Проекционное помещение представляло собой большую коробку, втиснутую в подземные уровни № 6 и № 7, с южной стороны. К тому времени, когда появились мы, полиция уже запустила проекцию. Они бродили по миниатюрному лунному ландшафту, погрузившись по колено.

Думаю, репортеры были потрясены не меньше меня.

Джефферсон торжествующе воззрился на нас:

— Спутник «Страж-птица-два» сейчас прямо над нами. Он посылает изображение, которое проецируется здесь в реальном времени.

Он зашагал сквозь Луну, мы последовали за ним, при кажущемся росте сто футов утопая по бедра. Сконцентрировавшись, я мог различить свои ступни сквозь плоскую каменную поверхность кратера Гримальди.

Рассвет наступил окончательно. Солнце сияло над восточным горизонтом несколько ниже серповидной Земли. Усыпанный кратерами ландшафт к западу от нас весь состоял из сверкающих хребтов и черных теней. Хоувстрейдт-Сити смахивал на кукольный домик. Из воздушного шлюза с южной стороны на дорогу, ведущую через пустоши к Фактории Пояса, как раз выходили крошечные человечки в ярко-оранжевых облегающих скафандрах с полицейскими эмблемами.

Кто-то шел им навстречу, придерживаясь середины дороги. Я наклонился к кукольной фигурке, вглядываясь в детали. Надувной костюм голубого цвета, рост меньше, чем у приближавшихся лунных копов. Под пузырем шлема виднелись светлые волосы.

Я услышал удовлетворенное «Ага!» и обернулся.

Мэрион Шиффер добавила:

— Я была уверена, что это окажется плоскоземелец.

Комната Пенцлера должна была быть второй, считая от края западного фасада. Я нашел ее и провел линию к наклонной скале, похожей на вытянутое яйцо. За этой точкой почти все пребывало в тени. Кроме сходящихся друг к другу четырех оранжевых скафандров и одного голубого, на всем протяжении лунного пейзажа я больше никого не заметил.

— Видимо, у нас будет только один подозреваемый, — заметил капитан Джефферсон. — Даже пуффер не смог бы так быстро унести отсюда убийцу.

— Пуффер? — спросила Шиффер.

— Два колеса, мотор и седло. Мы их часто используем.

— А как насчет космического корабля?

— Мы, разумеется, проверили. В наших окрестностях находился только один корабль, и сюда он не приближался.

Мои мысли текли в другом направлении.

— Как выглядит коммуникационный лазер? Наш маленький подозреваемый голубого цвета явно ничего не имеет при себе.

— Мы бы его увидели. Коммуникационный лазер вот такой длины, — Джефферсон развел руки примерно на метр, — и массой в девять кило.

— Что ж, эти тени скроют что угодно. Вы не против, чтобы я там пощупал? Может, найду оружие.

Том и Дезире ухмыльнулись друг другу. Шиффер вытаращила глаза. Джефферсон проговорил:

— Пощупаете? Это как?

Репортеры откровенно расхохотались.

— Он же Джил Рука, — сказала Дезире. — Вы никогда не слышали о Джиле Руке?

— У него есть воображаемая рука, — добавил Том.

— О! — произнес Джефферсон с внушающей уважение сдержанностью.

— Комбинация психических сил, — объяснил я ему. — Я потерял свою руку по вине метеора, работая на астероидах. Потом вернулся на Землю и получил замену из банка органов. Но еще до этого обнаружил, что обладаю двумя общепризнанными пси-свойствами. Экстрасенсорика: я могу ощущать вещи в закрытом ящике, могу прощупать скрытую проводку в стене. Психокинез: я могу перемещать предметы сознанием, если они не слишком тяжелые. Но все это лимитируется моим воображением. Как будто у меня есть призрачная рука и ладонь.

Я не стал добавлять, что ненадежность психических сил общеизвестна. Но в этот раз уверенности мне придавало то обстоятельство, что я их уже опробовал: провел воображаемой рукой над гладкой поверхностью равнины Гримальди, ощупал ее текстуру — застывшую магму, пронизанную заполненными лунной пылью трещинами, — затем погрузил руку внутрь и просеял призрачные камни между пальцами, подобно воде. Тут твердые скалы; там озерца пыли в неровной пустоши за кольцевым валом Гримальди; а вот треснувшая пополам от внутреннего давления кислородная цистерна.

— Было бы полезно знать, как выглядит коммуникационный лазер, — сказал я.

Капитан Джефферсон вызвал кого-то по личному телефону, велел принести лазер и похлопал по юго-западному углу голографического города.

