Кьяра не сомкнула глаз до самого утра. Лаззеро так и не присоединился к ней в кровати, просидев всю ночь за компьютером, пытаясь спасти ситуацию и выиграть сделку с Казале.

Невыспавшаяся, с темными кругами под глазами, она села с ним в его частный самолет, и они полетели обратно в Нью-Йорк, за всю поездку не перекинувшись ни одним словечком.

Спустившись с трапа, Лаззеро холодно попрощался с ней и попросил своего водителя доставить ее домой. Кьяра протянула ему кольцо, но он только отмахнулся и сказал, что она может оставить его себе. Ему оно ни к чему, а ей нужны деньги.

Кьяре хотелось швырнуть кольцо в лицо Лаззеро, но вместо этого она заявила, что не продается, и сунула украшение ему в ладонь.

По дороге домой Кьяра едва сдерживала слезы. Какой же идиоткой она была, что поверила в то, что у них с Лаззеро могут быть серьезные отношения.

Он бросил ей вызов, и она открылась, но только для того, чтобы он развернулся и ушел, словно между ними ничего не было.

Словно она ничего не стоила. И такое отношение ранило больше всего.

Дома никого не было, и Кьяра бросила свой чемодан в прихожей, не в силах даже распаковать его, чтобы не видеть потрясающие наряды, которые напоминали о чудесном времени в Милане. И чтобы не думать о человеке, который бросил ее и ушел без оглядки.

Кьяра заварила себе зеленый чай и позвонила отцу, который сообщил ей радостную новость о том, что ему перечислили деньги, которых хватит на то, чтобы оплатить аренду пекарни до конца года. И он был так счастлив, что даже сходил в ресторан, чтобы отпраздновать это событие.

Кьяра могла только порадоваться за отца и пообещала навестить его завтра вечером.

Она взяла кружку с чаем и прошла в гостиную. После шикарной миланской гостиницы эта душная комнатка показалась ей больше похожей на коробку из-под обуви. На нижнем этаже, как всегда, громко орал телевизор.

Словно ничего не изменилось. Только все было с точностью до наоборот. Может, потому ее сердце так мучительно сжималось. Кьяра улетела в Милан одним человеком, а вернулась совершенно другим. Благодаря Лаззеро.

По ее щекам тонкой струйкой потекли слезы, а потом она перестала сдерживаться и громко зарыдала. Глупо, конечно, ведь что он мог ей предложить? Такую же связь без обязательств, какая была у нее с Антонио?

На следующее утро Кьяра поднялась исполненная решимости. Она справится и не позволит Лаз-зеро сломить ее дух и обязательно пойдет на встречу с Бьянкой. Потому что чему и научил ее Ди Фиоре, так это тому, что не стоит ждать, что кто-то исполнит для тебя твою мечту. Нужно полагаться только на себя.

Они встретились в кафе, где работала Кьяра. Высокая, белокурая Бьянка оказалась, как и говорил Лаззеро, очень жесткой, но она также воодушевляла, была очень умной и буквально фонтанировала блестящими идеями, когда проглядывала портфолио Кьяры.

— Мы расстались, — коротко бросила Кьяра, когда ее собеседница, наверное, раз в пятнадцатый глянула на ее левую руку, на которой больше не красовалось кольцо, купленное Лаззеро. — Исключительно по моей вине.

То же самое она сказала девочкам, работавшим вместе с ней в кафе, когда Бьянка удалилась, пообещав связаться с ней, когда будет принято решение.

Так прошла целая неделя, и каждый раз сердце Кьяры замирало, когда звонил колокольчик на входной двери, но Лаззеро ни разу не пришел за своим двойным эспрессо. Она надеялась, что он передумает и придет извиниться, но ничего такого не случилось.

Лаззеро не сводил глаз с экрана компьютера, когда его помощница, Энид, поставила на стол рядом с ним чашечку кофе. Он просматривал содержимое письма от Джанни. Только для того, чтобы обнаружить, что итальянец снова изменил правила игры.

