Победа в финальном матче Летнего кубка впервые за всю его историю досталась команде из Америки. Его торжественное закрытие, которое уже окрестили событием года, должно было состояться в одном из самых шикарных отелей Милана.

Для этого вечера Кьяра выбрала платье-футляр кремового цвета с округлым вырезом и без рукавов, которое выигрышно подчеркивало ее фигуру и оливковую кожу.

Лаззеро наверняка оценит по достоинству ее соблазнительный наряд длиной до середины бедра. Сегодня она в последний раз позволит себе подобные мысли, потому что завтра ее ждет возвращение в реальность. Если все получится с Бьянкой, перед Кьярой откроются новые возможности, но надеяться на серьезные отношения с Лаззеро было бы глупо. То же самое, что напрашиваться, чтобы ей разбили сердце еще раз.

Хотя, возможно, она уже была на пути к этому. В какой-то момент их с Лаззеро выдуманные отношения стали реальностью, и теперь Кьяре не хотелось, чтобы сказка, в которой она оказалась, подошла к концу.

Разум твердил ей, что влюбиться за такой короткий промежуток времени просто невозможно, но сердце упрямо не соглашалось с ним.

Лаззеро снова стал серьезным, даже слишком, и держался как-то отстраненно, что немного ранило после восхитительной ночи, которую они провели в объятиях друг друга. И только один раз за весь день, когда Кьяра буквально силой загнала его в кровать, чтобы приложить лед к его колену, когда он начал хромать после невероятно напряженного матча, он дал волю своим чувствам. Его глаза полыхнули страстью, и он сказал, что Кьяра могла бы унять его боль совершенно другим способом. Но ей пришлось ответить, что у них нет времени.

Потом он снова замкнулся в себе, и она буквально сходила с ума из-за того, что не могла понять, что творится у него в голове. Вдруг ее вчерашнее поведение натолкнуло Лаззеро на мысль, что она из тех женщин, требующих к себе повышенного внимания, которых он избегал как чумы, и он решил порвать с ней до того, как они вернутся в Нью-Йорк…

Вечеринка была в самом разгаре. Звучала громкая музыка, шампанское лилось рекой, и единственным, что омрачало приподнятое настроение Кьяры, было присутствие Антонио, пришедшего без Амалии, которая слегла с простудой. Кьяра пресекла все его попытки поговорить, когда он подкатывал к ней в отсутствие Лаззеро, и решительно настроилась игнорировать его до конца вечера.

— Кьяра, пошли танцевать, — подошла к ней одна из жен футболистов из проигравшей команды. — А то мой Валентино своим дурным настроением сводит меня с ума.

Кьяра улыбнулась и посмотрела на Лаззеро.

— Ты не против?

— Нет, — протянул он и одарил ее одним из тех обжигающих взглядов, которые могли снять краску с машины. — Но не уходи слишком далеко, чтобы я мог любоваться тобой в этом платье.

Кьяра порозовела от смущения, когда он наклонился и коснулся губами ее щеки.

— Иди.

Она нахмурилась, когда он выпрямился, явно осторожничая со своей левой ногой.

— Тебе следует поберечь колено.

— Если я послушаюсь тебя, ты поиграешь со мной в медсестру? — шепнул он ей на ушко.

— Тебе не нужна медсестра, — кокетливо возразила Кьяра. — Тебе нужно быть в состоянии передвигаться завтра.

Она была сногсшибательной в своем коротеньком платьице, и Лаззеро не мог оторвать от нее глаз. Наряд облегал ее роскошную фигуру словно перчатка, и разрез, который щедро выставлял напоказ ее оливковую кожу каждый раз, когда она двигалась, наводил на грешные мысли.

Лаззеро всю ночь не мог уснуть, думая, что ему делать с ней дальше. Ему следовало отпустить Кьяру, положить конец их бурному роману. Тогда никто из них не будет страдать. Все только выиграют. Вот только Кьяра не играла по его правилам. Возможно, именно поэтому он держался от нее на расстоянии почти целый год.

А потом пригласил с собой в Италию, поцеловал ее, занялся с ней любовью и позволил их отношениям зайти слишком далеко. Он смотрел на Кьяру и задавался вопросом, что было в ней такого особенного, перед чем он не смог устоять. Да, она была красивой. Но он встречался со множеством красивых женщин. Наверное, все дело в том, что она была настоящей. Кьяра бросала ему вызов и заставляла думать. И рядом с ней он становился лучше, даже счастливее, описание, которое еще недавно применить к нему было невозможно.

Если честно, он каждое утро тащился в это треклятое кафе только для того, чтобы увидеть ее. Потому что в ее присутствии он не чувствовал себя наполовину живым. И при мысли о том, что по возвращении в Нью-Йорк они снова разойдутся и Кьяра будет готовить ему эспрессо по утрам с невозмутимым и отстраненным выражением лица, ему становилось дурно. Но что он мог предложить ей?

