На утреннем заседании в четвертый день Конференции наконец началось обсуждение лунного законодательства по существу. Наоми или не Наоми, но я, увы, должен был там присутствовать. А ко времени, когда Кармоди открыла послеобеденную сессию, мне оставалось только слушать и уяснять себе, из-за чего шли споры.

Итак, тема. Смертной казнью на Луне карались: предумышленное убийство, попытка убийства, непредумышленное убийство, изнасилование, вооруженное ограбление, ограбление, включающее злоупотребление доверием, и насилие. Подобный список АРМ включал бы еще много более мелких преступлений, но…

В чем состояла сущность насилия? Мы целый час обсуждали этот вопрос. Вооруженное ограбление и изнасилование покрывались другими законами. А как насчет простой драки?

У жителей Пояса драка в баре считалась развлечением. Кори Метчиков из Моря Москвы пояснил, что луняне хрупки физически по сравнению с поясниками или землянами, а их длинные конечности дают дополнительное преимущество драчуну. Драка среди лунян, весьма вероятно, окажется летальной, заявил он.

Мэрион Шиффер выразила сомнение, что у лунянина хватит сил повредить даже лунянину. Берта Кармоди предложила провести сеанс индийской борьбы. Мэрион согласилась. Мы раздвинули кресла. Они выглядели смешно: Мэрион не доставала Берте даже до плеча. Но Берта только благодаря более длинным рычагам закрутила Мэрион колесом.

Стоун повторил уже выдвинутое требование: дать законное определение изнасилования. Начался гам. Предусматривались наказания за связь с несовершеннолетними и для защиты супружеских уз, и четверо оказавшихся в меньшинстве лунян выглядели готовыми пойти на убийство или войну, лишь бы сохранить их. Для Будрис, Шиффер и Куифтинг подобные законы охватывались понятием убийства вкупе с нарушением частной жизни.

Я понимал их точку зрения; но мы собрались здесь не для того, чтобы начать войну. Я испытал облегчение, когда мы оставили эту тему.

Непредумышленное убийство. На Луне это понятие охватывало немало прегрешений: саботаж, преступную халатность, поджог…

– Любое действие, которое путем повреждения местной системы жизнеобеспечения, – сказала Мэрион Шиффер, – могло бы привести к смертям или ранениям. Это так?

– По сути, правильно, – ответил Уорд.

– Не слишком ли далеко это заходит? – заметила Мэрион. – У нас бы казнили человека, испортившего при ремонте регенератор воздуха, если бы из-за этого последовала чья-то смерть. Но если никто на самом деле не пострадал, почему бы просто не взыскать с него убытки?

Уорд вскочил на ноги, возвышаясь над сидящей сотрудницей полиции.

– Это вы сами заходите слишком далеко, – заявил он ей. – Двадцать лет назад Луна превратилась в место казни для всех планет, лун и камней в Солнечной системе, исключая только саму Землю. Мы допустили это. Это был необходимый источник дохода. Но мы будем только отчасти терпеть вмешательство в наши дела. Перейдя эту грань, вы можете сами заниматься казнями или отправлять осужденных на Землю.

Сердитое молчание нарушила Берта Кармоди:

– Мы здесь как раз для того, чтобы сделать подобные шаги ненужными. Прошлая Конференция потребовала от нас немалых расходов на исследования, строительство и обслуживание. Капсулы хранения на сегодняшний день обошлись нам более чем в три миллиарда марок ООН. Мы не хотим проесть эти вложения. Согласны?

Мы переглянулись. По крайней мере никто не выразил несогласия.

– Ваши предложения, миз Шиффер?

Мэрион выглядела смутившейся.

– Я сформулирую это как поправку. Измените закон. За случайный ущерб оборудованию – штраф, если это не привело к смертям или травмам. Любой, кто повредит что-то жизненно важное, будет разобран, если не сможет покрыть ущерб. Мы сможем жить с этим. И я предлагаю отложить эту поправку, пока мы не разработаем всю программу изменений.

Это прошло.

Джабез Стоун выяснил некоторые подробности о капсулах хранения и пожелал, чтобы их занесли в протокол. В частности, в 2111 году в Копернике произошел отказ электроснабжения. Четырех преступников из Пояса пришлось тут же разобрать на органы, и почти половина таковых была потеряна.

