Несколько секунд я изрыгал ругательства. Да, я чувствовал, что промедление смерти подобно, но Наоми Митчисон была ни при чем. Смерть гналась за Крисом Пенцлером.

Я позвонил Лоре, но ответа не получил. Тогда я позвонил в полицию и попал на Джефферсона.

– Он ушел в шестнадцать двадцать, – проинформировал меня веснушчатый лунянин. – Взял пуффер.

– Идиот, – сказал я.

– Действительно. Как хорошо вы его знали? Мог он разыгрывать из себя детектива?

– Почему бы нет? Кто-то хочет его убить, и это его беспокоит. Вряд ли он отправился бы наружу разыгрывать из себя туриста.

– Что ж, я так и думал, – кивнул Джефферсон. – Я отправил поисковый отряд к западу, в то место, где, как показал Пенцлер, он что-то видел в ту ночь. Лора Друри с ними, если вам интересно. – В его голосе слышались неодобрительные нотки. Какого черта? – Но они там уже больше часа, а его не нашли.

– Выведите эту зону в проекционную комнату и поищите там.

– Нам бы еще один спутник «Страж-птица», – сказал Джефферсон. – Раньше их было три. Но при бюджетных слушаниях замену каждый раз вычеркивают. Гамильтон, мы ждем, пока «Страж-птица-один» не поднимется над горизонтом. Почему бы нам не встретиться внизу, в проекционной?

– Хорошо.

Том Рейнеке и Дезире Портер уже ждали у дверей проекционной комнаты. Они слышали, что Крис Пенцлер пропал. Джефферсон собирался послать их к черту, но я заметил:

– Нам могут пригодиться лишние глаза.

И вот снова мы бродили по голограмме, по колено в миниатюрном ландшафте. Джефферсон, Рейнеке и я разошлись веером по растрескавшимся пустошам к западу от города и краевого обрыва. Портер изучала сам кратер, поскольку никто за это не взялся. Чтобы немного поддержать ее предположения, я остановился у наклонной скалы.

Джефферсон и Том Рейнеке пошли дальше. Посмотрев мне вслед, они продолжили свои поиски в трехстах-четырехстах метрах от городской стены.

Я осмотрелся. Наклонная скала была настолько мала, что ее можно было обхватить обеими руками, только, разумеется, она бы не сдвинулась с места. К западу от меня я заметил крошечные оранжевые скафандры с шарообразными гермошлемами, бродившие среди скал. Я окликнул:

– В какой скафандр был одет Крис?

– Синий, облегающий, на груди грифон бронзово-золотистого цвета! – прокричал в ответ Джефферсон.

Там, куда не доставали камеры «Страж-птицы», в пейзаже попадались раздражающие белые пятна. Я попытался их прощупать, но моего таланта на это не хватило. Мне не удалось ничего почувствовать.

Облегающего синего скафандра – в вертикальном или горизонтальном положении – я не обнаружил. Там, где искали Рейнеке и Джефферсон, виднелось кольцо припаркованных ярко-оранжевых пуфферов. В моей зоне – ни одного.

В двадцати метрах к югу от наклонной скалы лежало глубокое озеро пыли. Поверхность его выглядела неровной. Я просунул сквозь нее воображаемую руку и содрогнулся. Потом заставил себя снова к нему прикоснуться.

– Я нашел пуффер! – закричал я. – Он под пылью!

Они все разом бросили свои поиски. Дезире подбежала первой. Они смотрели (на что?), как я оставил пуффер и принялся искать вокруг. И нашел почти сразу.

– О боже! – произнес я.

– Что? Пенцлер? – спросила Дезире.

Я обхватил это рукой. Ощущение чего-то легкого и сухого, точно мертвая ящерица, оставленная на солнце.

– Кто-то. Скафандр с кем-то внутри.

Я заставил свои воображаемые пальцы пройтись по контурам предмета, хотя мне хотелось этого меньше всего на свете.

– О боже… У него нет руки.

Моя рука перестала чувствовать. Мой дар отказал. К дьяволу, какая там воображаемая рука; это мое сознание, мое незащищенное сознание ощущало структуру того, к чему я прикасался. Я больше не мог этого вынести.