Она заслуживала, чтобы рядом с ней появился какой-нибудь Альфредо, который предложит ей настоящую любовь и докажет, что она достойна всего самого лучшего.

Лаззеро не считал себя таким человеком. Так почему, черт подери, ему так сильно хотелось оказаться на его месте?

Кьяра двигалась в такт музыке с Лаззеро и, подняв голову, встретила направленный на нее взгляд, полный страсти.

— Знаешь, о чем я думал, когда танцевал с тобой в наш первый вечер в Милане? — Лаззеро скользнул рукой по ее бедру и прижал ее к себе еще крепче.

— О чем?

— Мне хотелось уйти с вечеринки и заниматься с тобой любовью до самого восхода солнца. Кьяра, я без ума от тебя, и ты знаешь это.

Ее сердце замерло. Она так боялась снова ошибиться и принять желаемое за действительное.

Кьяра нерешительно посмотрела на Лаззеро.

— Ты хочешь, чтобы мы продолжили встречаться, когда вернемся в Нью-Йорк?

— Да. Думаю, нам следует посмотреть, к чему все это приведет. Если только ты не против. Кьяра, я не умею выстраивать отношения и могу все испортить. Но я не хочу потерять тебя. Это я знаю точно.

У нее задрожали коленки. Она не хотела обжечься еще раз. Но хоть Лаззеро и не давал никаких обещаний, узнавая его все больше и больше, Кьяра думала о том, что ей стоило рискнуть. Если она будет достаточно терпеливой, может, ей удастся пробраться через защитные стены, которыми он себя окружил, и стать для него той единственной.

Кьяра не стала ничего говорить, а поднялась на цыпочки и поцеловала Лаззеро.

Медленный поцелуй вскоре превратился в более настойчивый и жаркий. Лаззеро обхватил ее за затылок и глубже проник языком в ее рот, отчего у нее перехватило дыхание. Кьяра положила ладони ему на грудь и вцепилась в его рубашку. Каждый вздох, каждое жаркое касание языка и чувственное скольжение губ распаляло их обоих все сильнее и сильнее.

Лаззеро провел губами по линии ее подбородка, опускаясь к впадинке у основания ее шеи, и лизнул языком ее пульсирующую жилку. Когда он скользнул руками по ее бедрам и прижал ее к своей возбужденной плоти, она сдавленно ахнула.

Тогда он отстранился и посмотрел на ее припухшие от поцелуев губы.

— Думаю, в этот раз мы уйдем пораньше, — прошептал Лаззеро. — Радость моя, песня закончилась. Иди забери свои вещи.

Лаззеро ждал Кьяру у барной стойки и придумывал различные способы, как будет доводить ее до исступления этим вечером, когда в поле зрения появился Антонио Фабрицио и присел на стульчик рядом с ним.

Он проследил за взглядом Лаззеро, не сводившего глаз с Кьяры, и улыбнулся.

— Красивая, не правда ли? Несомненно, она самая восхитительная из всех присутствующих здесь женщин.

— Не возражаю, — весь подобрался Лаззеро. — Впрочем, она моя невеста, так что я не могу думать по-другому.

— Мужчине было бы трудно устоять перед ней, — задумчиво добавил его собеседник.

Лаззеро буквально вскипел от ярости. Вчера вечером он стерпел, когда Антонио пожирал взглядом Кьяру, но этим своим замечанием Фабрицио хватил через край. Лаззеро сдерживало только то, что этот хлыщ был одним из основных вкладчиков «Фиамматы».

— К счастью, мне не приходится бороться с собой, — холодно бросил он. — Фабрицио, у тебя красивая жена. Может, тебе стоит пойти домой и излить свое внимание на нее.

— Амалия — выгодная партия, но она абсолютно пресная в кровати. В отличие от Кьяры.

Лаззеро застыл, словно пораженный громом.

— Прошу прощения?

— А ты не знал? — смерил его ледяным взглядом Антонио. — Ди Фиоре, до тебя она была моей. Неужели она тебе ничего не сказала? Мы расстались перед Рождеством. Я был помолвлен с Амалией. А Кьяре не понравилось быть, как вы это называете в Америке… «второй скрипкой», поэтому она порвала со мной. Поставила мне ультиматум — или она, или Амалия. — Фабрицио поднял свой бокал и качнул им в сторону Лаззеро. — Сомневаюсь, что она успела остыть ко мне. У нее была привычка признаваться мне в любви каждое утро, когда я уходил на работу.

