Отправляясь в космос, обычно ждешь, что бытовые помещения будут тесноваты. Но комната оказалась заметно просторнее моих ожиданий. Имелась кровать, узкая, но длинная, стол с четырьмя сложенными креслами и ванна. Имелся и видеотелефон, и я взялся за него.

Тэффи не было на месте, но она оставила сообщение. Она была одета в бумажный хирургический халат и говорила слегка запыхавшись.

— Джил, я не смогу тебя встретить. Ты прибудешь через десять минут после начала моего дежурства. Я освобожусь, как обычно, в жуткий час, на этот раз в шесть ноль-ноль по городскому времени. Мы можем увидеться за завтраком? В шесть десять, комната ноль — пятьдесят — три, северная сторона нулевого уровня. В номерах есть обслуживание. Разве Гарнер не душка?

Изображение очаровательно улыбнулось и замерло.

— Будет ли ответ, сэр? — спросил Хирон и бибикнул.

Несмотря на подступившее раздражение и даже злость, я все-таки изобразил лучезарную улыбку:

— Хирон, прими сообщение. В шесть десять, в твоей комнате. Я приду к тебе, клянусь светом Земли, хотя бы сам ад преградил дорогу.

Отключив телефон, я убрал и улыбку.

Лукасу Гарнеру было за сто семьдесят. Его лицом можно было пугать детей. Он был прикован к инвалидному креслу, поскольку половина его позвоночника атрофировалась от старости. Значительную часть своих полномочий он препоручил другим, но продолжал возглавлять Технологическую полицию ООН — все еще именуемую Амальгамированной региональной милицией, АРМ, — и он был моим боссом. И, обеспечив мне эту возможность увидеться с Тэффи через два с половиной месяца разлуки… О да, Гарнер мог считаться душкой.

Мы с Тэффи прожили вместе три года, пока она не получила шанс попрактиковаться в хирургии на Луне. Программа обмена. Она никак не могла отклонить предложение: слишком важно для карьеры, да и интересно очень. Она меняла один лунный город за другим. В Хоувстрейдт-Сити находилась уже две недели.

Тут она сошлась с каким-то лунным врачом общей практики по фамилии Маккэвити. Я не хотел признаться себе, что данное обстоятельство меня раздражало; а теперь я злился, что ее расписание испортило нашу первую встречу. Мысль о назначенном на завтра в девять тридцать заседании Конференции тоже не добавляла оптимизма. Я уже слышал сердитые голоса за обедом. Стоун и Будрис все еще не освоили тонкости хождения при лунной гравитации, и это тоже повлияет на их настроение.

Да и мои собственные ноги спотыкались. Что мне было нужно, так это отмокнуть в горячей ванне.

Ванна была странной. Она стояла прямо на виду, около кровати, телефона и панорамного окна. Она была не длинной, но возвышалась на четыре фута, с загнутым внутрь краем, а спинка поднималась на шесть футов. Сток, защищающий от переполнения, находился всего на половине ее высоты. Я пустил воду и с изумлением понаблюдал, как она бурлит, словно стремится убежать наружу.

Я опробовал несколько команд. Дверной замок, запор шкафа, освещение — все откликалось на мой голос, все управлялось Хироном. Но замок в ватерклозете защелкивался вручную.

Вскоре ванна заполнилась до максимального уровня. Я осторожно забрался внутрь и вытянулся. Вода вокруг меня просела, как некий амортизатор, не желая смачивать тело, пока я не добавил мыла.

Я забавлялся с водой, пропуская ее между руками, следя, как она медленно поднимается и так же медленно падает обратно, и прервал это занятие, лишь когда изрядное количество влаги оказалось на потолке, откуда она капала пухлыми сгустками. Я почувствовал себя куда лучше. Обнаружив под собой маленькие отверстия, попробовал скомандовать:

— Хирон, запусти джакузи!

Водяные и воздушные пузырьки вспенились вокруг меня, массируя мышцы, перенапряженные ходьбой при малой гравитации.

Тут зазвонил телефон. Тэффи? Я окликнул компьютер:

— Хирон, выключить джакузи. Ответь на вызов.

Экран повернулся ко мне. Это была Наоми.

