Когда на следующий день они отправились на ужин на виллу Джанни Казале, Кьяра не особо переживала. Потому что она уже посетила множество более серьезных мероприятий.

Для этого вечера она выбрала платье черного цвета длиной до середины колена и с глубоким вырезом, который слегка приоткрывал округлости ее груди. Оно облегало ее фигуру, подчеркивая все ее достоинства. Кьяре понравилось это платье из-за огромного красного цветка гибискуса, распускающегося у талии и превращающего наряд из обычного в экстраординарный.

— Ты похожа на распустившийся экзотический цветок, — заметил Лаззеро, касаясь губами ее щеки.

— О тебе могу сказать то же самое, — улыбнулась Кьяра, заметив, что он вел себя немного напряженно, что неудивительно, ведь он очень переживал по поводу сделки с Казале.

Каролина и Джанни радушно встретили их на пороге дома. Лаззеро тут же прижал к себе Кьяру, но сегодня вечером его бывшая подружка, по-видимому, решила спрятать свои коготки.

На ужин помимо них было приглашено еще несколько итальянских футболистов с женами и подружками. Также Кьяра познакомилась с очаровательной дочерью Джанни от первого брака, которую звали Амалия.

Дружеское соперничество между Лаззеро и итальянскими игроками породило множество добродушных шуток. Они делали ставки на то, кто выиграет финальный матч, который должен был состояться на следующий день. Когда подали коктейли, Кьяра окончательно расслабилась и наслаждалась обществом белокурой красавицы Амалии.

Почти перед самой подачей ужина лицо ее собеседницы вдруг просияло.

— Дорогой! — воскликнула Амалия и поднялась с места. — Наконец-то. Я думала, ты не сможешь приехать из-за плохой погоды.

Наверное, это был муж Амалии, который ездил по делам в Лондон. Кьяра повернулась, чтобы поприветствовать его, и улыбка застыла на ее лице.

Этого не могло быть. Только не здесь. И только не этим вечером.

— Антонио, — сказала Амалия, — пожалуйста, будь знаком с Лаззеро Ди Фиоре, который играет за американскую команду и является деловым партнером моего отца, и его невестой, Кьярой Ферранте.

— Пожалуйста, познакомься, — исправил ее английский Антонио, при этом не сводя глаз с Кьяры. — Очень приятно. Прошу прощения за опоздание. Рейс задержали на целый час.

— Ты не опоздал, — ответила Амалия, немного поникшая после замечания своего мужа. — Мы как раз собираемся садиться за стол.

— Чудесно. — Антонио протянул руку Лаззеро. — Приятно познакомиться, — сказал он на безупречном английском языке. — Поздравляю с помолвкой.

Он посмотрел на Кьяру, и та удивилась, почему никогда не замечала, каким холодным был его взгляд.

— И когда свадьба? — сдержанно поинтересовался Антонио.

Лаззеро вопросительно посмотрел на Кьяру, которая тяжело сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Следующим летом, — выдавила она. — Многие люди спешат пожениться сразу после обручения. А мы хотим насладиться нашей помолвкой.

— Еще бы. Брак — это посвящение длиною в жизнь. Серьезный шаг. Мы с Амалией поступили точно так же.

Кьяру затрясло от злости. Как этот человек смел говорить о посвящении и верности, когда собирался завести себе любовницу и обманывать свою жену. И почему? Ведь Амалия была красивой, очаровательной, веселой и обладала безупречной родословной.

К ним подошел Джанни и сердечно пожал руку Антонио.

— Полезное знакомство для тебя, — сказал он, обращаясь к Лаззеро. — Семья Фабрицио владеет большим пакетом акций нашей компании. Можешь пообщаться с ним за ужином, и он расскажет тебе о перспективах «Фиамматы».

Лаззеро кивнул и пообещал Казале последовать его совету.