– Сейчас имеются системы аварийной защиты, – пояснил нам Уорд, – такого больше не может произойти. Учтите, что сама технология капсул хранения двадцать лет назад была несколько несовершенна. Развивать ее было поручено именно нам.

– Это успокаивает, но я не о том. Разве этих преступников не следовало оживить?

– Они пострадали слишком сильно. Только часть органов удалось спасти, – заявил Уорд.

– Вот что меня беспокоит, – сказал Стоун. – Приговоры никогда не отменялись. Либо это достойная восхищения практика правосудия…

– Стоун, ради бога! Нам что, осудить кого-то невиновного и потом оживить его, чтобы вы были удовлетворены? Можете вы назвать хоть один приговор, подлежащий отмене?

– Дело «Хоувстрейдт-Сити против Мэтисона и компании». Оно есть в памяти компьютера, – произнес Стоун.

По залу прокатился не то вздох, не то стон.

Если я нуждался в чем-то, способном отвлечь мои мысли от Наоми, то на четыре дня мое желание исполнилось.

Дни мы проводили в спорах. Мы затратили целый день на «Хоувстрейдт-Сити против Мэтисона и компании», не говоря уже о ночи, которую я провел, изучая дело. Утверждалось, что беспечность компании привела к Разрыву Купола в 2107 году. Два работодателя «Мэтисона и компании» отправились в банки органов. Пенцлер и я заставили Метчикова в частном порядке признать, что они могли стать козлами отпущения, что, когда улеглась истерика, дело следовало пересмотреть. Публично было заявлено: забудьте.

После обеда я обычно смотрел новости. Хотелось попробовать погружение в лунную культуру, но комментаторы-луняне этому не способствовали. Они употребляли незнакомый сленг. Они слишком увлекались подробностями. Они бубнили.

Вечерами я встречался со Стоуном и Будрис, чтобы обсуждать нашу политику.

Поясники явно считали своим правом – нет, своим долгом – сделать лунное законодательство более гуманным. Луна смотрела на это по-другому. Я попросил по телефону инструкций у Люка Гарнера. И смог выжать из него только заверение, что АРМ поддержит любое мое решение.

Так что я присоединился к Будрис и Стоуну. Для нас лунное законодательство имело некоторые странности, но не являлось чрезмерно суровым. Культуры имеют право на разнообразие – такой подход и следует ожидать от клуба, члены которого сражались между собой словами, оружием и экономическим давлением почти двести лет. Порыв, рассеявший человечество по Солнечной системе, должен был склонить и поясников к подобным взглядам. Так я и сказал на утреннем заседании. Эта идея с треском провалилась.

Позже меня вызвал на разговор Крис Пенцлер. Он уже не двигался как инвалид, и часть пены отшелушилась с его груди, оставив голую розовую кожу, окаймленную толстыми черными волосами. Теперь он был куда жизнерадостнее.

– Паренек из Канзаса, ты не замечаешь разнообразия в самом Поясе. Ты видишь лишь обычаи, отличные от обычаев Канзаса. Что произойдет с женщиной Пояса, которая пожелает растить детей в невесомости? Как поясники отнесутся к горнодобытчику, который не следит за своим оборудованием? Или к нэйдеристу?[36] Мы все, – он похлопал себя по макушке, где начинался остаток его поясникового гребня, – стрижем волосы одинаково. Это тебе ни о чем не говорит?

– Должно, – признал я. – Но мы члены комитета, мы ведь все в некотором смысле политики. Зануды от природы. Что, если ООН начнет вмешиваться в законы Пояса?

Он рассмеялся:

– Мне о таком даже неинтересно думать…

– Совершенно верно и понятно. Когда такое случилось, вы отделились от Земли! И что же вы думаете о законах АРМ?

Он заявил то, о чем я и сам знал: законодательство Земли делает нас немногим лучше органлеггеров.

– Почему же вы не предпримете что-нибудь насчет этого? – спросил я.

– А как?

– Вот! Вы не имеете сил надавить на Землю. Но полагаете, что держите лунную экономику за горло.

– Джил, я давлю там, где, как мне кажется, есть шанс чего-то добиться.

– Луна может быть сильнее, чем вы думаете, или решительней. Вы можете выиграть войну, коли дойдет до этого, но понравитесь ли вы сами себе впоследствии? И сможете ли вы удержать ООН в нейтральной позиции? Нам бы не хотелось увидеть рядом с Землей корабли Пояса, применяющие астероиды как снаряды.