– Мы должны проверить, – сказал Джефферсон.

– Используйте мобильный телефон. Пошлите туда поисковый отряд. Скажите им, что мы присоединимся к ним, как только сможем.

Это заняло почти час. Меня трясло от нетерпения. Когда мы наконец отправились, наш отряд включал Джефферсона, обоих журналистов, машины для траления и пару операторов в оранжевом.

Земля предстала широким серпом, который еще не достиг четверти. Солнце стояло высоко в небе; теней осталось мало, но они были непроницаемо черны. Наши нашлемные фонари не помогали. Стекла шлемов затемнились, а глаза приспособились к лунному дню.

Дюжина копов из первой поисковой группы уже ждала у пылевого озера. Лора Друри подпрыгнула ко мне:

– Ты в самом деле думаешь, что он там?

– Я его ощутил, – сказал я.

Она состроила гримасу:

– Извини. Что ж, мы нашли вот это. Под пылью, у самого края. – Она держала эластичный ремень с самозастегивающейся, если сильно дернуть, пряжкой. – Мы пристегиваем ими небольшие вещи к раме за седлом пуффера. Это что-нибудь тебе говорит?

– Абсолютно ничего, – сказал я.

– Может, убийца сбросил тело в пыль, – рассуждала Лора, – а потом нашел ремень. Он просто засунул его рукой под поверхность пыли.

Это бы означало, что он торопился, подумал я. А также то, что ремень являлся какой-то уликой. Иначе он просто оставил бы его у себя.

Джефферсон позвал Лору, она помахала и пошла к нему.

Я отличил Алана Уотсона по его росту. Пока копы готовили оборудование, мы с Аланом настроили наши рации на приватный разговор.

– У меня есть новости, – сказал я. – То ли хорошие, то ли плохие.

– Насчет Наоми?

– Именно. Ее не было здесь, когда кто-то подстрелил Пенцлера в ванне. Ее вообще не было нигде поблизости. Она была на Фактории Пояса.

– Тогда она невиновна! Но почему об этом не сказала?

– Она думала, что совершает преступление, караемое попаданием в банки органов.

Лицо Алана исказилось.

– Тогда это не особенно поможет.

Драга опустилась в пыль. Глубина там была основательной – я это ощутил.

– Это может помочь, – возразил я. – Мы должны доказать, что Криса старался убить кто-то другой, и при этом скрыть, что в действительности делала Наоми. Тогда ее можно будет оживить.

– Клянусь богом, мы это сможем! Если там внизу Пенцлер, то до него добрался именно изначальный убийца.

– А может, и нет. Его методы стали выглядеть более грубыми. И нам все еще надо показать, как он мог отсюда выстрелить из лазера в окно Криса Пенцлера, а потом добраться до города или куда там еще он ушел, и почему я не обнаружил его в проекционной. И в конце концов, это может быть не труп Пенцлера. Все, что я знаю, – там кто-то есть.

– Гм…

– Что бы я предпочел сделать? Показал бы, что поступок Наоми не есть преступление, караемое высшей мерой. Ей надо было обсудить это со своим адвокатом. Но я думаю, что она…

Драга поднялась из пыли, и я, оставив разговор, вприпрыжку побежал к ней.

На трупе был синий облегающий скафандр. Правая рука начисто срезана на четыре дюйма выше запястья. Лицо сморщилось, но я опознал бы его даже и без нагрудного рисунка – грифона Бонни Далзелл, сжимающего в когтях Землю.

Я открыл свою радиочастоту и объявил:

– Это Крис Пенцлер.

Джефферсон изучил обрубленное предплечье.

– Чистый разрез. Коммуникационный лазер на полной мощности, – сказал он. – Луч должен был пройти насквозь. Если за ним был камень, мы найдем отметины.

Он отправил нескольких копов на поиски.

Мы не стали тратить время на поиски следов от сапог. Поисковая партия уже оставила их слишком много. Но они не оставили колеи от пуффера. Мы нашли отпечатки колес пуффера и проследили их обратно от озера, пока они не исчезли на голых камнях.

