносился мимо, как в сине-зеленом калейдоскопе, и он еле успел развернуться к воде головой вверх, прежде чем резко вошел в нее ногами – которые защищали лишь компрессионные беговые кроссовки. Их наполненные воздухом подошвы взорвались с таким звуком, будто кто-то выстрелил из пистолета, а потом переломились обе его лодыжки; вслед за ними, спустя буквально миллисекунду, – левая большеберцовая и правая малоберцовая кости, и Тони Старк утратил способность трезво мыслить, потому что весь мир превратился для него в комок боли. Лишь одно слово билось в его сознании: «Прости. Прости. Прости».

Впоследствии Тони будет часто задумываться о том, за что именно он просил прощения в момент предполагаемой смерти, но ему так никогда и не удастся выбрать что-то одно. Однажды он попытается поговорить об этом с Роди, который скажет ему:

– Совершенно неважно сейчас, о чем ты сожалеешь, бро. Важно то, что ты достаточно сильно поменял свою жизнь, чтобы в следующий раз знать, что ты о себе гораздо лучшего мнения.

На что Тони ответит:

– Большое тебе спасибо, Опра.

На что Роди снова обидится, и приятели опять начнут драться в кабинете Старка и собьют со стены бесценную картину Оливера Джефферса, нарисованную на бумаге ручной работы.

Но вернемся к столкновению с водой на поверхности беспощадного Атлантического океана. Старк получил болевой шок и утонул бы, если бы средний костюм Железного Человека не поймал его, когда он опускался на дно. На глубине восемнадцати метров – ив трех с половиной метрах от острых подводных камней, которые гарантированно прокололи бы его тело, – в буквальном смысле вывернувшись наизнанку, костюм зачерпнул хозяина, окутывая собой, как коконом, и заворачивая в защитный слой брони. Уже через пару секунд внутренняя полость костюма была заполнена воздухом, насыщенным кислородом, и тысячи сенсоров начали сканировать тело пациента на предмет травм, найдя множество повреждений. Обе ноги костюма сразу надули гипсовые подушки, которые вправили Тони кости и крепко зафиксировали их в правильном положении. Микроиглы обезболили места травм уколами анестетика, а большая по размеру игла вкатила в грудь Старку приличную дозу адреналина, выведя его из шока, в котором он начал тонуть.

– Прости, – произнес Тони в последний раз, а потом вернулся в сознание и понял, что средний костюм поднимается на поверхность воды, и что состояние стабилизировано.

– Нет, – проговорил он.

Прото-Тони переспросил:

– Нет? Что именно нет, Тони? Я здесь много чего делаю.

– Не на поверхность, – ответил Старк, чувствуя огромное облегчение от того, что боль отступила. – Пусть костюм еще побудет под водой.

– Это не самая лучшая идея, малыш Тони, – ответил Прото-Тони. – У нас в этом костюме кислорода приблизительно на пять минут. После этого тебе придется дышать углекислым газом.

– Делай, что я говорю, – оборвал его Тони, вероятно, слегка расстроенный падением со скалы и переломанными костями. – Кстати, кто это? Что за искусственный интеллект?

– Это я. То есть ты. Точнее, внешний, публичный ты. Тот, которого обожают папарацци со всего мира. Мое поведение запрограммировано на основе информации о тебе, полученной из интернета, поэтому я, в общем, поверхностный чувак – довольно удачный каламбур, если учитывать то, где мы сейчас находимся. Понял шутку, да?

Тони застонал от остаточной боли и моральных мучений. Может быть, Роди на самом деле был прав?

«Я и в самом деле заноза в заднице, – понял он. – И неужели мой голос в самом деле вот так звучит? Я думал, он ниже».

– У нас есть доступ к другой искусственной личности?

– Извини, Тони, малыш, выхода у тебя нет. Ты застрял здесь со мной наедине. Этот костюм – в общем-то, базовая модель. Его основная функция – отправить тебя домой. Летающие носилки, и всё.

«Летающие носилки, – подумал Тони. – Далековато от идеала, но придется смириться».

– Ладно, я меняю параметры миссии, – объявил он. – Держи нас под водой настолько долго, насколько это возможно, а потом на полной скорости отправляйся в гавань Дублина. Мне нужно там кое-кого поймать.

