Николай стоял у окна в своей квартире, задумчиво глядя на Центральный парк, утопающий в лучах яркого весеннего солнца. Все его мысли были только об Эмме. Прошло почти два месяца с той роковой ночи, и единственной весточкой от нее, которую он получил, была благодарность от редакции «Мира в фотографиях», хотя ему еще только предстояло увидеть то, что написала о нем Эмма. Но почему-то статья волновала его меньше всего.

Николай снова и снова прокручивал в голове события той роковой ночи, вспоминая о том, как разозлился, решив, что Эмма переспала с ним ради собственной выгоды. Но со временем его ярость остыла, а в душе зародилось слабое чувство сомнения. И чем больше он думал об этом, тем больше ему казалось, что он совершил огромную ошибку, когда они с Эммой занимались любовью. Спешка и неаккуратное использование презерватива не выходили у него из головы.

Стоя у окна тем утром, он убеждал себя, что отсутствие новостей от Эммы – хороший знак, знак того, что их полная страсти ночь обошлась без последствий.

Много недель прошло с того дня, когда Николай вышел из комнаты отеля на морозный воздух, чтобы остудить свой разум и тело. Когда он вернулся в номер, Эммы уже не было. Ему стало окончательно ясно: его использовали. Единственный плюс сложившейся ситуации заключался в том, что ему не пришлось встречаться с бабушкой.

Злясь из-за того, что он позволил себе оказаться в такой ситуации, Николай уехал в Нью-Йорк, но ни на секунду не переставал думать об Эмме. Мысли о ней преследовали его на каждом шагу. Он не мог сосредоточиться, не мог нормально спать. Нечто необъяснимое произошло с ним в ту ночь, возможно, даже в момент их встречи. Эмма изменила его, заставила задуматься о вещах, которых у него не было.

Он поступил так, как поступал всегда, если дело касалось эмоций. Он избегал их. Николай все еще не мог поверить в то, что он рассказал Эмме о своем детстве. Часы, проведенные с ней в постели, должно быть, затуманили его разум. Та ночь не предполагала ничего, кроме развлечения, способного отвлечь ее от секрета Николая.

Он поехал во Владимир и столкнулся с призраками прошлого ради спасения матери. Он не хотел допустить огласки ее истории. Но то, что он обрел с Эммой, было совершенно иным.

Он не отрицал своей вины за то, что хотел помешать ей узнать правду, но что-то между ними поменялось. Она смогла добраться до ледяной корки, сковывающей его сердце, и выпустить эмоции, которые, как он думал, он не способен испытывать. Даже женщина, которой он когда-то сделал предложение, не смогла пробудить в его душе таких чувств.

«О чем я только думаю?» – отругал себя Николай. Это был единственный раз, когда он подпустил женщину так близко, и она обманула его ради собственной выгоды. Интересно, была ли Эмма такой невинной, как она говорила? Может, она хотела заставить его поверить, что он ее первый мужчина, и это было частью ее хитроумного плана?..

Тот факт, что она сбежала от него, лишь подливал масла в огонь. Кроме того, он не получил от нее ни одной весточки с того дня, когда она сидела перед ним на кровати, прикрывая простыней свою наготу. Ему стоило огромных сил сдержаться и не сорвать ее с нее. Его тело горело, так сильно Эмма была нужна ему. Но несмотря на то, что они занимались любовью всю ночь, он позволил гневу одержать над собой верх. Николай привык доверять своим эмоциям, и именно поэтому он ушел из номера отеля не оглядываясь.

Однако он оставил ей свою визитку. Если бы их ночь имела последствия, Николай узнал бы об этом.

Узнал бы о том, что будет отцом.

Несмотря на то что Николай не собирался скрываться от ответственности за свои действия, ему было не по себе от молчания Эммы. Это раздражало его. Беременна она или нет?

Николай посмотрел на часы. Было десять утра, значит, в Лондоне уже вечер. Он может позвонить ей. Николай смог бы легко узнать ее номер телефона через редакцию журнала «Мир в фотографиях».

Но что он ей скажет?

Николай снова и снова прокручивал в уме сцену, которая произошла в номере отеля тем утром. Он проснулся и некоторое время наблюдал за тем, как Эмма спит рядом с ним. Но потом воспоминания о прошлом заполонили его мысли, и он поднялся с кровати. Он смотрел в окно на темные улицы, словно там он мог найти ответы или правду о своем прошлом.