Кто-то позади объявил, что нашел руку. Джефферсон возвратился. Я – нет. Эти следы могли вести в сторону наклонного валуна.

Шесть ночей назад Крис Пенцлер заметил кого-то через свое панорамное окно. Только на миг… и потом не мог решить, на какую сторону этого валуна он смотрел. Может, он отправился взглянуть на месте.

Плоская сторона скалы находилась в глубокой тени. Я подошел к камню и дождался, когда затемненный шлем снова прояснится, а глаза приспособятся. Потом я поводил нашлемным фонарем по скале.

Все подбежали на мой крик. Они сгрудились вокруг меня, чтобы взглянуть на предсмертное послание Криса Пенцлера: большие, кривые буквы на камне, черные в свете фонарей.

NAKF

– Он, должно быть, написал это кровью, – сказал Джефферсон. – В тени, чтобы убийца не заметил. Видимо, кровь била из срезанной артерии. Но… ведь это не имя?

– Это вообще ничего не значит, я думаю, – сказала Дезире.

– Ремень! – радостным тоном, точно провозглашая «Эврика!», воскликнула Лора. – Он использовал ремень как жгут! Он должен был знать, что умирает, – может, хотел скрыть это от убийцы…

Ее голос прервался.

– Ужасно, не правда ли?

– Возьмите соскоб крови, – приказал Джефферсон. – По крайней мере, мы узнаем, принадлежала ли она Пенцлеру. Он явно что-то имел в виду.

К полуночи я добрался до своего номера. И вывел на экран своего телефона:

NAKF

Итак, вот Крис Пенцлер ищет подсказки на изуродованной метеорами лунной поверхности. Может, он что-то вспоминает. Может, он что-то находит. А может, и нет.

Но его находит убийца.

Гражданину Луны проще было бы узнать, когда Крис Пенцлер взял пуффер. Допустим, он последовал немедленно… пешком, если только он не идиот. Я поинтересуюсь у компьютера, не брал ли кто-нибудь пуффер сразу после Криса. Некоторые убийцы в самом деле идиоты.

Если бы Крис узнал убийцу, он написал бы имя. Я велю компьютеру поискать в списке жителей города. Но так, экспромтом, я не знал на Луне никого, чье имя начиналось с NAKF. Или же… я начал дополнять буквы. Написанное в спешке, хлещущей кровью, возможно, в темноте, K могло быть испорченным R, F могло быть E, N могло быть M или W…

NARF NAKE NARE MAKF MAKE MARE WAKF WAKE WARE

Ничьи имена не шли на ум. А ведь Крис не был лунянином; здесь, на Луне, я был знаком с теми же людьми, что и он.

NAKF-NAOMI

Подходило плохо. И у Наоми было абсолютное алиби. Под впечатлением от убийства Пенцлера я постараюсь убедить лунный закон выпустить ее. Но если в самом деле крови Криса жаждали двое убийц – неуклюжая Наоми и еще кто-то, более умелый, или везучий, или решительный, – Наоми могут вернуть в капсулу хранения.

– Хирон, телефон, – позвал я. – Соедини меня с Аланом Уотсоном.

И мой гадкий, всех подозревающий разум тут же выдал мне:

NAKF-ALAN-WATSON-WATS

Алан в это время как раз выходил на поверхность Луны в составе поискового отряда и сам разыскивал Криса Пенцлера. Так что, может, он его первым и нашел. На что готов пойти Алан ради Наоми? Убьет ли он причинившего ей вред незнакомца, если этим купит ей жизнь?

Появилось длинное чернобровое лицо Алана. На экране телефона его воспринимать было легче; рост не бросался в глаза.

– Привет, Джил.

N может быть буквой W с испорченным вертикальным штрихом; но F за искаженное S не сойдет, решил я. И сказал:

– Вот думаю, можем ли мы извлечь теперь Наоми из купола Коперника.

– Я уже заполнил требование к суду. Теперь нам остается только ждать. Надеюсь, что ее оживят, но еще больше поможет, если мы скажем, где она была на самом деле. Джил, где она была?