Кьяра пыталась успокоиться, но ее тревожил тот факт, что Антонио являлся держателем акций «Фиамматы», что могло усложнить ситуацию.

— Что-то случилось? — коснувшись губами ее щеки, тихо спросил Лаззеро, когда они ждали, пока их усадят за стол.

— Ничего, — выдавила улыбку Кьяра. — Наверное, все дело в коктейле.

— Тогда будь осторожнее с вином. Сегодня очень жарко, — заботливо сказал он.

Но Кьяра не стала отказываться от вина, потому что ей нужно было как-то успокоить нервы. Она сидела между Амалией и Лаззеро, а Антонио прямо напротив нее рядом с Джанни. Мужчины обсуждали свои дела, а Кьяра болтала с Амалией. Поначалу она не могла сосредоточиться, потому что Антонио не сводил с нее глаз, но потом сделала глоток вина и приказала себе действовать так, как решила давным-давно. Она оставит их отношения в прошлом и не подпустит к себе Антонио. И не позволит своему смятению испортить вечер Лаззеро.

Ей казалось, что ужин длился целую вечность. Когда подали десерт, Джанни и Лаззеро удалились для разговора с глазу на глаз, а Кьяра какое-то время обсуждала моду с Амалией. Но потом Каролина забрала ее собеседницу, чтобы та поговорила с другими гостями, и Кьяра отправилась в дамскую комнату, чтобы поправить макияж.

Когда она возвращалась обратно, внизу лестницы ее поджидал Антонио.

— Нам нужно поговорить, — мрачно бросил он.

— Я так не думаю. Между нами все кончено.

— Не согласен. Можем поговорить либо здесь, либо там. — Он кивнул в сторону смотровой площадки рядом с озером.

Не зная, что делать, Кьяра последовала за ним.

— А ты изменилась, — заметил Антонио. — Подстригла волосы.

— Пришло время перемен, — с вызовом бросила она.

— Кьяра, ты ведь не любишь его. Ты не могла бы безумно любить меня, а через несколько месяцев безумно влюбиться в другого человека.

— Прошло полгода. И я никогда не любила тебя. Я была увлечена тобой. Очарована твоей привлекательной внешностью и обаянием. Твоим вниманием и заботой. Мне казалось, что я что-то значу для тебя, но я ошибалась.

— Кьяра, я любил тебя, — покачал головой Антонио. — Я говорил тебе, что женюсь на Амалии по расчету. Почему ты никак не можешь понять этого? Почему продолжаешь отталкивать меня, когда нам может быть хорошо вместе?

— Она красивая, очаровательная, веселая. Почему ты ищешь чего-то на стороне?

— Потому что она не ты. Ты живая. В постели ты сама страсть и огонь. Кьяра, я никогда не переживал ничего подобного ни с одной из женщин.

Кровь отхлынула от ее лица, когда она услышала то, что давно знала, но отказывалась верить.

— Значит, я была достаточно хороша для того, чтобы согревать твою постель, но недостаточно хороша, чтобы стоять с тобой рядом на публике?

— У нас бы ничего не получилось, — тихо ответил Антонио. — Ты сама знаешь. Мне необходимо было породниться с Амалией. Но я не отказывался от тебя. Я думал, что ты уже успокоилась, и собирался навестить тебя в следующем месяце, когда поеду в Нью-Йорк.

— Не стоит, — холодно отрезала Кьяра. — Антонио, я люблю Лаззеро. Я выхожу за него замуж. Между мной и тобой все кончено.

— Ты говоришь неправду, — горячо возразил он. — Ты обижена. Кьяра, кольцо на твоем пальце не повысит твою стоимость. Не в глазах такого человека, как Ди Фиоре. Ты все равно будешь вещью для него. Так какая разница, чьей быть — его или моей?

Ей казалось, что он залепил ей пощечину.

— Он в сто раз лучше, чем ты, — гордо заявила Кьяра, отказываясь показывать, что он задел ее за живое. — Ты никогда не сравнишься с ним. И ты ошибаешься. Он в самом деле дорог для меня.