Эмма пошевелилась во сне, и ее прекрасное тело подействовало на него магически. Все, чего ему хотелось, – снова забыться в ее объятиях вместо того, чтобы признать правду. А правда заключалась в том, что она соблазнила его, заставив рассказать о себе такие подробности, которые Николай так старательно скрывал ото всех.

Его телефон издал сигнал, оповещая о том, что пришло новое сообщение. Николай проигнорировал сигнал, пытаясь сосредоточиться на размышлениях о своих дальнейших действиях. Как ему поступить? Позвонить Эмме? Потребовать встречи? Поехать в Лондон? Нужно узнать, где она живет.

Сигнал повторился. Николай выругался на русском, чего он не делал с самого возвращения из Владимира. Когда он взял телефон и прочитал текст сообщения, он чуть не выронил его, как будто обжегшись.

«Нам нужно встретиться. Я в Нью-Йорке. Эмма».

Николай глубоко вздохнул. Это могло значить только одно – выяснения отношений не миновать. Она приехала в Нью-Йорк точно не для того, чтобы показать ему копию статьи. Было бы достаточно прислать ее по электронной почте. Она хотела поговорить. Его подозрения практически подтвердились – Эмма беременна от него.

Николай прикрыл глаза ладонью, тщетно пытаясь сосредоточиться. Ответ был только один. Тот самый, который приходил к нему на ум каждый раз, когда он вспоминал о ней и о ночи, проведенной вместе. Николай хотел подобного исхода меньше всего, но он не мог не признать того факта, что станет отцом. Эта мысль пугала его.

Ему придется столкнуться со своими детскими страхами и доказать самому себе, что он не похож на своего отца. Он сможет воспитать ребенка, окружив его любовью и добротой.

Эмма опаздывала. Она рано приехала в Центральный парк, чтобы погулять и пофотографировать до полудня, времени, которое Николай указал в ответном сообщении. Она пыталась не думать о причине, по которой приехала сюда.

И ей это удавалось – до того момента, как она начала делать снимки. Неизбежная встреча становилась все ближе, но Эмма не помнила, откуда пришла. Она посмотрела на окружавшие парк высокие здания. Сможет ли она найти дорогу обратно? Она устала от перелета, и беременность давалась ей тяжело. Эмма запаниковала.

– Извините, как мне пройти к ресторану «Боатхаус»? – спросила она молодую маму, толкающую коляску, отчаянно пытаясь не смотреть на ребенка.

Она не хотела видеть свое будущее. Как она справится с малышом в одиночку? Николай ясно дал ей понять, что это был секс на одну ночь. Эмме пришлось мучительно искать причины, по которым она должна лично сообщить ему новость. Было бы гораздо проще позвонить ему и просто сказать, что он скоро станет отцом.

Однако Эмма знала: именно осознание того, каково это – чувствовать себя отвергнутой, привело ее сюда.

Она постоянно задавала себе один и тот же вопрос: захотел бы ее отец стать частью ее жизни, если бы ему изначально был предоставлен такой выбор? Когда после долгих лет, на протяжении которых Эмма умоляла свою мать рассказать, кто ее отец, она наконец встретилась с ним, все, что она услышала, было «Слишком поздно. Тебе нет места в моей жизни».

– Идите прямо, и вы его увидите.

Голос женщины вернул Эмму к реальности. Прохожая улыбнулась ей, прежде чем пойти в другую сторону. С тяжестью в сердце Эмма смотрела ей вслед. В конце года ее ожидает то же самое, но ее точно не будет здесь, в Нью-Йорке.

Прогнав эту мысль, Эмма посмотрела на часы. Она опаздывала на пятнадцать минут. Николай все еще ждет ее? Ей необходимо было увидеть его, дать ему шанс стать частью жизни ее ребенка. Эмма ускорила шаг, но через несколько секунд остановилась. Она увидела его на дорожке между деревьев. Несмотря на расстояние, она знала, что это Николай. Как будто само ее тело чувствовало, что он находится рядом.

Было очевидно: Николай недоволен тем, что ему приходится ждать. Эмма сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула, чтобы снять нервное напряжение и усмирить подкатывающую тошноту. После возвращения в Лондон из Владимира по утрам ей нездоровилось, и сначала она списывала это на то, что с ней произошло. В конце концов, потерять девственность с мужчиной, который потом, разозлившись, уходит, обвинив тебя во всех смертных грехах, – не самый приятный опыт. Тем не менее Эмму все же посещала мысль о том, что та ночь не прошла и без других последствий.