– Через несколько часов я буду знать. – Я не добавил, что тогда, возможно, ничего ему не скажу.

Допустим, Крис не узнал своего убийцу. Если все, что он разглядел, это скафандр, он не мог сообщить нам имя. Малый, средний или лунный? Надувной или облегающий? Крис не позаботился сообщить нам. Может, он имел в виду что-то более конкретное? Вроде нагрудной росписи?

Время ланча давно прошло. Я видал трупы куда ужаснее, чем труп Криса Пенцлера. Может быть, я все же мог спасти его жизнь… но по-прежнему не имел представления каким образом. Позвонив, я заказал сэндвич с курицей и луком.

Потом вернул изображение обратно на экран телефона и уставился на него.

Он знает, что обречен. Ему надо быть кратким. Если только я не проглядел какой-то смысл в NAKF, у него могло истечь время – или кровь.

Попробуем тогда NAKE. SNAKE?[41] Но если я посчитал F незавершенным E, он не мог писать справа налево. Да и зачем ему? Попробуем так:

NAKF-NAKED[42]

Про нагрудную роспись? Это бы вряд ли помогло. Обнаженные дамы – весьма популярная тема для росписей… по крайней мере, в Поясе.

Попробуем что-нибудь другое. Представим мстительного, решительного убийцу, выслеживающего Криса на Луне, голого, только с верным лазером… и совершающего свое отмщение как раз перед тем, как внутреннее давление разорвет его на кусочки в облаке холодного алого тумана… Не пойдет? Тогда как насчет транспортного средства с прозрачным шаром вокруг кабины? Запаркуем его в тени с включенной внутренней подсветкой, и Крис увидит только убийцу. Но я не слышал о таких устройствах. Сделано на заказ? И оно будет заметно на радаре, если летает, а если ездит, оставит следы.

Я попробовал несколько других слов…

За дверью спросили:

– Джил, ты там? Это Лора.

– Хирон, открыть дверь.

Она смыла в душе пот, который набирается на коже после работы в скафандре. Я еще не успел и почувствовал себя чумазым. Она сказала:

– У нас есть кое-какие результаты. Я подумала, что ты не прочь узнать.

– Что же вы нашли?

Она присела на кровать рядом со мной, в приятной близости.

– Никто не брал пуффер после Пенцлера. До того момента, как поисковый отряд вышел наружу. Получается, убийца шел пешком. Это бы его замедлило.

– Может быть. Либо он взял пуффер, не оставив записи в компьютере. Ведь это ему уже пришлось проделать с лазерами?

– Гм.

– Или он был полицейским в поисковом отряде. Тогда у него будет и пуффер, и лазер.

Она нахмурилась.

– Забудь про это, – сказал я. – Что выяснилось по телу?

– Гарри Маккэвити провел вскрытие снаружи, около зеркального завода. Состояние… ну, тело высушено и заморожено. Когда я пожелала узнать время смерти, Гарри буквально озверел. А баллоны опустошились за полчаса, и часы Пенцлера тоже не остановились.

– Лора, могу ли я задать тебе несколько вопросов о лунных обычаях?

Она поглядела на меня сверху вниз:

– Ну говори.

– Я уже знаю: здесь предполагается, что люди делят постель, только если они женаты. Что я хотел бы узнать: если двое неженатых людей разделяют ложе, ожидается ли, что они это делают только друг с другом?

Она уселась на кровати очень прямо, голос ее стал едва заметно подрагивать:

– Что навело тебя на такие мысли?

– До меня дошли кое-какие странные флюиды.

Джефферсона я не упомянул.

– Ну хорошо. Я ни перед кем не хвасталась насчет низкорослого сильного парня, которого смогла завлечь, если это то, о чем ты подумал. Я не знаю, как кто-либо мог вообще узнать о нас.

– Может, луняне обычно знают друг о друге больше, чем плоскоземельцы. Меньшее население. Меньшие города. И есть еще такая штука, как телепатия.

Лора просто искрилась и улыбалась с тех пор, как мы покинули ее квартиру этим утром. Кто-нибудь мог и заметить.