— Пока мы ждем, — сказал он, — не прощупаете ли вот здесь?

Я потянулся внутрь стены и обнаружил небольшую комнату, забитую до отказа стеллажами. Единственная дверь была по ощущению толстой, массивной. Она открывалась в вакуум зеркального завода. На полках я обнаружил различное оборудование: надувные скафандры повышенной прочности, персональные ракетные ранцы, тяжелую двуручную горелку для резки. Я описывал то, что находил: среди моей аудитории наверняка могли быть скептики.

И я старался не думать о том, что происходило в действительности: мое отделенное от тела осязание проникало сквозь каменные стены, шаря по запертой комнате в семи этажах надо мной. Перестань я верить — иллюзия рассеется.

На полках, помимо прочего, лежало несколько предметов, похожих на увесистые ружья. Один из них я зажал тремя пальцами. Рама с прикладом, компактный ствол-возбудитель, покалывание электрической батареи, выпуклый прицел. Коммуникационный лазер казался одновременно и легким, и тяжелым: вроде никакой массы, но не сдвинуть.

Вошедший коп принес с собой настоящий лазер. Я подержал его в руках и провел воображаемой рукой сначала по поверхности, потом насквозь. Заметил переключатель для ослабления светового потока и шнур, который можно было присоединить к микрофону в скафандре.

С помощью этой штуки действительно можно было разговаривать. В любом случае я не был бы удивлен. Именование смертельного полицейского оружия «коммуникационным лазером» могло быть не более чем рекламным ходом.

Я отошел к западу внутрь покрытой кратерами и трещинами равнины, откуда должен был стрелять наш несостоявшийся убийца. Репортеры и лунные полицейские пристально следили за мной. Бог знает, что они ожидали увидеть. Я водил воображаемой рукой по ландшафту туда-сюда, словно просеивая неосязаемый песок. Убийца вполне мог выбросить оружие в озерцо пыли. Он и сам мог прятаться в одной из этих теней, с набором кислородных баллонов и запасных батарей. Я прошелся и по ним.

Лужицы и озера тени казались очень холодными. В них ничего не обнаружилось, хотя я и мог ощущать форму скал. Один раз я наткнулся на что-то, похожее на двенадцатифутовый артиллерийский снаряд, разбившийся о вал кратера. Я спросил Джефферсона. Тот пояснил, что это, вероятно, осталось от спасательной операции во время Разрыва Купола восемнадцать лет назад и содержало прежде воду или воздух.

Далее шел высокий вал кратера. Я прощупал тени за ним. Убийца не мог разместиться еще дальше. Вал бы помешал ему, и в любом случае это куда большее расстояние, чем упомянутые Пенцлером триста-четыреста метров.

Я повернул вспять и возвратился на прежнюю территорию. Теперь я чувствовал себя глупо: ни лазера, ни спрятавшегося киллера, и голова уже начала болеть.

Неоново-оранжевые куклы подобрали голубую куклу и пошли обратно к шлюзу.

— Я все, — сказал я, подойдя к остальным.

Они не скрывали разочарования. Но тут Дезире просияла:

— Вам ведь надо будет засвидетельствовать результат? Что не было найдено оружия и еще каких-либо подозреваемых?

— Видимо, да. Пойдемте посмотрим, кого они обнаружили.

За столом сидела дежурный сержант — лунянка с кругловатым восточным лицом и внушительным бюстом.

Позднее я весьма близко познакомился с Лорой Друри; но, признаюсь, уже увидев ее впервые, я не мог оторвать глаз. На ее неестественно тонком теле доминировала привлекательная, полная грудь. Толкиновских эльфов так не изображают.

Мы остановились в дверях, не желая мешать. Сержант Друри спросила:

— Это ваш первый визит на Луну, миз Митчисон?

Я онемел.

Взгляд Наоми метнулся к нам. Потом она снова повернулась к сержанту. Она знала, что попала в сложное положение, и из-за этого ее голос дрожал.

— Нет, четыре года назад я посещала музей в Море Спокойствия.

— И многое ли тогда вы успели посмотреть на Луне?

Я осознал весь ужас происходящего. Имелся только один подозреваемый, который мог выстрелить по окну Криса Пенцлера. Я обязан буду засвидетельствовать, что в тени снаружи никто не прятался. Я исключил всех, кроме Наоми.

Это было безумием. Какое отношение могла иметь Наоми к Крису Пенцлеру? И тут я вспомнил мстительный взгляд, обращенный ею к нашему столику за вчерашним ужином. Из-за Пенцлера?