Она сказала правду, и эта правда пугала ее.

— Кьяра, чего ты хочешь? — с отчаянием посмотрел на нее Антонио. — Чтобы я ушел от Амалии? Но это невозможно.

Неужели он искренне верил, что, после того как он обошелся с ней, она по-прежнему захочет быть с ним?

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — отрезала Кьяра. — Забудь, что между нами что-то было.

— Кьяра…

Она круто развернулась и зашагала прочь.

Лаззеро готов был взорваться от злости после разговора с Джанни. Казале вел непонятную ему игру и вдруг заговорил об астрономической и абсолютно безумной сумме, которую надеялся выручить, поделившись с «Суперсоником» технологией пошива своей спортивной обуви. Он требовал намного больше денег, чем предложил Лаззеро.

Кьяры нигде не было. Ни среди гостей, ни внизу. Лаззеро подумал, что они разминулись, когда заметил ее на смотровой площадке у озера. Она стояла рядом с Антонио Фабрицио, который за ужином не сводил с нее глаз. Лаззеро не мог винить Фабрицио, что тот тоже считал Кьяру очень красивой женщиной.

Но вместе с тем он дико ревновал.

Лаззеро направился к ним, когда Кьяра вдруг развернулась и чуть не налетела на него.

— Осторожнее.

— Прости, — буркнула она. — Я не заметила тебя. Он приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Ты в порядке? На тебе лица нет.

Она кивнула и махнула рукой в сторону Фабрицио, который начал подниматься по лестнице.

— Антонио показывал мне свою лодку. Она называется «Амалия». Впечатляющая.

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

— Да. Просто устала. Мы еще не едем домой? Ему тоже хотелось поскорее убраться отсюда, пока он окончательно не вышел из себя. Обняв Кьяру за талию, Лаззеро проводил ее обратно к гостям наверх, где они попрощались с гостями и поблагодарили чету Казале за радушный прием.

Кьяра всю дорогу домой молчала, видимо, ей мало помогла таблетка аспирина, которую дала Амалия, чтобы унять головную боль. Тем лучше, потому что Лаззеро мог спокойно обдумать разговор с Джанни.

Положив ладонь на обнаженное бедро Кьяры, он сосредоточился на дороге. Он чувствовал себя расслабленно в ее компании, и его совсем не тяготила тишина, царившая в машине.

Лаззеро знал, что Кьяра была умной, потом он обнаружил, что она талантлива и настолько неотразима, что не передать словами. В ней самым причудливым образом сочетались невинность, твердость характера и напористость, что приводило его в восторг. Но у нее имелось и множество секретов, которые ему очень хотелось узнать.

Когда они наконец добрались до гостиницы и вошли в номер, Лаззеро бросил свой пиджак на спинку кресла и последовал за Кьярой в гардеробную, где она встала перед зеркалом, чтобы снять украшения.

Он подошел к ней сзади и, положив руки на ее пышные бедра, коснулся губами ее шеи.

— Голова прошла?

Кьяра молча кивнула и слегка наклонила голову, подставляя себя для его поцелуев. Ему нравилась то, как она инстинктивно реагировала на его ласки. Лаззеро прильнул губами к чувствительной точке между ее шеей и плечом и заметил, как Кьяра слегка задрожала.

Ему следовало заняться делами, но он не мог оторваться от нее. Лаззеро сходил с ума от желания овладеть Кьярой. А потом, в постели, можно будет узнать, что огорчило ее на ужине у Казале. И исправить ситуацию.

Он притянул ее к себе так, чтобы она ощутила его возбужденную плоть, и улыбнулся, когда она сдавленно ахнула и прильнула к нему. Возникшая между ними связь не вызывала сомнений. И она была ни с чем не сравнимой.