Лаззеро вспомнил вчерашний вечер, то, как вела себя Кьяра, и сложил дважды два. Получается, Фабрицио и был тем мужчиной, который разбил ей сердце?

Его глаза заволокло кровавой пеленой. Он только что излил перед ней свою душу. Признался, что без ума от нее. А она лгала ему прямо в лицо. Теперь Лаззеро сомневался, что вообще знал ее.

— Я тебя понимаю, — промурлыкал Фабрицио. — Она потрясающая в постели. Почти стоит того, чтобы надеть ей на палец кольцо с алмазом в четыре карата.

Его слова «почти стоит» оказались последней каплей. Лаззеро схватил мерзавца за воротник и занес кулак, намереваясь заехать в его высокомерную квадратную челюсть.

— Какого черта ты делаешь? — подскочил к нему Санто и схватил его за руку, оттаскивая от Антонио. — Совсем рехнулся?

Фабрицио поправил пиджак и поспешно отошел в сторону.

— Кстати, — уходя, бросил он. — Я уговорил Джанни заключить сделку с британцами. У них более глобальные масштабы.

Антонио скрылся в толпе, и Лаззеро рванул за ним, но брат удержал его.

— Да что с тобой творится, черт подери? Ради всего святого, этот человек — ключевой партнер «Фиамматы».

— Он высокомерный ублюдок.

— И поэтому ты решил врезать ему?

— Нет. На то была другая причина.

— Что бы там ни было, тебе нужно держать себя в руках. Лаз, будущее нашей компании зависит от этой сделки. Или ты забыл?

— Он спровоцировал меня.

— Похоже, он обнаружил твое слабое место. Есть над чем подумать.

Кьяра забрала свою накидку и буквально парила в воздухе от предвкушения того, что ждало ее этим вечером. Но ее шаги замедлились, когда она увидела рядом с Лаззеро, стоявшим у барной стойки, Антонио Фабрицио. Заметив выражение лица первого, ей стало дурно.

Кьяра бросилась к ним, отчаянно желая предотвратить неизбежное, но быстро двигаться ей мешали толпа и высокие каблуки. Когда она подбежала к барной стойке, Санто как раз оттащил Лаззеро от Антонио. Последний поправил свой пиджак, что-то бросил на прощание и исчез в толпе.

Кьяра испуганно остановилась перед братьями и с ужасом посмотрела на разъяренного Лаззеро.

— Что случилось?

Его лицо превратилось в каменную маску.

— Поговорим в другом месте.

Она не стала спорить, потому что от него исходила такая злость, что у нее задрожали коленки. Схватив свой клатч, Кьяра буквально бежала, чтобы поспевать за Лаззеро. Они нашли Каролину и остальных устроителей вечера, поблагодарили их и направились обратно в гостиницу.

Войдя в номер, Лаззеро сбросил пиджак и швырнул его на спинку кресла. Потом развязал галстук и кинул его поверх пиджака. Достав из буфета бутылку виски, он наполнил стакан и подошел с ним к окну, уставившись на огни ночного города.

Кьяра стояла, обхватив себя руками, и ждала, пока он заговорит, чтобы узнать, что произошло между ним и Антонио.

— Почему ты ничего не сказала мне о Фабрицио?

Ей показалось, что земля покачнулась у нее под ногами.

— Я думала, что это никого не касается, кроме меня. Мы с Антонио расстались полгода назад. Он остался в прошлом, ворошить которое я не видела смысла.

— Ты не хотела говорить о том, что у тебя была любовная связь с мужчиной, который принадлежал другой?

Ее бросило в дрожь от его ледяного тона.

— Лаззеро, я не знала, что он помолвлен, — побледнела Кьяра. — Он обманул меня. Я ведь рассказывала тебе о том, что случилось.

— Но ты не сказала, что это был Антонио Фабрицио! — Он так заорал, что Кьяра попятилась. — Кьяра, Фабрицио — один из главных партнеров «Фиамматы». И этот подлец уговорил Джанни заключить сделку с британцами.

О Боже, только не это. Кровь застыла у нее в жилах. Она знала, что Антонио разозлился и откажется признавать поражение, но думала, что его остановит тот факт, что она помолвлена с Лаззеро. Как же она просчиталась.

— Какой ужас, — потерянно сказала она. — Не могу поверить, что он мог так поступить.

— О чем вы разговаривали там, у озера? Выясняли, кончено все между вами или нет?

— Это трудно объяснить.

— А ты постарайся.

Она прижала ладони к щекам, а потом опустила руки.