При лунном притяжении ее длинные, мягкие золотистые волосы вились вокруг головы при каждом движении. На овальном лице выделялись высоко поставленные скулы. Ее макияж соответствовал последней земной моде, так что голубые глаза составляли часть узора на крыльях огромной разноцветной бабочки. Ее рот был маленьким, а лицо — чуть более полным, чем мне помнилось.

Тело Наоми выглядело все еще атлетичным, длинным и гибким по стандартам плоскоземельцев. Нежно-голубое платье льнуло к ней, словно от статического электричества. За четырнадцать лет она изменилась, но немного… недостаточно.

То была любовь без взаимности, длившаяся половину весны и все лето, до того самого дня, когда я потратил все мое скромное состояние, чтобы отправить себя прочь от Земли и превратиться в разработчика астероидов. Шрам на моем сердце зажил. Разумеется. Но я узнал ее в переполненном ресторане. А незнакомец на таком расстоянии вряд ли вообще признал бы в ней жительницу Земли.

Она улыбнулась, несколько нервно:

— Джил, я заметила тебя за обедом. Ты меня помнишь?

— Наоми Хорн. Привет.

— Привет. Теперь Наоми Митчисон. Что ты делаешь на Луне, Джил?

Она говорила, словно слегка задыхаясь. Она всегда так говорила, быстро выпаливая слова, словно кто-то мог помешать.

— Конференция по ревизии лунного законодательства. Я представляю АРМ. А как насчет тебя?

— Я просто на экскурсии. Мой образ жизни развалился какое-то время назад… Сейчас припомнила, о тебе было в новостях. Ты поймал кого-то, вроде бы главаря органлеггеров…

— Анубиса.

— Да, правильно. — Пауза. — Мы можем встретиться, выпить?

Я уже принял решение:

— Разумеется. Втиснем встречу куда-нибудь. Я просто не знаю, насколько буду занят. Видишь ли, на самом деле я прибыл сюда вслед за своей бывшей подругой. Она — хирург, работающий по обмену в здешней больнице. Так что где-нибудь между странным расписанием Тэффи и собственно Конференцией…

— Вероятно, на кого-нибудь наткнешься в коридорах. Да, понимаю.

— Но я тебе перезвоню. Да, а кто твой ухажер?

Она рассмеялась:

— Алан Уотсон. Сын мэра. Не думаю, что мэр одобряет его свидания с плоскоземлянкой. Луняне не в меру щепетильны, ты не находишь?

— У меня еще не было случая проверить. Но я не смог угадать его возраст…

— Ему девятнадцать. — Она слегка поддразнивала меня. — Они тоже затрудняются в оценке нашего возраста. Он хороший, Джил, но очень серьезный. Как и ты когда-то.

— Угу. Ну ладно, я оставлю сообщение, если вырвусь. Как насчет обеда на четверых?

— Хорошая идея. Хирон, звонок окончен.

Я хмурился, глядя на пустой экран. Даже под водой я чувствовал свое возбуждение. Она все еще так на меня воздействовала. Хорошо, что из-за угла зрения камеры она не могла этого заметить.

— Хирон, активируй джакузи, — велел я, и улики исчезли среди пузырьков.

Странно. Ей казалось потешным, что мужчина хочет затащить ее в постель. Четырнадцать лет назад я уже сделал такой вывод, но вряд ли сам себе поверил. Я был уверен, что дело во мне.

И вот еще что странно: когда я рассказал ей о Тэффи, Наоми явно испытала облегчение. Так почему же она позвонила? Ведь не потому, что желала организовать свидание!

Я встал в ванне. Меня окутал слой воды толщиной в полдюйма. Краями ладоней я счистил большую его часть обратно в ванну, потом насухо вытерся, начав сверху.

Панорамное окно было черным как смоль, не считая маленького светящегося треугольника.

— Хирон, отключи свет, — приказал я.

Нащупав вслепую стул, я подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Пейзаж постепенно обрел форму. Звездный свет заливал изломанные равнины на западе. По самому высокому пику сползал рассвет. Гора плыла среди звезд, словно объятая пламенем. Я подождал, пока не увидел, как осветился второй пик. После этого поставил будильник и лег в постель.

