— Контракты все еще у Бастиано? — нахмурился Алим, услышав новости от Виолетты. — Все уже должно было быть подписано.

Несмотря на стремительный отъезд Алима, Бастиано предложил купить отель, и это предложение было принято; но прошло уже три месяца, а дело не сдвигалось с места.

А Алиму было нужно избавиться от этого отеля!

Он сидел в своем роскошном кабинете во дворце и пытался разбираться с делами, хотя его мысли были далеко. Новая встреча с Габи лишила его покоя. Искушение терзало его каждый день все сильнее; но никогда — так, как сегодня.

В эти выходные в отеле должна была пройти свадьба, организованная «Матримони ди Бернадетта».

План мероприятия был открыт на его компьютере; Алим просмотрел его, надеясь увидеть имя или заметку на полях, которые Габи была склонна оставлять. Но ничего не было.

— Хотите, чтобы я связалась с его юристами? — спросила Виолетта, но Алим покачал головой.

— Я поговорю с Бастиано сам. — Возможно, даже при личной встрече. Он боролся с желанием сесть в королевский самолет и воспользоваться предлогом встречи с Бастиано, чтобы увидеть Габи. Он был опасно близок к тому, чтобы нарушить диктат.

— На этом все. — Алим отпустил Виолетту и попытался разобраться со скопившейся перепиской. Но далеко дело не пошло.

Прошли месяцы с тех пор, как он видел Габи, но его чувства не угасли. Напротив, они усилились. Тем более что, несмотря на давление отца и старейшин, Алим не был ни на шаг ближе к свадьбе. Его мысли были в Риме, а не в Зетлехане, где ему самое место.

Он вспоминал дни в «Гранде Лючии», которые нравились ему больше всего. То, как Габи приезжала рано утром и как в течение дня становилась все более встревоженной. А потом, в разгаре свадебного приема, успокаивалась и наблюдала за шоу, которое сама спланировала.

Алим скучал по ней.

Не по прежней жизни плейбоя, а по маленьким моментам, которые теперь давно миновали, — как он входил в бронзовые двери и видел Габи в ложе вместе с Марианной. Как радовался, что скоро в отеле опять будет свадьба, и возможность снова ее увидеть приносила ему больше удовольствия, чем он осознавал. Запах цветов из бального зала, где Габи руководила бронзовыми тележками, нагруженными подарками…

Она делала проведенное в отеле время лучше.

Алим сделал все возможное, чтобы разорвать все связи с Римом, однако казалось, что там осталось его сердце.

Он поднял голову, когда в открытую дверь кабинета постучала его мать.

— Не сейчас, — сказал Алим.

— Сейчас, — возразила Рина, входя. — Как ты, Алим?

Он не стал лгать и притворяться, что все хорошо, только пожал плечами.

— Пытаюсь завершить контракты по «Гранде Лючии». Возможно, мне придется слетать в Италию.

— Когда?

— Скоро.

Он знал, что если поедет туда в выходные, то искушение неизбежно, но ему необходимо было увидеть Габи.

— Я только что встречалась за завтраком с твоим отцом. Он считает, что свадьба взбодрит Ясмин.

— Я не собираюсь жениться, чтобы поднять сестре настроение.

— А твое настроение, Алим? — сказала Рина. — Ты несчастлив.

— Нет, — признал он. — Но мне не нужно быть счастливым, чтобы делать свою работу. — А работы было много. Поэтому он жестом пригласил мать садиться. — Скоро тридцатый день рождения Калеба…

Но мать пришла не для этого.

— Я беспокоюсь, Алим. Я думала, что дома ты станешь счастливым, но прошло уже много месяцев…

— Я люблю свою страну.

— Но ты не ищешь того, что привязало бы тебя к ней.

— Ты имеешь в виду жену? — Все разговоры сводились к этому. — Жена не решит проблему.

— Тогда расскажи мне, в чем проблема.

— Нет.

Алим не делился своими мыслями, и тем более чувствами, с другими. До недавнего времени он отказывался даже в них разбираться. Его жизнь держалась на обязательствах и работе, на логическом подходе к проблемам.

Теперь, впервые в жизни, он не мог найти решение проблемы.

— Алим, — просящим голосом сказала мать, — поговори со мной.

Он не знал, с чего начать.

— Я могу понять, — продолжила Рина. Да, она могла; она знала, что такое брак без любви.