Лаззеро сделал небольшой глоток кофе и чуть не выплюнул его обратно.

Это была последняя капля.

— Энид! — Лаззеро вскочил на ноги и вышел из кабинета. — Что это такое, черт подери? Разве у нас нет кофемашины и разве ты не умеешь пользоваться ею?

— У нас есть кофемашина, и я умею ею пользоваться, — с опаской посмотрела на него Энид, не зная, как реагировать на эту неожиданную вспышку гнева.

— Тогда попытайся еще раз сделать мне кофе, — бросил он, со звоном поставив чашку на ее стол. — Потому что я не могу пить эту гадость.

Его помощница молча поднялась с места, взяла чашку и отправилась на кухню.

Тут же из своего кабинета появился Санто с футбольным мячом в руках.

— Никак не можешь отойти от перелета?

— Только что пришло письмо от Джанни.

— И что он пишет?

— Хорошенько поразмыслив, он решил разделить глобальные права на «Воларе». «Суперсонику» достанется северноамериканский рынок, а британцам — рынок в остальных странах мира. При условии, что мы согласимся на предложенную им цену.

— И сколько он хочет?

Лаззеро назвал цифру.

— Но это астрономическая сумма денег, — округлил глаза Санто. — Нам придется затянуть пояса.

Более того, им придется отказаться от других возможностей роста компании, которые имелись в планах Лаззеро. Закрыть двери, поставив все на то, что «Воларе» достанет им луну с неба.

Лаззеро подошел к окну и посмотрел на поблескивающий в солнечных лучах Манхэттен. Если Америка считалась страной возможностей, Нью-Йорк был олицетворением американской мечты. Лаззеро видел обе стороны медали. Он знал, что значит жить в шаге от того, чтобы оказаться на улице, когда единственным стимулом продвигаться вперед был парализующий страх. Как в мгновение ока можно лишиться всего. Сделав один неверный шаг.

«Допустив всего одну ошибку», — как сказала Кьяра.

Он стиснул зубы, не обращая внимания на мучительную боль, пронизывающую его сердце. Потому что между ними было все кончено. Но это не значило, что он не мог думать о ней.

— Мы не станем принимать его предложение, — бросил Лаззеро, повернувшись к брату. — Понятное дело, пострадает наша репутация. Мы скажем аналитикам, что у нас уйдет больше времени, чем мы ожидали, чтобы стать номером два на международном рынке, и мы добьемся этого без сторонней помощи.

— Поднимется волна недовольства.

Лаззеро кивнул. Инвесторы могли бы распять их за то, что впервые за историю существования компании они не достигли своей цели. Аналитики скажут, что их звезда взошла слишком высоко и слишком быстро. Но он создавал «Суперсоник» не для того, чтобы им командовала кучка бухгалтеров, сидящих в своих дорогостоящих офисах.

— Мы справимся, — пожал плечами Лаззеро.

— Ладно, — невесело улыбнулся Санто. — Мы добьемся успеха самостоятельно. Вернемся к нашим корням. Можешь послать Джанни к черту.

Лаззеро почувствовал, как кровь забурлила в его венах. Впервые за последние несколько дней он принял правильное решение.

Тут в кабинет вошла Энид с чашкой свежезаваренного эспрессо. Она поставила ее на стол Лаз-зеро и поспешно удалилась.

— Ты собираешься как-то решать эту проблему? — посмотрев на кофе, спросил Санто.

— Ты о чем?

— О твоей баристе.

— С чего ты взял, что мне нужно что-то делать? — нахмурился Лаззеро.

— Потому что я в жизни не видел, чтобы два человека так старательно избегали смотреть друг на друга, как это делали вы с Кьярой, когда летели в самолете обратно в Нью-Йорк. Потому что с ней ты весь светишься так, как никогда раньше. Потому что ты уже неделю ходишь небритым, выглядишь ужасно, страдаешь и не хочешь в этом признаться. — Санто скрестил руки на груди и приподнял бровь. — Я ничего не упустил?