— Телефонный звонок, мистер Гамильтон, — бормотал бесполый голос. — Телефонный звонок, мистер Гамильтон. Телефонный…

— Хирон, ответить!

Я попытался сесть, но поперек груди меня удерживала широкая лямка. Я отстегнул ее. На экране появился Том Рейнеке, сбоку заглядывало лицо пригнувшейся Дезире Портер.

— Надеюсь, что-то хорошее, — проговорил я.

— Не особенно хорошее, но отнюдь не скучное, — сказал Том. — Интересует ли АРМ попытка убийства делегата Конференции?

— Интересует. — Я протер глаза. — Кто?

— Крис Пенцлер, Четвертый спикер Пояса.

— Вас нагота не смущает?

Дезире расхохоталась.

— Нет, — ответил Том. — Она беспокоит только лунян.

— Ладно. Расскажите мне о произошедшем.

Пока они говорили, я встал и начал натягивать одежду. Экран и камера поворачивались вслед за мной.

— Мы были рядом с номером Пенцлера, — рассказывала Дезире. — По крайней мере, Том. Стены тонкие. Мы услышали что-то вроде очень неприятного «Плюх! Бум!» и слабого вскрика. Мы стали колотить в его дверь. Ответа не было. Я подождала, пока Том вызывал лунных полицейских.

— Я позвонил им, а потом Мэрион Шиффер, — добавил Том. — Она тоже из Пояса, делегат от их полиции. Так вот, сначала появилась она, потом копы, которые уговорили дверь открыться. Пенцлер лежал лицом вверх в своей ванне, с большой дырой в груди. Когда нас выгнали из номера, он был еще жив.

— Моя вина, — сказала Дезире. — Я сделала несколько снимков.

Я оделся и причесался:

— Сейчас буду. Хирон, разговор окончен.

Дверь Пенцлера была закрыта.

— Они забрали мою камеру, — пожаловалась Дезире. — Сможете вернуть ее?

— Попробую. — Я нажал звонок.

— А фото?

— Попробую.

Одетая в униформу, Мэрион Шиффер была примерно моего роста, мускулистая, с широкими плечами и тяжелой грудью. Среди ее предков были, наверное, могучие фермерши. Глубокий загар резко обрывался у горла.

— Заходите, Гамильтон, но не попадайтесь под ноги. Это, в сущности, не ваша территория.

— И не ваша.

— Он принадлежит к моему народу.

Комната Криса Пенцлера очень походила на мою. Здесь было людно. Трое из шести присутствующих являлись лунянами, что составляло проблему: слишком много локтей, казалось, мелькало в опасной близости от меня. Один из них, рыжий веснушчатый лунный полицейский в оранжевой униформе с черными знаками, работал с телефоном. Блондин в пижаме просто наблюдал — это был сам мэр Уотсон. Третьим был доктор, трудившийся над Пенцлером.

Они прикатили мобильный автоврач: тяжелую, устрашающе сложную машину, вооруженную скальпелями, хирургическими лазерами, зажимами, шприцами, присосками, сенсорными пальчиками с крошечными кустиками на концах, и все это было собрано на огромной регулируемой станине. Аппарат тоже занимал немало места. Лунянин-врач усердно трудился за клавиатурой и монитором, встроенными в автоврач, временами печатая своими длинными, хрупкими на вид пальцами команды с пулеметной скоростью.

Пенцлер лежал на кровати, мокрой от воды и крови. В его руку из специальной бутыли закачивалась кровь под давлением: на Луне для самоподачи силы тяжести не хватит. Мы наблюдали, как автоврач заканчивал разбрызгивать пену по телу Пенцлера, пока не покрыл его от подбородка до пупка.

Я неслышно выругался, но, разумеется, не имел права требовать, чтобы сперва дождались меня.

— Вот. — Мэрион Шиффер толкнула меня локтем под ребра и вручила три голограммы. — Репортеры сделали снимки. Хорошо. Больше ни у кого камеры не было.

Первый снимок показывал Пенцлера на кровати. Вся его грудь имела уродливый темно-красный цвет, с волдырями по краям, которые казались обгоревшими хуже, чем в центре. Черно-белые пятна указывали, где в кости грудины была прожжена обугленная дыра в дюйм шириной и дюйм глубиной. Рану, видимо, обтерли до того, как сделать снимок.