Эти случайные разговоры были даже важнее, чем заседания. Мы теперь выходили на перерыв во второй половине дня. Обедали по трое: лунянин, поясник и плоскоземелец. Искали компромиссы, пока полные желудки делали нас податливыми. Иногда такой подход имел успех. Но некоторые заработали несварение.

Меня снова разбудил кошмар.

На четвертый день, имея в запасе три часа перед обедом с Чарльзом Уордом и Хильдегард Куифтинг, я зашел в свой номер и завалился на кровать, чтобы посмотреть новости.

Вот какой момент я помню: Мари де Санта Рита Лижбон, бразильский планетолог, проводила какие-то раскопки к югу от Тихо. В тот день рано утром она забрела в пылевое озерцо, чтобы установить оборудование. Ее ноги сначала похолодели, потом онемели. Если бы она испугалась чуть позже, все было бы кончено. Когда она добралась до края озера, ее ноги замерзли до колен. Прежде чем подоспела помощь, она грохнулась так, что сломала ребра и заработала крошечную дырочку в скафандре. Только через десять минут она сообразила, что означает боль в ушах. Она налепила заплату на разрез и продолжила двигаться на замерзших ногах, с пострадавшими от декомпрессии ушами и одним легким.

Интересная история, не так ли? Особенно хорошо я запомнил покровительственный тон, словно никто уровнем повыше обезьяны из саванн не поступил бы так по-идиотски. Все прочие новости оказались местными и наводили такую скуку, что вскоре усыпили меня.

Не надо было мне спать днем.

Бродя в темном расплывающемся лесу, я наткнулся на Наоми, спавшую в узорном гробу двадцатого века – с матрасом. Я знал, как разбудить ее. Подойдя к гробу-кровати, я нагнулся и поцеловал ее. А она рассыпалась на части. Я пытался собрать ее обратно…

И проснулся, а в голове неслись друг за другом вопросы.

…Разве кто-либо по доброй воле согласится попасть в банки органов? Это было ее личное дело, сказал я себе, она дала это ясно понять. Но что она могла скрывать такого, что стоило бы подобной жертвы?

Другое преступление?

…В первый же мой вечер на Луне она позвонила мне. Почему? Ведь не потому, что жаждала снова увидеть меня. Она знала, что я работаю в АРМ. Не проверяла ли она, вдруг я что-то заподозрил?

…Она утверждала, что бродила по пустошам к западу от города. Назвала это своим алиби. Для чего ей алиби? Куда она могла добраться пешком за четыре часа?

Я уже не мог отделаться от этих мыслей.

В немалое остававшееся свободное время – за целых десять минут до того, как идти на обеденную беседу с Чарльзом Уордом и Хильдегард Куифтинг, – я попытался позвонить Лоре Друри. Ее телефон объявил, что она спит; перезвоните завтра после половины первого. Надеюсь, мой ответ не записался.

Позже, в тот же вечер, я вызвал карту окрестностей города и некоторое время изучал ее.

На следующий день после утренней сессии я снова позвонил Лоре Друри. Лора была одета в униформу, но еще не покинула своей комнаты. Я сказал:

– Не могу больше бороться с предчувствиями. Наоми в самом деле добралась до капсулы хранения?

Ее глаза мигнули от неожиданности.

– Конечно.

– Это вы точно знаете?

– Нет, я не видела ее лежащей в капсуле. Если бы произошел побег, я бы узнала. – Она вгляделась в мое изображение. – Это ведь не был просто случайный секс?

– Я покинул Землю и отправился разрабатывать астероиды, потому что Наоми вышла замуж за другого.

– Я сожалею. Мы обычно считаем… Я хотела сказать…

– Знаю, считаете всех плоскоземельцев легкодоступными. У вас будет минута поговорить?

– Джил, почему вы не перестанете мучить себя?

– Я все задаюсь вопросами. Наоми была программистом. Это очко не в ее пользу. Присяжные решили, что она могла добраться до коммуникационных лазеров, не оставив следа в компьютере. Вы в это верите?

– Не знаю, насколько она была хороша в этом. А вы?

– Тоже не знаю. Я вот еще о чем думаю: может ли столь хороший программист украсть пуффер, тоже не оставив следа?

Она задумалась и немного погодя кивнула:

– Любой настолько классный специалист мог бы украсть и пуффер. Неудивительно, что вы не нашли оружие.