– Будет сделано, Тони, – ответил Прото-Тони. – И за кем же мы охотимся?

– За мной. Мы охотимся за мной.

– Клёво, – отозвался Прото-Тони. – Значит, нас уже трое.

В то же время на вершине одного из утесов Малого Салти Вихрь Жук подогнала квадроцикл к самому краю и заглянула вниз.

– Не могу поверить, что он это сделал, – произнесла она. – Придурок забыл, что разучился летать.

– Он же в ужасе, non? – ответил Фрэдди Левек. – В том-то и дело. Он пг’едпочел упасть быстг’о.

Мандарин какое-то время молчал, задумчиво поглаживая усы.

– Думаю, мистер Старк предпочел самостоятельно выбирать свою судьбу, – произнес он наконец, – вместо того чтобы принять ту участь, которую ему уготовил я. Может быть, он был не таким уж идиотом, каким казался.

– Этот человек пг’ыгнул со скалы, – ответил Левек. – Следовательно, он гаг’антиго- ванно идиот.

Мандарин покосился на него:

– Вы серьезно, Фрэдди? Следовательно? Не забывайте, Старк перехитрил нас обоих, хоть и временно. И он был даже без своего волшебного костюма.

Левек пожал плечами:

– Возможно. Но сейчас он мег’тв, так что не так уж он оказался хитёг’, пг’авда?

– Это не важно, – ответил Мандарин. – Старк мертв. Дорога для нас свободна. Передайте, чтобы с лодки несколько минут последили за местом его приводнения, а потом пусть вернутся в гавань. После этого включайте радиомолчание. Даже эсэмэски близким запрещаю отправлять, пока миссия не завершится. Одного сообщения достаточно, чтобы всех нас вычислить. Нашему Пиро мы дадим час на то, чтобы выполнить задание и вернуться сюда. Если он не уложится в отведенное время, уплывем без него.

– А что с девчонкой будем делать? – спросила Вихрь Жук.

Мандарин протянул Левеку руку, и тот вернул ему кольца.

– Вы что, думаете, что-то изменилось, мисс Жук?

Вихрь Жук вовсе не была девочкой-цветочком и в свое время уложила в одиночку целый отряд российского спецназа, вооруженная лишь вилколожкой и двумя заколками для волос, но даже она была недостаточно смелой, чтобы выдержать взгляд Мандарина.

– Нет, шеф. Я так не думаю.

Мандарин решил сделать заявление.

– Возможно, вы полагаете, что если Старк предпочел трусливо свести счеты с жизнью, вместо того чтобы сразиться со мной, моя репутация теперь каким-то образом запятнана?

Жук побледнела и отрицательно замотала головой:

– Нет, шеф. В это я никогда не поверю. Никогда. Я сейчас жива и стою здесь исключительно благодаря вам. Так что моя жизнь полностью в вашем распоряжении.

– В таком случае, мисс Жук, почему вы задали этот вопрос? Вы же не хуже меня знаете, что именно случится с девочкой.

Левек явно изголодался по свежей кровушке:

– Можно я это сделаю, шеф? Я в ужасном настг’оении.

– Нет, Фрэдди, – ответил Мандарин. – Мисс Жук задала вопрос, и теперь она должна ответить на него своими действиями.

Жук сглотнула, но возражать не осмелилась. Если бы она возразила, то проделала бы тот же маршрут со скалы в море, что и Старк только что.

– Я все сделаю, шеф, – ответила она. – Считайте, что все уже сделано.

– Хорошо, просто замечательно, – ответил Мандарин, и к нему вернулось хорошее настроение. – Только побыстрее. Или помедленнее, как вам больше нравится. У нас еще целый час.

«Лучше пусть будет побыстрее, – подумала Жук. – Да, точно побыстрее».

Она запустила мотор, и квадроцикл, ревя, помчался вдоль берега по направлению к средневековой тюрьме – поскорее, пока она не передумала.