Дни превращались в недели, и Эмма поняла, что более не может игнорировать гложущие ее сомнения. Она купила тест на беременность. Ей потребовалось еще несколько дней, чтобы набраться смелости, прежде чем сделать его. Волнение стало только сильнее, когда она увидела голубые полоски, подтверждающие, что у ночи с Николаем будет продолжение, по крайней мере для нее.

Она направилась к нему, оставив мысли о долгих неделях, проведенных в одиночестве, сконцентрировавшись на том, что было важно для нее сейчас. Эмма уверенно вздернула подбородок, стараясь поймать взгляд Николая. Только так она могла скрыть неуверенность и страх. Эмма не боялась за свое будущее, напротив, она с нетерпением ждала момента, когда возьмет на руки своего малыша и сможет окружить его заботой, которую сама никогда не получала.

Но ей было страшно рассказать о своей беременности Николаю.

И, судя по выражению его лица и напряженным плечам, этот страх был оправдан.

Даже увидев Эмму, Николай не шелохнулся, не сделал ни шагу навстречу ей. Зачем он все усложняет? Это наказание за то, что она написала ему? Получается, та ночь что-то для него значит? С каждым шагом ее волнение росло. Ей следовало позвонить ему сразу, после того как она узнала результат теста на беременность, но шок парализовал ее. Эмма сама не была готова принять это и уж тем более понятия не имела, как сообщить Николаю о том, что у них скоро появится ребенок.

Какой будет реакция на подобную новость у мужчины, который ясно дал ей понять, что ему не нужны серьезные отношения? Ее мать, например, в подобной ситуации даже не пыталась этого сделать. Но Эмма не собиралась отступать.

Когда она поравнялась с Николаем, его темные глаза смотрели на нее обвиняюще, точно так же, как тем утром. Прямая линия его губ была напряжена. Эмма старалась не поддаваться страху и не признаваться себе в том, что внезапно она снова почувствовала влечение к Николаю.

Но она не могла испытывать к нему никаких чувств, просто не могла!

– Ты опоздала, – резко заявил он.

Словно мрачная и темная гора, он возвышался над Эммой. Ее сердце бешено билось, и она не могла ничего с собой поделать. Она ненавидела себя за то, что все еще желала его. Как это вообще возможно после того, как он отверг ее, несмотря на то что она отдала ему самое ценное?

– Я заблудилась в парке. – Эмма старалась говорить твердо.

– Зачем ты приехала?

В его глазах блестела злость, от которой Эмма чувствовала себя как нашкодивший котенок. Какое право он имеет диктовать ей, что и когда она может делать? Уж точно не он. Это Николай, не сказав ни слова, уехал из Владимира.

– Ты считаешь правильным всем оставлять свою визитку после ночи, проведенной вместе?

Его красивое лицо не выражало никаких эмоций, кроме раздражения.

– Я приехала, чтобы поговорить, Николай.

– О последствиях той ночи?

Он догадался. Вина и шок смешались в ее душе в холодный ком. Эмма молча смотрела на Николая, потеряв дар речи.

Николай стал приближаться к ней. Эмма видела мощь его тела, ощущала его запах в весеннем воздухе. Мимо них проходили люди, но Эмма не сводила с него глаз: если она потеряет самоконтроль, то утратит всю свою решимость.

– Под словом «последствия» ты подразумеваешь беременность? – Эмма наконец снова обрела голос.

– Да, именно об этом я и говорю. Ты пролетела полмира явно не для того, чтобы показать мне статью. Ты явилась сказать, что ждешь от меня ребенка.

Его глаза полыхали огнем. Винил ли он во всем ее, Эмму?

Она отвернулась, не в силах выдерживать его сверлящий взгляд. Каким бы сильным ни было желание Эммы, оно не изменит наличия двух полосок, появившихся на тесте. Она беременна от Николая. Очевидно, он совсем не рад этой новости.

Не важно, что он скажет. Эмме следует признать горькую правду: она останется одна.

Она выдохнула, стараясь собраться с мыслями. В ее сердце теплилась слабая надежда, что Николай поведет себя иначе, не так, как ее отец. Но нет. Его взгляд недвусмысленно говорил об обратном: он не собирался принимать этого ребенка. Ей придется растить его самой.