— Прямо перед тем, как отец объявил диктат, я… встретил женщину, — сказал он, но рассказ звучал как-то неправильно. — Она мне уже пару лет нравилась, но я не сближался с ней раньше. Все стало серьезнее как раз перед тем, как меня вызвали домой. Я оставил ее без объяснений, а когда в прошлом месяце я возвращался в Рим…

Он не договорил. Алим не мог объяснить печаль в глазах Габи и не хотел раскрывать боль в сердце, сожаление о годе, который они могли бы провести вместе, но им не дали.

Нет, его невеста будет из Зетлехана. Отец уже отобрал из всех кандидаток троих, и одна из них, та, которая сможет поддерживать традиции и лучше всего служить стране и знает все обычаи и правила, станет его избранницей.

— Я думаю о том, чтобы поехать в Рим и увидеть ее.

Мать долгое время молчала, а когда заговорила, ее голос звучал напряженно от страха.

— Ты нарушил диктат, Алим?

— Нет.

— Это хорошо, — выдохнула в облегчении мать.

— Что в этом хорошего? — Им всем важно было, чтобы он подчинялся правилам, и не важно, чего это ему стоит.

— Тебе всегда остается пустыня, — сказала Рина, и Алим поднялся и посмотрел в окно.

— Габи не придет ко мне в пустыню, — сказал он, укоряя себя за то, что сам думал об этом. — Ни за что в жизни.

— Ей не нужно там жить, — сказала Рина. — Она может приезжать время от времени, а когда ты женишься, когда появится наследник… Тогда правила станут менее строгими. — Этот разговор давался тяжело им обоим.

Алим бросил на мать возмущенный взгляд.

— Неужели ты думаешь, что я поступлю со своей женой так, как отец поступил с тобой? — Они наконец заговорили о секрете, который был известен всем. — Я не стану навязывать женщине брак без любви.

Он прикрыл глаза, зная, что иначе быть не может; но именно поэтому он до сих пор отказывался жениться, несмотря на растущее давление.

— Мне невыносимо то, как поступили с тобой, — сказал Алим матери. Он вспоминал, как во время публичных выходов на балкон дворца или приемов родители улыбались и махали руками, разговаривали. А потом они скрывались с глаз публики и возвращались каждый к своей жизни: мать в своем крыле, отец в своем.

— Я выгляжу несчастной, Алим? — спросила Рина.

Он всмотрелся в ее лицо. Нет, ее черты были расслаблены, на губах обычная мягкая улыбка.

— Вы едва разговариваете друг с другом, — отметил он, но мать покачала головой.

— У меня только что была встреча с твоим отцом, как и каждый рабочий день.

Это было правдой, но не имело отношения к личной жизни, только к управлению страной.

— Вы спите в разных крыльях дворца.

— По моему решению. Алим, я люблю свою страну. Вырастая, я знала, что с большой вероятностью стану избранницей султана и однажды буду королевой. Я сделала то, что должна, у меня трое прекрасных детей, которых я хорошо воспитала, я продолжаю работать на благо своей страны и живу привилегированной жизнью.

Рина знала, что этого недостаточно. Она превосходно знала все правила. Зетлехан во многом был прогрессивной страной, и потребности ее жителей были удовлетворены — кроме любви. Любовь правилами не учитывалась. Однако вопрос был деликатным, и Рина помедлила, прежде чем продолжать.

— Алим, то, что мы с мужем не любим друг друга, не значит, что я не знаю любви.

Алим отвлекся на мысли о Габи, и не сразу осознал, о чем говорит мать. Постой, у нее что… есть любовник? И когда ее супруг уезжал из дворца, она не оставалась в одиночестве? У нее были причины жить в отдельном крыле дворца?

Молчание между ними было полно значения, но Рина покачала головой:

— Я не скажу тебе большего.

Однако она уже сказала, что была счастлива, что каким-то образом преобразила свой брак во что-то подходящее — и от этого словно все пески пустыни пересыпались под ногами Алима.

— Конечно, мне жаль Джеймса, он заслуживает видеть отца чаще, — сказала она. Имя сводного брата Алима впервые было произнесено в стенах дворца. — Все можно было бы организовать лучше, но решения принимал твой отец.

Алим кивнул.

— Поговори со своей любимой.

— Я не говорил о любви.

— Не важно, поговори с ней. Это всегда решает проблемы.

— Как? — спросил Алим. — Она никогда не придет ко мне в пустыню.

— Я внимательно изучила диктат. — Рина с улыбкой погладила ненавистный толстый том в кожаном переплете на столе. — В нем ни слова не говорится о телефонах.

Алим улыбнулся в ответ.