Лаззеро слегка куснул пульсирующую жилку у основания ее шеи и, скользнув рукой в вырез ее платья, обхватил ее грудь. Он пришел в неимоверное возбуждение, услышав тихие стоны Кьяры, которые она издавала, когда он начал ласкать ее тугой сосок. Тогда Лаззеро приподнял подол ее платья и провел руками по ее бедрам.

— Боже правый, — пробормотал он, уткнувшись губами в ее шею. — Кьяра, ты сводишь меня с ума. Как никакая другая женщина… Когда ты рядом, я теряю голову.

— Что ты сказал? — вдруг напряглась Кьяра.

— Я сказал, что ты сводишь меня с ума, — растерялся Лаззеро. — Как никакая другая женщина. И это правда.

Она вырвалась из его объятий и повернулась так быстро, что у него закружилась голова.

— Лаззеро, я не вещь, — воинственно бросила Кьяра.

— Конечно нет. И ты знаешь, как я отношусь к тебе.

Она поджала губы, и Лаззеро, чертыхнувшись, сунул руки в карманы, что только усилило его мучения. Его мать довела до совершенства привычку бросаться в крайности. Он наблюдал, как отец вертелся вокруг нее, пытаясь угадать ее настроение. Но сегодня вечером Лаззеро не собирался заниматься подобными вещами. Несмотря на то, что терял голову от желания утолить свою страсть.

Он развязал галстук и бросил его в шкаф.

— Мне нужно поработать. А ты ложись спать. Поговорим утром.

В ее красивых глазах промелькнула боль, но Лаззеро сдержался и поспешно вышел за дверь. Что было очень разумным решением, потому что страсть — это одно, а эмоциональная привязанность — совершенно другое. А он и так зашел слишком далеко.

* * *

Лаззеро беспокойно мерил шагами кабинет. Запрос Казале поставил его в безвыходную ситуацию, и он не знал, что делать: заплатить больше денег за «Воларе» и тем самым ускорить развитие своей компании или отказаться от сделки, признать, что аналитики ошиблись в своих прогнозах, и позволить себя распять.

Его не устраивал ни один из вариантов. Оставалось только одно — вывести Джанни на чистую воду и вынудить его заключить сделку. В чем не было никаких гарантий, потому что Казале намекнул, что сотрудничества с ним ищут и другие компании. Например, британская марка спортивной одежды, которая больше всего беспокоила Лаз-зеро.

Но проблему с Джанни можно решить, потому что в данный момент в Америке не было компании круче, чем «Суперсоник». А вот что делать с Кьярой, Лаззеро понятия не имел. Сцена, которая только что имела место в гардеробной, была наглядной демонстрацией того, что он избегал всю свою жизнь. Как только ты начинаешь вкладываться в кого-то, отношения тут же становятся запутанными и сложными.

Только Кьяра не была манипуляторшей, как его мать, и королевой драмы, как Каролина. Она отличалась искренностью и открытостью. И она прекрасно знала, что Лаззеро никогда не считал ее вещью.

Никогда.

Когда он вошел в спальню, та утопала во тьме, слегка разбавленной лунным светом. Кьяра лежала, свернувшись калачиком, на своей половине кровати, но, судя по ее дыханию, она не спала. Лаз-зеро разделся до нижнего белья и тихо скользнул под шелковую простыню.

Тишина.

Не в силах выносить напряжение, возникшее между ними, он потянулся к Кьяре и притянул ее к себе.

— Прости, — прошептал Лаззеро, целуя ее в плечо. — Я расстроился из-за Джанни. Он заставляет меня ходить по кругу.

Кьяра приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Нет, это я виновата. Позволила своему прошлому взять верх надо мной. Извини. Я повела себя несправедливо по отношению к тебе.

Лаззеро с нежностью посмотрел на темную прядку, упавшую на безупречное лицо Кьяры, с которого была смыта вся косметика, и на ее поблескивавшие изумрудные глаза и мягко провел пальцем вниз по ее зарумянившейся щеке.