Многие подростки страдают довольно типичными болезнями: прыщи, астма, негативное отношение к собственному телу и так далее. Но характерная черта подростков, которая чаще всего дьявольски выбешивает людей любого другого возраста, – это тот факт, что подросткам, по их мнению, уже всё известно. Для этого явления даже существует медицинский термин: метакогнитивная наивность. Тинейджеры даже не допускают мысли, что их соображения – это просто одна из возможных интерпретаций происходящего, и убеждены, что зрят в самую суть вещей. Большинство подростков выходят из этого состояния всезнаек, просто-напросто вырастая и проходя один за другим все необходимые этапы эмоционального развития, но Сиршу Тори от метакогнитивной наивности собирались излечить другим способом – а именно насильственной смертью.

Ирония состояла в том, что произошедшие события уже помогли ей вступить на путь исцеления, так что никакого лечения больше не требовалось.

«Хотя я сомневаюсь, что Мандарин примет это во внимание», – думала Сирша, ожидая, пока приспешники террориста вернутся и прервут ее недолгое заключение.

Сирша знала о метакогнитивной наивности всё, но не верила, что сама ею страдает, потому что ей в самом деле было известно практически всё. Ну, точнее, было известно до того момента, когда Мандарин вывернул ее гениальный план наизнанку. Это на время расстроило ирландку, пока, наконец, она не осознала, что на самом деле Мандарин ничего наизнанку не выворачивал. Он просто паразитировал на ее планах, преследуя свои собственные цели.

«Так что мой план на самом деле был торжеством истинного гения!»

Это немного подбодрило ее, пока она вдруг не вспомнила, что Тони Старк сейчас, скорее всего, мертв, и все это из-за нее, а вскоре несколько министров по вопросам окружающей среды присоединятся к нему в загробном мире.

«Но я вряд ли доживу до того момента, когда это случится», – уныло подумала она.

Сирша начала фантазировать о том, как появится в Европейском суде и будет объяснять, что это все не ее вина, что на самом деле она всего лишь пыталась спасти сестру Лиз и нескольких африканских девочек.

«Может быть, я и в самом деле страдаю ме- такогнитивной наивностью», – решила она.

Неожиданно голову подняла бесстрашная часть личности Сирши.

– Выше нос, девочка моя. Пока еще никто не умер. Старку, возможно, удалось спастись. И есть вероятность, что он всех спасет. Разве ты хотела бы отправиться в могилу со всеми этими смертями на твоей совести? Особенно если они пока еще не умерли, и у тебя есть шанс их спасти.

«Нет, – решительно подумала она, – не хотела бы».

Итак, как ей выбраться отсюда? Для такой умницы, как она, выход всегда найдется – например, каким-то образом перехитрить террористов.

Как оказалось, перехитрить следовало только одного из террористов – Вихрь Жук, которую послали с единственной целью: убить юную доверчивую Сиршу Тори. Сердцем Жук воспротивилась этому. Не то чтобы ей не доводилось убивать раньше, но она была скорее лихачкой и гонщицей-угонщицей, чем убийцей.

«В конце концов, прозвище у меня не Мокрушница Жук», – подумала она.

Ее раздражало, что Мандарин так неразумно распределяет обязанности, но она быстро запрятала эти мысли поглубже, потому что многие верили, что Мандарин обладает телепатическими способностями, а он не потерпит неподчинения, даже в мыслях.

Но не расстраиваться из-за подобного поручения было сложно.

В конце концов, кому нравится убивать детей?

Никому, разумеется. Разве что Фрэдди Левеку, который чувствовал себя счастливым, только когда душил кого-нибудь голыми руками.

– Нет ничего пг’екг’аснее ощущения, когда жизнь уходит из тела человека, – признавался он недавно, и ему пришлось повторить фразу несколько раз, прежде чем она его поняла.

Вихрь содрогнулась. Жизнь уходит из тела. У нее не было никакого желания испытать это «пг’екг’асное» ощущение. Она надеялась избавиться от малышки быстрым выстрелом в затылок. Ирландская девочка даже не успеет заметить, что Жук к ней приблизилась.

Вихрь припарковала квадрик во дворе и стремительно и энергично направилась к подземелью по покрытым солью плитам. Когда-то тюрьма была основательно отремонтирована, но сейчас все окончательно развалилось. Постоянные шторма буквально сотрясали остатки здания до оснований. Люди ушли отсюда десятки лет назад – все кроме Сирши и ее безумного дедушки, – а в следующем столетии здесь, вероятно, не останется уже ничего выше уровня моря, и чайкам негде будет вить свои гнезда.