Вторая голограмма показывала его в окровавленной ванне, лицом вверх. Раны были те же, он выглядел вообще мертвым. Третьим был снимок, сделанный над краем ванны сквозь панорамное окно.

— Не врубаюсь, — сказал я.

Пенцлер чуть повернул голову и посмотрел на меня страдальческим взглядом:

— Лазер. Стреляли в меня через окно.

— Большинство лазерных ранений не такие широкие. Рана должна была быть более узкой и глубокой… не так ли, доктор?

Доктор дернул подбородком вниз и вверх, не поворачивая головы. Но Пенцлер все силился посмотреть на меня. Доктор остановил его, положив руку на плечо:

— Лазер. Я видел. Встал в ванне. Увидел кого-то там, на Луне. — Он сделал передышку. — Красный свет. От удара я опять упал в воду. Лазер!

— Крис, вы видели только одного человека?

— Ага, — прохрипел он.

Мэр Уотсон впервые нарушил молчание:

— Но как? Там ночь. Как вы могли что-либо увидеть?

— Я его видел, — проговорил Пенцлер заплетающимся языком. — Триста-четыреста метров. За большой наклонной скалой.

— Кто это был? — спросил я. — Лунянин, поясник, землянин? Что на нем было надето?

— Не разобрал. Слишком быстро все случилось. Я встал, посмотрел наружу, потом хлоп! Я п…подумал… на миг… нет, не могу сказать точно.

— Теперь дайте ему отдохнуть, — сказал доктор.

К чертям. Пенцлер должен был разглядеть. Хотя это ничего не доказывало. Поясник мог надеть надувной скафандр. Плоскоземелец мог бы заказать облегающий костюм, хотя это можно будет проверить. Лунянин… что ж, бывают луняне небольшого роста, короче, чем, например, Дезире Портер из Пояса.

Я зашел за ванну, чтобы подойти к окну. Ванну все еще заполняла розовая вода. Пенцлер истек бы кровью или утонул, если бы Том и Дезире не действовали столь быстро.

Я посмотрел наружу, на Луну.

Рассвет спустился уже к подножию пиков. Большую часть равнин все еще заливала тьма, и куда-то вдаль уходила тень от Хоувстрейдт-Сити. За пределами тени от города, в ста девяноста метрах слева от середины, виднелся массивный валун, который мог быть «большой наклонной скалой» Пенцлера. Он выглядел как гладкое вытянутое яйцо. Возможно, поверхность отшлифовал взрыв, создавший кратер Гримальди.

— Это чудо, что он вообще что-то увидел, — заметил я. — Почему убийца не держался в тени? Солнце еще не взошло.

Никто не ответил. Пенцлер уже был без сознания. Доктор похлопал его по плечу и сказал:

— Через три или четыре дня пена начнет отслаиваться. Тогда пусть он зайдет ко мне, я ее удалю. Но кость заживет позже.

Он повернулся к нам:

— Еще несколько минут, и он был бы мертв, так что… Луч обуглил часть грудной кости и поджарил нижележащие ткани. Мне пришлось заменить часть пищевода, верхнюю полую вену, часть брыжейки… выскоблить обгорелую кость и заполнить ее штифтами… целая история. На Земле он бы не мог двигаться неделю, а потом понадобилось бы инвалидное кресло.

— А если бы луч прошел на три дюйма ниже? — спросил я.

— Сердце бы изжарилось, плевральная полость разрушилась бы. Вы Джил Гамильтон? — Он протянул руку. — Полагаю, у нас есть общий друг. Я Гарри Маккэвити.

Я улыбнулся и пожал его руку — осторожно, борясь с искушением: эти длинные пальцы выглядели хрупкими. В мыслях моих присутствовал легкий оттенок ехидства. Доктор Маккэвити в эту ночь тоже лишился общества Тэффи.

Маккэвити обладал пушистыми каштановыми волосами и орлиным носом. Для лунянина он был невысок, но все равно выглядел так, словно вырос на стойке для растяжки. Только луняне имеют такой вид. Поясники растят детей в больших полых структурах, раскрученных до земной гравитации, таких как Родильный и Фермерский астероиды. Маккэвити был красив, но в каком-то жутковато-неземном стиле. При этом он выглядел вполне естественно.