— Может, расскажешь мне о том, что случилось раньше? Потому что мне кажется, что речь идет не о нас с тобой и не о том, что происходит здесь.

Кьяра упала обратно на подушку и уставилась в потолок.

— Это сложно объяснить.

— А ты попытайся.

— Все всегда сводилось к тому, как я выгляжу. Начиная со старших классов в школе. В то время как девочки насмехались над моей одеждой, мальчишки мечтали забраться под нее, что еще больше злило девочек. Я не знала, как быть в сложившейся ситуации, поэтому закрылась в себе. Я никому не доверяла и не верила, что могу понравиться такая, как есть. Потом я встретила одного человека, и мне показалось, что я могу открыть ему свое сердце. Но под конец оказалось, что у него не было серьезных намерений и он хотел видеть меня только в своей постели. — Кьяра сердито надула губы. — Слова, которые ты сказал сегодня в гардеробной, напомнили мне его. Он говорил что-то похожее.

Лаззеро мысленно чертыхнулся. Он знал, что этот сукин сын заставил ее страдать. Ему хотелось разыскать этого мерзавца и вытрясти из него душу. Но разве он сам не отнесся к Кьяре, как к какой-то вещи, когда уговорил на эту поездку в Италию и предложил придать ей немного лоска? Чтобы она вписалась в его окружение? И все же Лаззеро всегда видел в Кьяре не только красивую внешность. Он знал, что, если копнуть глубже, она окажется очень интересной личностью. И он не ошибся.

Он взял ее ладонь и переплел ее пальцы со своими.

— Ты ведь знаешь, что небезразлична мне, — угрюмо бросил Лаззеро.

Она кивнула и молча посмотрела на него.

— Что такое?

— Джанни, — шепнула она. — Лаззеро, ты позволяешь ему мотать тебе нервы. Почему бы вам в «Суперсонике» не разработать свою собственную технологию по пошиву спортивной обуви?

— Потому что у нас нет времени. Договорившись с Казале, мы бы тут же приступили к производству обуви и обеспечили компании огромный скачок вперед.

— А если Джанни откажется сотрудничать? Что тогда?

— Посмотрим.

— Мне кажется, — тихо сказала Кьяра, — если с Казале ничего не получается, значит, пришло время вернуться к своим корням. Снова вдохнуть страсть в свое дело.

— А кто сказал, что нам не хватает страсти?

— Я. — Она вздохнула и покачала головой. — Лаззеро, я видела твое лицо в тот вечер в вашем спортивном баре, когда ты рассказывал о том, как вы начинали свой бизнес. И каким оживленным ты был, когда мы придумывали дизайн кроссовок… Ты говоришь, что больше не мечтаешь, но у вас с Санто была мечта делать самые лучшие вещи для спортсменов. Потому что вы сами спортсмены. Потому что это у вас в крови. Вот чем вы должны заниматься. А не бегать вокруг Джанни Казале.

— Все не так просто. Мечты растут. Кьяра, я управляю многомиллиардной компанией. Я дал обещание своим вкладчикам, которое нужно выполнить. Я не могу сейчас закрыться в лаборатории со своими инженерами и играть в игрушки, мне необходимо достигнуть поставленной цели.

— Я не говорю о том, чтобы ты играл в игрушки, — с вызовом бросила Кьяра. — Я хочу сказать, что ты должен следовать за своей мечтой. Ты сам уговаривал меня заняться тем, что мне по сердцу. Знаешь, я много думала о твоих словах. О том, чего я хочу от этой жизни. Иногда мечты, действительно, обходятся слишком дорого. Но иногда они все, что у тебя есть.

— Прямо сейчас я не нуждаюсь в наставлениях, — мягко ответил Лаззеро. — Я хочу выспаться. Завтра нас ждет тот еще денечек.

— Чудесно, — буркнула она и снова уставилась в потолок.