После того как она сняла шлем, ее золотые волосы остались взъерошенными. Остальная часть скафандра была на ней. Большая яркая голубая бабочка по-прежнему покрывала веки. Наоми сидела на самом краю кресла.

— Тогда я пробыла только неделю, — сказала она. — У меня было желание побывать в мертвом мире. Я и сама замкнулась в себе. Мой муж и маленькая дочь только что погибли. Помнится, большую часть времени я провела, глядя из окна комнаты.

— Этим вечером вы в одиночку покинули Хоувстрейдт-Сити, — сказала сержант. — Вас не было четыре с половиной часа. Для туриста это неосмотрительно. Вы держались проложенных путей?

— Нет, я попробовала быть туристом. Я бродила. Провела какое-то время на большой дороге, но часто заходила в тени и кратеры. А почему бы нет? Я не могла потеряться: я ориентировалась по Земле.

— Вы взяли с собой сигнальный лазер?

— Нет. Никто меня не предупреждал. Я нарушила какие-то идиотские правила, сержант?

Губы лунянки дрогнули.

— В некотором смысле. Вы обвиняетесь в том, что разместились в нескольких сотнях метров к западу от города, нашли окно Четвертого спикера Пояса Криса Пенцлера и следили, пока он не встал в ванне во весь рост, после чего выстрелили ему в грудь из сигнального лазера. Вы это сделали?

Наоми изумилась, потом ужаснулась… Или она была хорошей актрисой.

— Нет. Да и зачем? — Она повернулась. — Джил? Ты тоже занимаешься этим делом?

— Только наблюдаю, — сказал я полуправду.

Мэрион глядела на меня с недоверием. Было очевидно, что с подозреваемой я знаком.

— Миз Митчисон, — спросила дежурный сержант, — вы знакомы с Крисом Пенцлером?

— Встречалась когда-то. Он поясник. Мой муж и я виделись с ним на Земле, почти пять лет назад. Он вел переговоры с ООН по какой-то проблеме, связанной с вопросами юрисдикции. Он умер?

— Нет. Он серьезно ранен.

— Вы что, в самом деле обвиняете меня в попытке убийства? Коммуникационным лазером?

— Да.

— Но… у меня нет никаких причин. И коммуникационного лазера тоже нет. Почему я? — Ее глаза метались по комнате: бабочка, бьющаяся об окно. — Джил?

Я вздрогнул:

— Я не принимаю участия в этом. Это не моя юрисдикция.

— Джил, попытка убийства — это преступление для банков органов? На Луне?

Сержант Друри ответила за меня:

— А зачем нам давать неуклюжему убийце второй шанс?

— Ты можешь отказаться отвечать на вопросы, — проговорил я.

— Нет, все в порядке. — Наоми покачала головой. — Но… это что, меня снимают на камеру?

Джефферсон дал знак Тому и Дезире. Переглянувшись, репортеры поняли, что возражать бесполезно, и удалились вслед за Джефферсоном.

Дежурный сержант обратила взгляд на Мэрион:

— А вы кто?

— Мэрион Шиффер, капитан полиции Пояса. Человек, в которого стреляли, — гражданин Пояса.

Теперь вопросительный взгляд Друри устремился на меня, и я ответил:

— Джил Гамильтон, оперативник АРМ, здесь для участия в Конференции. Я знаком с миз Митчисон и хотел бы остаться.

— У вас есть какие-либо предложения?

— Да. Проблема в том, Наоми, что мы не можем найти еще кого-нибудь, кто мог бы находиться в нужном месте. Ты там была. Ты сказала, что не стреляла в Криса…

— Но из чего?

— Не важно. Если ты не наш неуклюжий убийца, то тогда ты наш единственный свидетель. Видела ли ты там что-нибудь необычное?

Она подумала:

— Мои возможности были ограниченны, Джил. Я не знаю Луну. Была ночь. Я никого больше не видела.

— Может, ты что-то бросила, или задела, или сломала? Мы как-нибудь сможем проверить, где ты была?

— Можете изучить мой скафандр. — Ее голос приобрел враждебный оттенок.

— О, мы это сделаем. Хотелось бы также изучить твой маршрут. Тебе придется вести нас. Хотя ты и не обязана этого делать.

— Джил, могу ли я сперва немного поспать?

Я глянул на сержанта Друри. Та сказала:

— Разумеется. К тому же, когда солнце поднимется выше, вам будет проще.

Наоми покинула комнату в сопровождении другого полицейского.