— Если кто-то и сможет придумать решение, это ты.

Алим не был в этом уверен; но молчание и расстояние между ним и Габи не помогали. Именно поэтому он взялся за телефон и набрал номер ресепшн в «Гранде Лючии».

— Pronto. Могу я поговорить с Габи?

— Габи? — Женский голос был незнакомым, и, кажется, администратор не понимала, о ком речь.

— Она организует у вас свадьбу, — уточнил Алим.

— Ах, эта Габи! Кажется, она все еще в отпуске по рождению ребенка.

— По рождению ребенка? — Алиму оставалось думать, что дворец стоит на зыбучем песке, потому что пустыня опять качнулась у него под ногами.

— Наверное, вы думаете о другой Габи, — сказал он, но администратор не слушала, разговаривая с коллегой.

— Извините, я ошиблась, — сказала она наконец в трубку. Но Алим не успел даже выдохнуть с облегчением. — Оказывается, она как раз сегодня вышла из отпуска.

Алим стремительно подсчитывал даты. Если Габи действительно родила ребенка, это его ребенок — он был зачат в те дни, когда они провели ночь вместе, и тогда Габи была девственницей. Но как он мог не заметить беременности в их последнюю встречу? Он попытался вспомнить, какой видел Габи в последний раз: она не выглядела беременной, но тогда он изо всех сил старался на нее не смотреть.

Алим понял, что ему необходимо поговорить с Габи. Наедине.

Когда он заговорил снова, его голос звучал ровно, не выдавая эмоции.

— На самом деле я предпочел бы поговорить с Бернадеттой.

— Могу я спросить, кто звонит?

— Это Алим.

Администратор нервно выдохнула:

— Султан аль…

Алим перебил ее в нетерпении:

— Просто позовите Бернадетту.

Как в день, когда отец объявил диктат, ему был нужен свежий воздух; он поднялся и вышел через стеклянные двери на большой балкон. В отличие от того дня воздух был не прохладным, а жарким и сухим, хотя Алим с удовольствием вдохнул его, успокаиваясь, и прищурился против яркого солнца, вглядываясь в пустыню.

Там он сможет поговорить с Габи, и никто другой их не услышит; там они смогут все обсудить.

— Pronto, — сказал он, когда трубку наконец взяла нервная Бернадетта.

— Султан Алим… — Бернадетта явно пыталась мурлыкать в телефон, но получилось скорее карканье. — Я давно вас не слышала, очень приятно.

— Взаимно. Скажите, сможет ли «Матримони ди Бернадетта» участвовать в организации королевской свадьбы в Зетлехане? — спросил Алим в лоб и услышал, как женщина ахнула.

— Конечно. Это большая честь и удовольствие… — принялась льстить Бернадетта, но Алим быстро перебил ее:

— Тогда я хочу завтра же встретиться с Габи, здесь, во дворце.

— Габи? О нет, я не стану отправлять к вам ассистентку! — немедленно воскликнула Бернадетта. — Я лично буду заниматься каждой деталью…

— Бернадетта, — снова перебил ее Алим. — Вы хорошо разбираетесь в бизнесе и нанимаете лучших работников, но мы оба знаем, что свадьбы делает незабываемыми Габи. — Он успокоил ее задетое эго, но подчеркнул: — Мне нужна Габи.

— Конечно, она превосходный работник, но у нее может не быть возможности для такой срочной поездки. Видите ли, она недавно…

Алим не дал ей договорить; он не хотел, чтобы Бернадетта рассказала ему про ребенка. Он прекрасно понимал, что если Габи узнает, что ему известен ее секрет, то не стоит и надеяться на ее приезд. Он хотел, чтобы она сама ему рассказала.

— Мне все равно, насколько она занята текущей свадьбой, что у нее происходит в личной жизни и какие у нее планы. Если вы хотите получить контракт на свадьбу, Габи завтра должна быть здесь. — Алим говорил как султан, и Бернадетта отреагировала соответственно.

— Она будет на месте.

Он выдохнул с облегчением, головокружительным предвкушением того, что он снова увидит Габи. Он тосковал по ней больше, чем готов был признать.

— Но если после встречи с Габи у вас будут вопросы… — сказала Бернадетта.

— Я не буду с ней встречаться. — Алим предполагал, что Габи не захочет работать с ним лично. — Мелкие детали меня не касаются, поэтому организацией свадьбы будет заниматься моя ассистентка Виолетта.

Закончив разговор, он снова посмотрел на пустыню; золотой свет успокаивал, обещая, что там можно найти решения.