Вполне возможно. Но это не значило, что Лаз-зеро перестал злиться на Кьяру.

— Ты без ума от нее, — тихо сказал брат. — Так в чем дело?

Она обманула его доверие.

— У нас все равно ничего бы не вышло. Она была временным явлением в моей жизни.

— Рад это слышать, — лениво протянул Санто. — Потому что я считаю ее потрясающей, и раз ты отступаешься от нее, я буду добиваться ее благорасположения. — Он лаконично пожал плечами. — Конечно, я дам ей некоторое время, чтобы она могла забыть тебя, а потом возьмусь за дело.

Лаззеро подавил порыв вцепиться брату в горло, потому что знал, что тот просто дразнит его. Но внутри у него все перевернулось.

Он скучал по ней. Представлял, как по утрам она дерзит ему, стоя у кофемашины… как ждет его дома по вечерам… как делает наброски в своем альбоме, лежа на его кровати в своих соблазнительных пижамах. Но доверие и открытость считались ключевыми для него.

Санто ленивой походкой вышел из кабинета с довольной улыбкой на лице. Он добился того, чего хотел. Задел его за живое. Лаззеро еще несколько дней пытался заглушить боль, загружая себя работой и пытаясь вливать в себя теплую дрянь, которую Энид заваривала ему снова и снова, но под конец он не выдержал.

* * *

В первые выходные сентября в их кофейне и без того творилось настоящее столпотворение, а тут еще Сиви, страдающая из-за того, что ее бросил банкир с Уолл-стрит. Кьяра уже заменила с полдесятка перепутанных ею заказов и с трудом справлялась с ожидающей своего кофе очередью, которая тянулась аж на улицу.

— Я ведь любила его, — вздохнула Сиви. — По-настоящему. Я не цеплялась, когда Тед лежал в постели с телефоном. И не возражала, когда он целое воскресенье мог сидеть перед телевизором и смотреть футбол. Я просто делала себе маникюр. А его храп? Мне казалось, что через стены нашей квартиры проносился шестичасовой поезд. Я прощала ему все, потому что он был хорош в постели.

О господи! Кьяре хотелось взяться руками за голову. И она чуть не вышла из себя, когда очередная посетительница, нахмурившись, поставила свой кофе на стойку.

— Это не мой заказ. Я просила карамельный, обезжиренный маккиато.

Сиви, казалось, не замечала свои промахи и дальше тянула свою волынку.

— Неужели на Манхэттене не осталось мужчин с серьезными намерениями, когда дело касается женщины?

— Почему же, — послышался хрипловатый голос с едва слышным акцентом.

У Кьяры перехватило дыхание, когда она подняла глаза и увидела в очереди Лаззеро. Кьяра вцепилась в чашку, которую держала в руке, чувствуя одновременно и боль, и безудержную радость.

Господи, как она скучала по нему.

— У меня были серьезные намерения, только я все испортил, — продолжил Лаззеро, не сводя глаз с Кьяры.

Ее руки дрожали так сильно, что ей пришлось поставить чашку на стойку, чтобы не расплескать кофе. Она потрясенно смотрела на Лаззеро, который терпеть не мог обсуждать свои чувства, а теперь обращался к ней, словно, кроме них, в помещении никого не было.

— Между нами все кончено, — тихо сказала Кьяра. — Лаззеро, ты очень ясно дал это понять.

— Это была ошибка, — упрямо возразил он. — Ты должна дать мне еще один шанс.

— Я ничего тебе не должна. И я определенно не собираюсь прощать тебя, чтобы ты снова списал меня в расход, как один из своих дорогих костюмов.

— Кьяра, меня не интересуют кратковременные отношения с тобой. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной всегда. Я отказался от сделки с Джанни. Без тебя все идет не так.