— Я познакомилась с Антонио прошлым летом в Челси. Он запал на меня и неустанно преследовал, забрасывал разными обещаниями, и через несколько недель мы начали жить вместе. Мне казалось, что у нас серьезные отношения. Что он любит меня. Но однажды утром к нему в пентхаус неожиданно заявилась его мать. Она поставила меня перед фактом, что его сына в Милане ждет невеста. А я для него всего лишь игрушка. — Кьяра перевела дух. — Я была опустошена. Раздавлена. В тот же вечер я вернула ему ключи и сказала, что больше никогда не хочу видеть его. Он пришел в ярость. Отказывался отпускать меня. Продолжал забрасывать меня цветами, билетами в театр, украшениями. Звонил мне. Я отправляла все обратно и твердила, что не хочу иметь с ним дела. Наконец, пару месяцев назад, он оставил меня в покое.

— А вчера?

— Он последовал за мной, когда я пошла в ванную поправить макияж. Сказал, что не смог забыть меня, и собирался увидеться со мной во время своего следующего визита в Нью-Йорк.

— Потому что он хочет заполучить тебя обратно.

— Да, — не стала отпираться Кьяра. — Он хочет, чтобы я была его любовницей, потому что он не может бросить Амалию. Я сказала, что помолвлена с тобой и люблю тебя. И попросила забыть, что между нами что-то было.

— Он сказал, что тебе не понравилась роль «второй скрипки». И что ты поставила его перед выбором — ты или она.

— Это ложь, — ахнула Кьяра. — Он просто хочет все разрушить. Если он не сможет заполучить меня, значит, я не должна достаться никому.

— Зачем ему все это? Кьяра, я уже понял, что все мужчины влюбляются в тебя, но Фабрицио — влиятельный человек, — с иронией заметил Лаз-зеро. — Он может заполучить любую женщину.

Кьяре стало дурно. По словам Лаззеро, она не стоила того, чтобы добиваться ее. Он намекал, что вчера вечером она каким-то образом привлекала внимание Антонио и в какой-то мере виновата в том, что случилось.

— Антонио считает, что ему все должны, — тихо сказала Кьяра, сжав руки в кулаки. — Он правда думает, что может получить все, что пожелает. Лаззеро, мне кажется, ты забыл, что сам пришел ко мне, предлагая немыслимую сумму денег за то, чтобы я поехала с тобой. Ты тоже не собирался принимать отказ. Я, со своей стороны, никогда не хотела быть частью вашего мира.

— Из-за Антонио.

— Да, — отрезала Кьяра. — Из-за него. Лаззеро, я выбросила его из своей жизни и понятия не имела, что он женился на Амалии. Я была в шоке, когда встретила его вчера у Джанни. Но я ни разу не дала ему повода подумать, что между нами может что-то быть. Ты знаешь, что я чувствую по отношению к тебе.

— Я уже ни в чем не уверен, — огрызнулся он. — Кьяра, я не знаю, во что верить, потому что ты открыто лгала мне. Вчера вечером я дал тебе возможность высказаться. А ты сказала, что устала. Что ничего не случилось.

У нее все внутри сжалось, словно кто-то ударил ее. Ей следовало сказать ему правду. Она ведь знала, что у него проблемы с доверием. Знала, что играет с огнем, но все равно промолчала.

— Я боялась потерять тебя. Боялась, что ты не поймешь.

— И сделала все для того, чтобы это произошло? Проклятье, Кьяра. Ты знаешь, как я отношусь к таким вещам. Мне казалось, между нами что-то есть. Что мы выстраиваем какие-то отношения. Что у нас будет все по-другому.

— Но так и есть, — выпалила Кьяра. — Лаззеро, я люблю тебя. Ты знаешь это.

— Да как ты можешь знать, кого ты любишь? Пару месяцев назад ты любила его. А сейчас признаешься в любви мне. Неужели ты включаешь и выключаешь свои чувства по желанию? Как водопроводный кран?

— Я была увлечена им, но не любила, — вскинула подбородок Кьяра. — Мои чувства к тебе абсолютно другие.

— Ты знала, что доверие является ключевым в отношениях.

— Лаззеро, я допустила всего одну ошибку.

— Которая будет стоить мне всего. Может, есть что-то еще, что мне следует знать? — с сухой иронией спросил Лаззеро. — Другие влиятельные мужчины, с которыми ты спала и которые могут разрушить мое будущее?

— Как ты можешь так говорить, — потрясенно выдохнула Кьяра.

Лаззеро отошел от барной стойки и направился в кабинет.

— Мне необходимо еще раз проверить состояние дел компании и посмотреть, можно ли спасти ситуацию.

Осуждение, написанное на его лице, говорило само за себя. Что бы Кьяра ни говорила, оправдываться бесполезно.

— Почему ты собирался ударить его? — бросила она вдогонку Лаззеро.

Он развернулся и скривился.

— Он сказал, что ты почти стоишь кольца с алмазом в четыре карата, и я, как дурак, кинулся защищать твою честь.