— У нас там размещены люди, — оживилась Друри. — Никто не сможет подделать улики. Что вы о ней знаете?

— Я не видел Наоми десять лет. Я бы не сказал, что она похожа на убийцу. Могу ли я вас сопровождать, когда вы ее поведете наружу?

— Мы вам позвоним. И вам, миз Шиффер.

— Спасибо. Зовите меня Мэрион.

— Хорошо. Я Лора Друри. Зовите меня Лора.

Пока мы ждали лифта, Мэрион поинтересовалась:

— Джил, а кого вы считаете похожим на убийцу?

— А вопрос не так прост, верно? Но Наоми мне кажется гораздо больше похожей на жертву убийства.

— Что вы имеете в виду?

Она говорила так, словно допрашивала подозреваемого. Я отнес это на счет привычки и пояснил:

— Когда-то давным-давно я сам мог бы ее убить. У Наоми есть обыкновение… провоцировать ухаживания, а потом как следует влепить ухажеру. Серьезно, я думаю, что она получает разрядку, оставляя мужчин возбужденными и разочарованными. И это не только мое личное мнение, Мэрион. Я слышал, как об этом говорили другие парни. И все же… это было десять лет назад, с тех пор она вышла замуж, родила девочку. Так что ваши догадки не хуже моих.

Лифт подошел, и мы вошли внутрь.

— Мне не нужно гадать, — сказала Мэрион. — Она одна была там снаружи, и она с Земли.

— И что?

Она улыбнулась:

— Рана оказалась слишком высоко. На восемь-девять сантиметров выше сердца. Почему?

— Край ванны был слишком высоким.

— Вот именно. А в Поясе вообще нет ванн, кроме как в полых мирах. Плоскоземелец не будет подозревать, что лунные ванны столь высоки. Когда настал момент, Наоми не смогла увидеть сердце Пенцлера. И просто выстрелила наудачу.

Я покачал головой:

— Лунянин знал бы высоту ванны, но не ожидал бы, что Пенцлер такой малорослый.

— Но он мог видеть Пенцлера и раньше.

— Конечно, а Наоми тоже видела лунные ванны до того. — Пока Мэрион это переваривала, я добавил: — Это мог быть и поясник. Вы же сами сказали, что в Поясе ванны есть только в полых мирах, раскрученных до земной гравитации. Ванны в Поясе такие же, как и на Земле.

— Вы меня уели, — рассмеялась Мэрион.

— И мы все еще не учитываем главный пункт. Почему убийца не подождал, пока Пенцлер вылезет из ванны? Будь это Наоми, она ждала бы подходящего момента уже почти четыре часа.

— Вот это действительно хороший вопрос, — сказала Мэрион.

На том мы и расстались, разойдясь по своим номерам. До десяти минут седьмого я мог еще поваляться часа два-три.

Ровно в шесть десять я позвонил в дверь Тэффи.

— Джил! Ты один?

Холл на всем протяжении был совершенно пуст.

— Какой человек в здравом уме будет на ногах в такой час?

— Хирон, открой дверь.

Я вошел. А она уже летела ко мне навстречу! Я подался далеко вперед, чтобы ее подхватить, и умудрился не вывалиться обратно в холл. На наш первый поцелуй, пока мы распробовали друг друга, потребовалось немало времени. Вскоре я заметил, что на Тэффи надет бумажный хирургический халат. Такие вещи предназначаются только для одноразового употребления.

— Могу я сорвать его с тебя?

— Сделай одолжение.

Я рвал его целыми пригоршнями, в сопровождении звуковых эффектов: рычания невыносимо изголодавшегося самца. Бумага была прочной — лунянин вряд ли смог бы с ней справиться. Я поднял ее на руки, прыгнул к кровати — и отскочил. В более степенной манере стащил собственную одежду, двинулся к кровати и опять столкнулся с некоторой проблемой.

— Давай я буду руководить, — шепнула она мне на ухо. — У меня есть некоторая практика. Миссионерская позиция здесь вообще не работает.

— И что же я должен знать?

Что-то она мне рассказала, что-то показала. Чтобы держаться вместе, нам пришлось использовать собственные мускулы — гравитация не помогала. Мы то и дело подпрыгивали, проведя немало времени над кроватью. Тэффи подсказала, что я не должен бояться упасть, и я не боялся. Просто старые, привыкшие друг к другу партнеры разучивали новый танец, в котором вела Тэффи.

