Бостон 15 ноября 1980 года

Доктор Джозеф Абернатти шел к своему дому, с нетерпением ожидая сытный ужин и холодное пиво. По дороге он достал кипу конвертов из переполненного почтового ящика и на ходу стал их перебирать:

– Счета, счета, это в мусор, в мусор, это тоже, счета, это вообще чушь какая-то, опять реклама благотворительного фонда, счета, приглашение… О, здравствуй, милая. – Он прервался на секунду, подставляя жене щеку для поцелуя, потом сам чмокнул ее в макушку. – О господи, у нас что, на ужин сосиски с квашеной капустой?!

– У тебя – да, – сообщила жена, одной рукой цепляя куртку с вешалки, а другой похлопав его по заду. – А я еду к Мэрилин. Вернусь в девять, если пробок из-за дождя не будет. Что-нибудь интересное в почте есть?

– А то! Сплошное веселье!

Она закатила глаза и ушла прежде, чем он спросил, купила ли она пива. Абернатти бросил письма на кухонный стол и сам заглянул в холодильник. Внутри многообещающе блестела красно-белая упаковка на шесть банок, а в теплом воздухе кухни витали дивные запахи жареной колбаски – не надо было даже снимать с кастрюли крышку.

– Хорошая жена стоит дороже рубинов, – произнес Абернатти, блаженно вытягивая одну банку из прозрачного пластика.

Он почти прикончил первую порцию капусты и наполовину выпил вторую банку, как вдруг, отложив газету со спортивной страничкой, увидал письмо, лежавшее поверх общей кучи. Написано оно знакомым почерком Брианны: размашистым, круглым, с идеальным наклоном букв… Но что-то в этом письме было явно не так.

Абернатти хмуро поднял его, пытаясь понять, в чем дело… и вдруг заметил, что на нем стоит не тот штамп. Брианна писала каждый месяц, присылала фотографии детей, рассказывала о работе, о поместье – и на конверте всегда были британские марки: синие и фиолетовые портреты королевы Елизаветы. На этом же стоял американский штамп.

Абернатти медленно взял письмо, словно оно могло рвануть в руках, и залпом допил остатки пива.

– Пожалуйста, скажи, что вы с Роджем просто возили детей в Диснейленд… – пробормотал он и, набравшись духа, слизнул с ножа остатки горчицы и вскрыл конверт. – Господи, прошу, только бы ничего не случилось… Пусть там будет фотография Джема в обнимку с Микки-Маусом.

К его облегчению, внутри и впрямь оказалась фотография из Диснейленда: брат с сестрой висели на Микки, улыбаясь в камеру. Абернатти рассмеялся. А потом из конверта выпал ключ, судя по всему, от банковской ячейки. Абернатти положил фотографию на стол, сходил за новой банкой пива и уселся, задумчиво читая короткую записку, приложенную к фото.

Дорогой дядюшка Джо!

Я с детьми еду проведать дедушку и бабушку. Когда вернемся, не знаю. Пожалуйста, присмотри за делами, пока нас нет (инструкции в банковской ячейке).

Спасибо за все. Буду скучать.

Абернатти сидел в одной позе так долго, что жир от сосисок успел застыть на тарелке противной пленкой.

– Господи, девочка моя, – тихо сказал Джозеф, глядя на фотографию со счастливыми детьми. – Что случилось? Что значит – проведать бабушку и дедушку?.. И где, черт возьми, Роджер?!