Ну и пусть. Ей не нужен Николай. И никто не нужен.

– Мне остается только позавидовать твоим навыкам дедукции. Да, я беременна.

Николай столкнулся с самой ужасной новостью, какую только в силах был представить. Он не мог стать отцом, ведь единственный известный ему пример отеческой любви призраком преследовал его в ночных кошмарах.

Он посмотрел на Эмму, на единственную женщину, которая завладела частью его сердца. Уехав от нее, он убеждал себя в том, что причиной этих странных ощущений является его чрезмерная и неуместная откровенность. Николай открылся ей, рассказал свои секреты, которыми ни с кем прежде не делился. Он не мог до конца понять, почему поступил таким образом, ведь Эмма могла сделать его историю достоянием общественности, потревожить мирную жизнь его матери и уничтожить его репутацию. К счастью, повествование остановилось на несчастном браке его матери, и Николай не успел рассказать, каким кошмаром обернулся для них этот союз. Если бы Эмма знала всю правду, она ни за что не подпустила бы его к ребенку.

Несмотря на теперь уже общие секреты, он должен был сохранить в тайне конец истории.

– Ты так поспешно уехала из Владимира, потому что обнаружила новые интересные факты для статьи?

Злость от того, что она покинула не только отель, но и Владимир, все еще горела в нем. Ему пришлось оставить ее одну в номере, потому что он с трудом сдерживал неистовое желание. Ему нужно было охладить свой пыл на морозном воздухе. Николай не рассчитывал, что больше не увидит Эмму. Он планировал вернуться и спокойно поговорить с ней, услышать, что она захочет сделать, если его опасения подтвердятся.

– Нет.

Эмма опустила глаза. Она всегда так делала, когда сталкивалась с трудностями, как будто она тоже пряталась от прошлого, причинявшего боль, или вела себя так от чувства вины из-за того, что отдалась ему ради получения информации.

– Мне позвонила сестра, и я уехала сразу после тебя.

– Сестра? Ты посчитала, что провести время с сестрой было важнее?

Эмма побледнела от ледяного тона его голоса. На мгновение Николаю стало стыдно за свои слова.

Но ведь она сбежала от него, чтобы изображать счастливую семью с сестрой!

– Ей было плохо. У нее никого нет, кроме меня. Затем я уехала обратно в Москву, и у меня не было возможности связаться с тобой. Я еще не знала о беременности.

– И когда ты это выяснила?

Факт того, что Эмма знает об этом уже несколько недель, злил его еще больше, чем ее грязная игра в ту ночь.

– Совсем недавно.

Николай навис над ней всем телом:

– И теперь нам нужно решить, что делать с этим.

Его внимание отвлекали радостные прохожие, гуляющие по парку. У него же самого на душе была тяжесть вины.

Это ошибка. Ему надлежало быть осторожнее, лучше контролировать себя. Если быть честным до конца, ему не следовало поддаваться чарам Эммы, ведь это способно разрушить всю его жизнь. О чем он только думал? Почему потерял самообладание? Все дело в ней. Эмма совершенно обезоружила его. Это был ее план.

– Нам?

В ее голосе он услышал нотки паники. Она побледнела еще сильнее. Ей нужно было сесть. Ему тоже, но в ресторане в это время слишком много людей, чтобы обсуждать незапланированную беременность.

– Пойдем, – сказал Николай, беря Эмму за руку.

Ведя ее за собой, он направился к концу парковой зоны, где, как он знал, стояли кареты с лошадьми. Они могли поговорить, катаясь по парку, и, что самое главное – на этот раз Эмма не сможет сбежать от него. Ей придется выслушать его и согласиться с его решением, поскольку это единственный разумный вариант.

– Куда мы идем? – Она попыталась отдернуть руку.

– Туда, где мы сможем спокойно поговорить. Где у тебя не будет другого выбора, кроме как сидеть и слушать меня.

Эмма перестала вырываться и опустила взгляд. Он снова видел на ее лице то выражение, как в ночь, когда он взял ее за руку во Владимире. В ту ночь они зачали ребенка. Его ребенка, его наследника.

– Теперь, когда ты беременна от меня, ты так просто не сбежишь, Эмма.