— Ну что опять? — со стоном спросил он.

— Просто мне казалось, что если ты раздаешь советы, то должен быть готов и принимать их.

— Я могу принять их, — мягко прорычал Лаз-зеро, разглядывая пижаму Кьяры, на которой были нарисованы огромные красные поцелуйчики. — Но в данный момент я стараюсь не распускать руки и не приставать к тебе. По твоей просьбе.

— Мне казалось, ты не в том настроении.

Беззащитное и нерешительное выражение ее лица тронуло его до глубины души.

— Малышка, — прошептал Лаззеро, — если в этой солнечной системе есть планета, где я не захотел бы тебя в такой пижаме, тебе придется найти ее для меня.

Кьяра густо покраснела, а ее взгляд затуманился.

— Лаззеро, — выдохнула она.

А он навис сверху над ней и коснулся губами ее ушка.

— Только скажи, — шепнул он. — И я сделаю все, что ты попросишь.

Хрипотца, появившаяся в голосе Кьяры, когда она озвучивала свое пожелание, чтобы Лаззеро занялся с ней любовью, пробудила в нем какие-то неподдающиеся описанию эмоции. Но поступки всегда говорили громче слов, а он решил показать ей на деле, как сильно она вскружила ему голову.

Стянув с Кьяры пижаму, Лаззеро покрывал поцелуями каждый сантиметр ее тела, медленно опускаясь к низу ее живота и наслаждаясь тем, как она дрожала от его ласк.

Кьяра сдавленно выдохнула и вцепилась в простыни. Ей нравилось, когда он проделывал с ней такие вещи, она тогда становилась раскованной, но в то же время очень беззащитной и уязвимой — обнаженной и выставленной перед ним напоказ. Но именно этого и добивался Лаззеро. Он хотел разрушить стены, которые она снова начала выстраивать вокруг себя, и сделать так, чтобы они снова стали близки друг с другом.

Он раздвинул ее бедра, скользнул ладонью под ее ягодицы и приподнял ее. Когда Лаззеро вдохнул чувственный, мускусный аромат Кьяры, у него закружилась голова. Он легонько подул на ее сердцевину и почувствовал, как задрожали ее бедра.

Лаззеро благоговейно ласкал ее сначала губами, а потом пальцами, наслаждаясь тем, как она тихо стонала, запустив пальцы в его волосы.

— Посмотри на меня, — хрипло попросил он и чуть не потерял самообладание, когда она глянула на него своими полыхающими страстью глазами. — Кьяра, когда ты лежишь вот так передо мной, совершенно нагая, и позволяешь себе быть беззащитной, ты становишься безумно красивой.

Ее глаза потемнели и снова закрылись. Он раздвинул ее бедра еще шире и наслаждался ее прелестями, пока она не задрожала под ним. Лаззеро планировал обезоружить Кьяру, а вместо этого обезоружил себя самого, когда жадно прильнул губами к ее чувствительной сердцевине. Кьяра громко вскрикнула, и ее крик эхом прокатился по его телу.

С громко бьющимся сердцем Лаззеро потянулся вверх по ее обмякшему телу, поднял ей руки над головой и, не отпуская ее ладони, медленно овладел ею.

Когда он смотрел, как она содрогнулась от оргазма вместе с ним, что-то внутри него встало на свое место. Какая-то часть, к которой он раньше не имел доступа и о существовании которой даже не подозревал. Похоже, он перешагнул точку невозврата.

Кьяра заснула в его объятиях, и его теплое дыхание колыхало шелковистую прядку волос, упавших ей на щеку. Но сам он не мог уснуть, думая о том, что она сказала по поводу Джанни. Может, в ее словах была доля правды. Может, Лаззеро в самом деле растерял страсть и свел все к одному лишь бизнесу. Вдруг он и правда знал только одно — как двигаться вперед, потому что не представлял, что случится, когда он остановится.