Лаззеро подошел ближе, и она заметила темные круги под его глазами и его небритый подбородок. Что случилось с обычно сдержанным и собранным Лаззеро? Сейчас перед ней стоял абсолютно другой человек.

— Кьяра, я люблю тебя, — тихо сказал он. — Дай мне еще один шанс.

Ее сердце растаяло, когда она увидела неприкрытую любовь в его взгляде.

— А теперь, когда мы решили этот вопрос, — недовольно буркнул один из посетителей в рабочем комбинезоне, — мы можем получить свой кофе? Некоторых из нас ждет работа.

Кьяра растерянно посмотрела на лежавшие перед ней заказы.

— Иди, — махнула ей рукой Кэт. — Похоже, от тебя сейчас мало толку. И, ради всего святого, постарайся и сделай все правильно.

Кьяра едва поспевала за Лаззеро, когда он схватил ее за руку и потащил на улицу. Запыхавшаяся, она прислонилась к кирпичной стене и ошеломленно посмотрела на него.

— Ты, правда, любишь меня? — робко спросила она.

— Да, — ответил Лаззеро, упершись рукой в стену рядом с ней. — Хотя я не собирался говорить об этом при всех. Ты провоцируешь меня на абсолютно безрассудные поступки.

Кьяра почувствовала, как внутри нее растекается приятное тепло, а сердце начинает петь от радости.

— Ты отказался от сделки с Казале. Но почему?

— Потому что ты была права. Потому что где-то по пути я растерял свою страсть и мне было необходимо снова обрести ее. Она заставляет меня вставать с кровати по утрам. Или ложиться в нее по вечерам, — тихо добавил Лаззеро, задержав взгляд на губах Кьяры. — Там в последнее время стало чересчур пусто, потому что я позволил уйти из моей жизни самому прекрасному, что могло произойти со мной.

Кьяра с трудом сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия.

— Лаззеро, ты наговорил мне ужасных вещей и очень сильно обидел меня.

— Знаю. — Он нежно провел костяшками пальцев по ее щеке. — Прости меня. Будь я в своем уме, я бы увидел истину. Я бы понял, что Антонио жалеет о том, что потерял тебя, и делает все возможное, чтобы вернуть тебя обратно. Я, как дурак, позволил ему задеть меня за живое. Я ослеп от ревности. Думал, что, может быть, ты по-прежнему любишь его, потому что он явно не разлюбил тебя. В тот момент я чувствовал себя обманутым.

— Жаль, что я не могу изменить прошлое, — прошептала Кьяра. — И я ужасно злюсь, что позволяла своим комплексам портить мне жизнь.

— Мне следовало понять причину твоего поступка, — покачал головой Лаззеро. — И я понял, когда немного остыл. Ни один мужчина не доказал тебе, что стоит твоего доверия. Я пытался защитить себя от неправильного выбора, предлагая тебе ни к чему не обязывающие отношения, хотя знал, что чувствую по отношению к тебе.

Больше не в силах сдерживаться, Кьяра подняла руку и провела пальчиками по линии его подбородка.

— Но как ты можешь любить меня, если в тот вечер в опере ты назвал это чувство выдумкой?

— Потому что ты поставила под сомнение мое отношение к некоторым вещам. Кьяра, я очень долго жил только наполовину. Я считал себя счастливым и хотел верить, что мне никто не нужен. Пока ты не вошла в мою жизнь и не показала, насколько она пуста.

Кьяра прижалась к Лаззеро и погрузила пальцы в его волосы, заставив его наклониться к ней.

— Я люблю тебя, — прошептала она и прильнула к его губам.

Они целовались так страстно, что не заметили Клаудио, просеменившего мимо них в кафе с газеткой под мышкой.

— Долго же вы тянули, — пробормотал он. — Честное слово, мне никогда не понять эти современные ухаживания.