– Хорошо, – сказал я.

Хотя это было не совсем то, что мне хотелось выяснить.

– Погодите. Имея пуффер, она могла бы добраться до Фактории Пояса. Она могла бы сесть на улетающий корабль. Мы все равно в конце концов нашли бы ее, Джил, но у нее по крайней мере был бы шанс! Почему она вернулась?

– Да, вы правы. Так, просто одна идея. Спасибо.

Я отключил телефон, и ее озадаченная физиономия исчезла. Потом я захохотал.

Вот тебе и алиби! И совершенно подлинное. Наоми могла совершить абсолютно другое преступление в Фактории Пояса!

Но следует действовать очень осторожно. Я должен найти неудавшегося убийцу Криса и при этом не выдать лунной полиции, где Наоми находилась на самом деле.

Когда тем же вечером я раздевался, чтобы принять ванну, Лора позвонила снова. Я сказал:

– Хирон, только голосовая связь. Привет, Лора, рад, что вы позвонили. Произошло ли в последнее время что-нибудь неожиданное в Фактории Пояса?

– Я ни о чем таком не слышала. И в ту ночь никакие пуфферы не пропадали.

– Что? Насколько вы уверены?

– Дежурил Мезенцев. Он говорит, что ни один пуффер не выезжал и пустых отсеков не было. Ни одна компьютерная программа не помешала бы ему заметить пустующий отсек. И что, это подводит черту под делом Наоми Митчисон?

– Да. А если и нет, я больше не буду вам досаждать. Я уже и так слишком надоел.

Она задумчиво рассматривала меня… Нет, она должна была изучать пустой экран. Лучше бы так, поскольку я как раз забирался в ванну.

– Не ошиблась ли я на днях с голосовой командой?

– Э-э-э… д-да. Но я не собирался говорить вам об этом.

– Что ж, вы джентльмен. – И она отключилась, оставив меня в недоумении.

Кого луняне считают джентльменом?

Ни один пуффер не пропадал. Черт. Пока вокруг меня бурлили водяные и воздушные пузыри, я снова вызвал карту и проследил западный торговый путь. Дорога имела ответвления к фабрике воды и кислорода, к заброшенным рудникам, к обанкротившемуся проекту линейного ускорителя.

Мне снова пришлось принять, что Наоми шла пешком. Могла ли она встретить кого-то в пределах досягаемости? Фабрика воздуха требует солнечного света. Ночью она может быть безлюдна. А как насчет старого карьера?

Экран мигнул, и с него свирепо уставилась Лора Друри.

– А что вы опять делаете с этой картой?

Я так дернулся, что из ванны полетели водяные амебы.

– Слушайте, вы уверены, что это ваше дело? И как вы вломились в компьютерный дисплей без разрешения?

– Я это умею с десяти лет. Джил, не оставить ли вам в покое Наоми? Может, ее там и не было, когда стреляли в Пенцлера. Может, она это как-то продумала. Джил, если она не стреляла в Пенцлера, то, значит, совершила еще где-то преступление, караемое высшей мерой!

– Ага, вы сообразили? Я обратился не по адресу. Ну, если хотите знать, я не могу оставить загадки нерешенными.

– Нужна помощь? – после долгого молчания предложила она.

– Не от копа. Если вы обнаружите преступление, то обязаны будете о нем доложить.

Она неохотно кивнула.

– Слушайте, а почему вы назвали меня джентльменом?

– Ну, вы не… Если лунянин увидит… э-э… обнаженного человека на экране своего телефона… – Она не договорила.

– Он вылезет к вам из экрана, скалясь и пуская слюни?

– Он решит, что это приглашение. – Она густо покраснела.

– О! Ха-ха-ха! Нет. Если дама хочет сделать мне предложение, я буду ждать, что она так и скажет. Плоскоземельцы не намекают. – Я встал. – Особенно на Луне. Мне велели никогда не заигрывать с лунянками.

Я начал соскребывать с себя ладонями полудюймовый слой воды и тут увидел, как ее глаза следят за мной.

– Так у вас есть изображение?

Она была потрясена: попалась!

– Так вам и надо. – Я потянулся за полотенцем.

Я вытер им волосы, скрыв ухмылку и не скрыв ничего больше. Почему бы лунянке не быть любопытной? И она ненароком оказала мне ту же услугу.