– А что ты, собственно, хочешь узнать? Стоит ли тебе возобновить свои отношения с доктором Граймс? Ты что, думаешь, что нуждаешься в моем позволении?

– Я думаю, что имеется пятеро лунян, которых я не хотел бы оскорбить, – сказал я. – Ты и четверо делегатов Конференции от четырех лунных городов. Если предполагается, что мы с тобой теперь сделаемся моногамными, я хотел бы об этом знать. Я прибыл на Луну в основном потому, что здесь была Тэффи. Должен ли я теперь перестать встречаться с Тэффи приватно? Или вообще? Давай, помоги мне. Если Комитет вместо принятия решений слишком увлечется сварами, проиграют все.

Она сощурилась, почти закрыв глаза:

– Для меня все это очень необычно. Дай мне подумать. – Пауза. – Я хочу тебя для себя. Это аморально?

– Зависит от того, где ты находишься. Глупая, но правда. Я польщен.

– Ладно. Перестань встречаться с ней на публике. – Она вскочила на ноги и заметалась по комнате, как тигрица. – Даже в холлах. А наедине… будь уверен, что это наедине. Без телефонных разговоров. Без заказов в номер завтрака на двоих.

– Тэффи уехала в Марксград.

– Что?

– Она делает собственную карьеру. Теперь она делает ее на обратной стороне Луны. Но я должен знать такие вещи на будущее, Лора. Ты сердишься?

Она посмотрела на меня и повернулась к двери. Я продолжал:

– Помни, я готов поверить во все, что ты мне расскажешь. Считай меня невежественным. Ты сердишься? Следует ли нам теперь избегать друг друга?

Она опять повернулась:

– Я сержусь. Я сделала ошибку, которую совершил бы любой. Я хочу иметь тебя в своей постели, как только разберусь с этим!

Она метнулась к двери и опять вернулась. Поколебалась. И наконец бросилась обратно на кровать, рядом со мной.

Думаю, не я остановил ее, а экран.

NAKF

NARF NAKE NARE MAKF MAKE MARE WAKF WAKE WARE

NAKF-NAOMI

NAKF-WATS

NAKED-SNAKE-SNARE[43]-WAKEN[44]

– Что-нибудь заметила?

– BEWARE?[45]

– Ему пришлось бы дописывать с обоих краев.

– Но это относится и к M и W. А, поняла. Если он пропустил штрих с самого начала…

– Ага. Имеют ли луняне обычай помещать нагие фигуры на раскраску скафандров?

– Нет.

– Используют ли луняне какие-нибудь аппараты с большим стеклянным объемом? С кабиной вроде большого пузыря? А поясники на Фактории?

– Я так не думаю. Да и зачем?

– NAKED. И теперь я застрял. Тьфу. Может, он все-таки пытался описать раскраску скафандра?

– Должно быть, он ушел от убийцы, – предположила Лора. – Может, нырнул в тень, перевязал руку жгутом и продолжал идти. Иначе для убийцы все оказалось бы просто. Следующий взмах лазера разрезал бы его пополам.

– Может, и так. К чему ты ведешь?

– Он знал, что умрет, когда снял жгут. Перед тем как написать что-либо, он должен был детально все продумать.

Она изучала экран какое-то время, потом, протянув передо мной руку, напечатала:

NaKF

– Химия. Натрий, калий, фтор.

– А что это означает? Что можно сделать с этими тремя элементами?

– Я лично не знаю. Джил…

– Обслуживание в номерах, – сказали через дверь.

Лора взвизгнула. В один миг она оказалась за дверью, распластавшись по стене. Я смотрел обалдело, потом подошел к двери, открыл ее. Вышел в холл, взял поднос и сказал:

– Благодарю вас. Спокойной ночи. – После чего закрыл дверь перед лицом изумленного официанта.

Лора облегченно выдохнула.

Стараясь не расхохотаться, я откусил хороший кус от сэндвича и сказал с набитым ртом:

– Я нуждаюсь в ванне почти так же сильно, как в еде. Надеюсь, ты останешься; но я просто тебя информирую.

– Я потру тебе спину, – предложила Лора.

– Замечательно.