— Странно, — заметил он. — Знаете, что его спасло?

Он ткнул длинным пальцем в ванну.

— Он встал, и с ним поднялось немало воды. Луч лазера зарылся в воду. Горячий пар взорвался по всей его груди, но зато спас ему жизнь. Вода рассеяла луч, и он не прошел достаточно глубоко, чтобы убить его сразу. Взрыв пара отбросил его обратно в ванну, и убийца не получил второго шанса.

Я вспомнил, как, встав в ванне, оказался покрытым водой. Но…

— Неужели луч настолько рассеялся? Мэр, не могло ли оконное стекло частично ослабить свет?

Мэр покачал головой:

— Он сказал, что луч был красным. Окно не остановит красный свет. Оно отфильтровывает прямой свет солнца, но в основном в синем, ультрафиолетовом и рентгеновском диапазонах.

— Дадим ему отоспаться, — предложил Маккэвити.

Мы вышли за ним.

Коридор был высоким, поскольку луняне рослые, и широким, что намекало на роскошь. Окна выходили в Сад.

Репортеры поджидали нас. Дезире Портер подскочила к Мэрион Шиффер:

— Верните, пожалуйста, мою камеру.

Шиффер вручила ей объемистый инструмент с двумя рукоятями.

— А мои голограммы?

Шиффер ткнула пальцем в веснушчатого лунного копа ростом в семь футов.

— Их забрал капитан Джефферсон. Это вещдоки.

Том Рейнеке набросился на Гарри Маккэвити:

— Доктор, в каком состоянии Крис Пенцлер? Это убийство или попытка убийства?

— Попытка, — улыбнулся Маккэвити. — С ним будет все в порядке. Завтра он должен отдохнуть, но, думаю, затем он вполне сможет участвовать в Конференции. Мэр, вы идете со мной? Я устал.

— Нам понадобятся ваши показания о характере раны, — сказал капитан Джефферсон, — но не прямо сейчас.

Маккэвити помахал рукой и удалился, по-лягушачьи отталкиваясь от пола одновременно двумя ногами.

Мэр Хоув Уотсон с задумчивым выражением смотрел ему вслед. Вздрогнув, он пришел в себя:

— Что скажете, Джил? Как бы поступила АРМ, будь это в Лос-Анджелесе?

— Никак. Убийства — не дело АРМ, разве что они связаны с органлеггерством или экзотическими технологиями. Впрочем, я расследовал несколько убийств. В основном мы старались найти оружие.

— Мы это сделаем. Крис сказал, что свет был красным. Это, вероятно, указывает на коммуникационный лазер, а их охраняют. Полиция использует их не только для связи, но и как оружие.

— И как охраняют? — Я заметил, что оба репортера внимательно слушают.

— Замки контролируются тем же компьютером, что управляет вашей комнатой, включая и дверной запор. Но программы, конечно, разные.

— Хорошо. А как насчет возможностей? Убийца находился снаружи, на Луне. Он не может оставаться там вечно.

Мэр Хоув повернулся к полицейскому-лунянину:

— Джефферсон, у нас нет секретов.

— Да, сэр. Нам повезло, — пояснил Джефферсон. — Во-первых, ночь была и в городе, и на Луне. Точнее, самое начало рассвета. Большая часть жителей находится в своих квартирах, о прочих нам тоже многое известно. Насколько мы знаем, снаружи сейчас один турист-плоскоземелец, более никого. Мы проверяем также ночную смену на зеркальном заводе. Случись это днем, у нас были бы сотни подозреваемых. Во-вторых, десять минут назад взошел спутник «Страж-птица-два». Я подготовлю для нас проекционную комнату.

— Очень хорошо. — Мэр Хоув потер глаза. — Продолжайте расследование, капитан. Детективы Гамильтон и Шиффер могут сопровождать вас, если пожелают. Репортеры… что ж, это на ваше усмотрение. — И он добавил вполголоса специально для меня: — Я подумал, что политически было правильным продемонстрировать мистеру Пенцлеру, как я обеспокоен; но теперь от меня здесь пользы уже нет…

И он ускакал по коридору, а все мы последовали за Джефферсоном к лифту.