Мы отдохнули. Потом я занимался с ней любовью стоя; сильные ноги Тэффи обхватили мои бедра, одной рукой она ухватилась за край ванны. При лунной гравитации такое положение почти успокаивает. И я изучал ее лицо, радостное, сияющее, знакомое.

Мы снова передохнули. Капли пота оставались на месте и не стекали. Тэффи пошевелилась в моих объятиях и спросила:

— Голоден?

— О да!

На столе стоял поднос. Омлет, куриные крылышки, тосты, кофе.

— Может, остыло, — заметила Тэффи. — Пришлось принести все до твоего прихода, чтобы опять не одеваться.

За едой я спросил:

— Что это такое с лунянами? Я все время слышу всякие намеки. Подобное поведение можно было бы ожидать в восемнадцатом веке, с его венерическими болезнями и отсутствием контрацептивов.

Она кивнула и, проглотив кусок омлета, пояснила:

— Гарри старался растолковать это мне. Люди живут на Луне лет сто двадцать или около того, но даже восемьдесят лет назад их было лишь несколько сотен. Человеческие существа действительно не приспособлены биологически к рождению детей при малой гравитации. Может, когда-нибудь, но сейчас… Они рано женятся, обзаводятся двумя-тремя детьми и никогда не пользуются контрацептивами. Два-три ребенка при десятке-другом выкидышей. Дети драгоценны. И очень важно, кто их отец.

— Угу.

— Такова официальная позиция. Но контрацептивы имеются, и кто-то их покупает. Долгие помолвки вполне нормальны, но и рождение детей через семь-восемь месяцев после церемонии брака тоже нормально. Я догадываюсь, что они испытывают друг друга, так же как мы, но только по одному партнеру зараз, и ищут не совместимости, а плодовитости. И даже об этом они не разговаривают.

— За исключением Гарри.

Она кивнула:

— Гарри нравятся женщины с Земли. Общество взирает на это с неодобрением, но Гарри слишком хороший врач, чтобы его уволить. — Она усмехнулась. — Так он говорит. Но он и в самом деле чертовски компетентный специалист. И он точно стерилен. Есть немало таких мужчин, и женщин тоже. Они на особом положении. Их не рассматривают как угрозу, если ты понял мою мысль.

Мне хотелось побольше узнать об их связи. Я попробовал зайти издалека:

— Ты порекомендовала бы мне найти лунянку-любовницу?

Она не улыбалась.

— Не потерпи неудачу, обольщая лунянку, Джил. Именно так, не провались. Не проси, если ответ будет отрицательный. В сущности… — теперь она улыбалась, — вообще не проси. Можешь позволить соблазнить себя. Все знают, что плоскоземельцы легкодоступны.

— В самом деле?

— Разумеется. Так как, хочешь познакомиться с Гарри Маккэвити? Ты ведь к этому ведешь? Он тебе понравится и не будет считать тебя угрозой. Как раз наоборот.

— В каком это смысле?

— Ты хорошее прикрытие. Мы с тобой долго делили кров. Общество Хоув-Сити действительно предпочло бы, если бы Гарри поддерживал чисто дружеские связи.

— Ох. Ладно, хотел бы по-дружески пообщаться. Официально я уже познакомился с ним вчера ночью. Он чинил дыру в делегате Пояса.

Я рассказал ей про Пенцлера. Эта история ей не понравилась.

— Джил, если кто-то палит в инопланетных делегатов Конференции, не стоит ли тебе надеть зеркальный жилет? Да и мне тоже?

— Не беспокойся. Они задержали подозреваемую.

— Это успокаивает. А она точно та, кого искали?

— Только она была в это время снаружи. — Я осознал, что не хочу обсуждать с Тэффи ситуацию с Наоми. — Они перезвонят в мою комнату. И мне надо немного поспать. Когда мы сможем еще раз встретиться наедине?

— Вроде бы в четверг, в это же время, если расписание не изменится.

— В это же время. О господи!..

— Я думала, ты привык к моему необычному распорядку. Послушай, если получится организовать встречу с Гарри, я оставлю тебе сообщение. За ланчем или обедом, хорошо?

— Хорошо.

До своего номера я добрался к девяти. Дозвонившись до секретарши мэра, я узнал, что на сегодня Конференция откладывается, но зал будет открыт для неформальных обсуждений.

Интересно. Неужели Крис был настолько важной персоной? Но двое других делегатов тоже не спали ночью, а еще двое могли страдать от смены часовых поясов. Так что я даже рад был отмене заседания.

Я проспал до полудня, когда позвонила Лора Друри. Она как раз сменялась, а отряд лунной полиции и Наоми выходили через десять минут.