Джейми по пути объяснил мне, что найти английскую армию нетрудно – трудно будет незаметно подобраться к ней с боевой техникой.

– У них несколько сотен повозок и куча лоялистов, которые в Филадельфии не чувствуют себя в безопасности, – сказал Джейми. – Клинтон не может одновременно защищать их и сражаться. Ему приходится спешить изо всех сил – значит, он должен выбирать кратчайший путь.

– Вряд ли он сможет идти быстро напрямик, – согласилась я. – Вы – я имею в виду и генерала Вашингтона тоже – знаете, насколько велика его армия?

Джейми отмахнулся шляпой от огромного слепня.

– Десять тысяч солдат. Или больше. Фергус и Жермен видели, как они покидали город, но трудно судить о количестве, когда солдаты стекаются со всех улиц.

– А… у нас сколько человек?

Слова «у нас» отозвались странным ощущением в нижней части тела. Нечто среднее между опасением, от которого собаке захотелось бы поджать хвост, и волнением, на удивление близким к сексуальному. Я и раньше испытывала возбуждение от близости войны, но это было слишком давно.

– Меньше, чем англичан. Однако мы не узнаем, насколько меньше, пока не соберется ополчение. И да поможет нам Господь, если мы выясним это слишком поздно!

Он отвел взгляд, явно размышляя, рассказывать ли дальше. Молча пожал плечами, поерзал в седле и надел шляпу.

Широкие поля моей соломенной шляпки мешали смотреть в лицо Джейми, и я запрокинула голову.

– Ну? Ты хотел о чем-то меня спросить?

– Хм-м. Ну да, хотел… но потом осознал, что если бы в ближайшие дни что-то произошло и ты об этом знала, то сказала бы мне.

– Так и есть.

Стоит ли мне жалеть о том, что я знаю так мало? Судя по тем событиям, чей финал, казалось, был мне известен, я знала недостаточно. Внезапно вспомнился Фрэнк… и Черный Джек Рэндолл. Я вцепилась в поводья, и моя кобыла с удивленным фырканьем затрясла головой.

Джейми тоже удивился и принялся оглядываться, но я помахала ему рукой и наклонилась, чтобы в знак извинения похлопать лошадь по шее.

– Слепень, – пояснила я.

Сердце мое стучало так сильно, что чуть ли не поднимало корсет, и я глубоко вздохнула, успокаиваясь. Я не собиралась рассказывать Джейми о своих мыслях, но отбросить их не удавалось.

Я была уверена, что Джек Рэндолл является прапрапрапрадедом Фрэнка. Так было указано в генеалогической таблице, которую Фрэнк не раз мне показывал. В сущности, он и в самом деле был предком Фрэнка – но лишь на бумаге. Род Фрэнка пошел от младшего брата Джека, который умер раньше, чем успел жениться на беременной от него любовнице. По просьбе брата Джек женился на Мэри Хоукинс и дал имя ее ребенку.

В этой генеалогической таблице не отражено еще столько жутких подробностей… Брианна была дочерью Фрэнка – и на бумаге, и в силу любви. Но длинный, острый нос и рыжие волосы едущего рядом со мной мужчины ясно указывали, чья кровь течет в ее жилах.

Но мне-то казалось – я знаю точно! Из-за этого неправильного знания я не дала Джейми убить Джека Рэндолла в Париже, опасаясь, что тогда может не родиться Фрэнк. Что случилось бы, убей Джейми Рэндолла? Я посмотрела на Джейми. Он сидел в седле очень прямо, выглядел задумчиво-настороженным и больше не вспоминал о страхах, которые обуревали нас этим утром.

Да что угодно могло случиться. А кое-чего могло и не быть. Рэндолл не пристал бы к Фергусу, тогда Джейми не сразился бы с ним на дуэли в Булонском лесу, а я… быть может, я не потеряла бы нашего первого ребенка, нашу дочь Фейт. Хотя, скорее всего, это все равно бы произошло – выкидыш обычно случается по физиологическим причинам, а не по психологическим, как в любовных романах. Но эта утрата теперь навек связана с памятью о той дуэли в Булонском лесу.

Я решительно отбросила в сторону воспоминания и обратилась мыслями не к полузабытому прошлому, а к полнейшей неизвестности будущего. Но напоследок я все же кое о чем подумала.

Ребенок. Настоящий предок Фрэнка, рожденный Мэри Хоукинс от Александра Рэндолла. Ведь он, скорее всего, есть. Причем прямо сейчас.

От копчика по спине прошла знакомая волна. Дэнис – это имя стояло в генеалогической таблице. Каллиграфические буквы бесстрастно фиксировали факт, но не раскрывали того, что за ними стояло.

Его зовут Дэнис – и вот он-то, насколько мне известно, и являлся предком Фрэнка. Больше я не знала о нем ничего – и вряд ли когда-нибудь узнаю. По крайней мере, я горячо на это надеялась. Я мысленно пожелала Дэнису Рэндоллу долгих лет и забыла о нем.