– Джил?

– Да.

– Это было приглашение.

Я глянул на нее поверх полотенца. Она прикрыла глаза и стала совсем пунцовой.

– Хорошо, поднимайтесь.

– Хорошо.

Это заняло у нее сорок минут. Может, она снова и снова меняла решение. Она явилась в униформе, с кейсом в руке.

Я тем временем оделся на случай, если в холле кто-то окажется. Даже при этом она смотрела куда угодно, только не на меня. Нервничала. Ее взгляд упал на экран телефона.

Она рассмотрела карту:

– Пешком, за четыре часа. Ладно. Что же она делала четыре часа?

– Дело обстоит так, – сказал я. – Если Наоми не пошла туда стрелять в Криса Пенцлера, это сделал кто-то другой. Мы оба хотим его найти, правильно? Потому что мы копы. Но раз ты коп, я не могу рассказать тебе свое мнение о том, что делала Наоми.

Она примостилась на краешек кровати в напряженной позе.

– Скажем, она с кем-то встречалась. Может, с человеком, который работает на фабрике воздуха. Женатым. Будет она его защищать?

Я принужденно рассмеялся. Наоми? Ценой своей жизни?

– Нет. Да и в любом случае, что это за свидание? Не успеют они снять одежду – и бух! Взрывная декомпрессия. Лора, что мне сделать, чтобы ты расслабилась?

На ее лице замерцала улыбка.

– Поговори со мной. Все это для меня очень необычно.

– Можешь передумать в любой момент. Просто скажи пароль. Пароль будет «галогены».

– Спасибо.

– А потом перечислишь их по порядку.

Краткое молчание, которое мне пришлось прервать.

– Раз ее там не было, она становится бесполезна как свидетель. Ведь так? Она поклялась, что ничего не видела, но это уже не считается. А Крис заявил, что там в тенях могла скрываться целая армия. Он даже не был уверен, видел ли человеческую фигуру.

Она повернулась, чтобы посмотреть на меня:

– Но остается твое свидетельство.

Я согнул в уме свою воображаемую руку, вспоминая ощущения от миниатюрного лунного пейзажа:

– К тому времени там никого не было. Но как насчет зеркал, Лора? Лазер, как и убийца, мог находиться где-то в другом месте.

– Но ведь никакого зеркала тоже не было.

– Я его и не искал.

– Мы бы его обнаружили.

Это действительно было невозможно. Хмурясь, я смотрел на карту. Я попробовал игнорировать факты и просто перебрать подозреваемых в соответствии с мотивами. Но меня остановил первый же подозреваемый: любой лунянин, достаточно рассерженный нашим вмешательством в лунные дела и достаточно умный, чтобы разработать какой-нибудь трюк.

Лора подобрала свой кейс и скрылась в туалете.

Мне было непросто расставить свои приоритеты по порядку. Первое: я уже несколько дней не прикасался к женщине. Второе: я не хотел ни обидеть Лору, ни повредить ей или оставить в смущении. Третье: моя собственная роль на Конференции могла оказаться под угрозой. Четвертое: я хотел заполучить Лору Друри в свою постель – отчасти из вожделения, отчасти от тяги к приключениям. Как увязать все это? Ограничиться пока разговорами? Позволить ей самой перечислить свои приоритеты в надлежащее время?

Она появилась в одеянии, подобного которому я никогда прежде не видел. Оно было сексуальным и странным, без рукавов и полупрозрачным. Тонкая, сливочного цвета ткань обнимала ее тело под влиянием статического электричества. Оно почти могло сойти за платье, но выглядело слишком нежным – там была куча кружев – и слишком тонким, чтобы удержать тепло.

– Что это?

Она засмеялась:

– Это ночная сорочка!

Совершенно внезапно она оказалась в моих объятиях. Я обнаружил, что стою выпрямившись и прижимаясь губами к ее шее. Одеяние было приятным на ощупь: шелковисто-гладким поверх теплой кожи. Я ощущал сквозь нее мурашки на ее теле.

– Для чего она?

– Чтобы спать в ней. Но сейчас, кажется, чтобы снять.

– Осторожно? Или мне ее разорвать?

– Боже! Осторожно, Джил, она дорогая.

Обычаи лунян. Рано или поздно они меня достанут. Здравомыслящий человек не пригласил бы в свой номер лунянку. Я знал это, и мне было наплевать.