Решительность и смелость покинули Эмму. Она слишком устала, чтобы продолжать борьбу и беспокоиться о будущем, и предложение Николая внезапно показалось ей идеальным вариантом. Держась за руки, они шли через парк. Со стороны они выглядели как любая нормальная пара, которая прогуливается солнечным днем.

Интересно, что он собирается ей предложить?

– Мы покатаемся по парку, – заявил Николай, когда они остановились у кареты, запряженной лошадьми.

Эмма удивленно моргнула. Был ли это один из романтических трюков, чтобы отвлечь ее? Да, наверняка это действительно так. Точно так же он повел себя во Владимире. Он изо всех сил старался сбить ее с толку, и ему удалось избежать ее встречи с его бабушкой.

Николай не хотел, чтобы она узнала больше о его семье. Он очень размыто рассказал про то, как они разбогатели, а ведь именно об этом она должна написать в статье. Зачем тогда на утро после их ночи любви он рассказал ей вещи, связанные с его детскими воспоминаниями?

Эмма все еще не могла отделаться от ощущения, что Николай хотел бы рассказать ей больше, но не мог. Неужели он правда верил в то, что она передаст его рассказ редакции? Все, что она хотела, – написать историю, похожую на сказку, сопровождаемую красивыми фотографиями.

Но Николай обвинил ее в манипулировании им ради выгоды.

– Хочешь, чтобы я снова стала покладистой? – выпалила Эмма, не подумав о двусмысленности ее слов.

Он открыл дверь кареты и подал ей руку. Эмма не сомневалась, что прекрасные манеры Николая были лишь частью спектакля.

Эмма перевела взгляд с лошадей на деревья, затем оглядела высокие здания Нью-Йорка. Она никогда не бывала здесь прежде. Эмме не хотелось оставаться наедине с Николаем, но у нее не было выбора. Она совершенно одна в этом незнакомом городе и носит под сердцем ребенка этого мужчины.

– В этом нет необходимости. Мне надо знать, что именно ты написала в статье для «Мира в фотографиях», а потом мы обсудим наши дальнейшие действия.

– Мой ноутбук в номере гостиницы, я могу показать тебе, что будет напечатано в журнале.

Боль от осознания того, что он предпочел бы обсудить статью, а не будущее их ребенка, пронзила Эмму в самое сердце. Ей не следовало садиться в эту карету. Игра в туристку навеяла ей воспоминания о первом их с Николаем поцелуе.

– Ты включила в статью что-то из нашего утреннего разговора? – Его голос был твердым и глубоким.

– Нет, – ответила Эмма, глядя ему прямо в глаза. – Я не хотела особо вдаваться в историю вашей семьи, мне было интересно узнать больше о самой стране. Именно это Ричард предложил поставить на первое место. Он фотограф. Мы познакомились с ним во время учебы. Он работает в журнале «Мир в фотографиях», и он помог мне получить контракт на написание статьи о твоей семье.

Эмме было нечего скрывать, так почему бы сначала не рассказать Николаю, как она получила контракт. Если он поймет ее неправильно, то это его проблема.

– И что ты должна этому Ричарду за контракт?

– Ничего. Все, что я хотела, – сделать прекрасные снимки твоей страны, а к некоторым из них добавить короткие рассказы о твоей семье, в которые я не добавляла ничего из нашего последнего разговора.

– Допустим, я тебе верю. – Николай кивнул, и карета резко тронулась.

Он инстинктивно приобнял Эмму, чтобы она не упала. И она почувствовала, как их снова объединяет тепло влечения. Их взгляды встретились. Она опять тонула в бездне его темных глазах. Эмма сглотнула, заметив в них огонь желания. Она не могла позволить себе пасть жертвой его чар и в этот раз. Они должны решить, что делать дальше с последствиями той ночи, а потом она уедет, пока не стало слишком поздно.

Откинувшись на спинку сиденья, Эмма отвернулась, пытаясь избежать пытливого взгляда Николая.

Если он не доверял ей, зачем открыл свои секреты? Был ли это один из способов манипуляции ею для достижения собственных целей, попыткой заставить ее думать так, как он хотел? До этого момента ей не приходило в голову, что все его рассказы могли быть не совсем правдивы.

– Я бы не стала тебе врать, Николай, – произнесла Эмма в свою защиту.

Ей очень не хотелось, чтобы он заметил, насколько она растеряна. Вот если бы она занялась своим привычным делом, возможно, она смогла бы убедить его в том, что с ней все в порядке.

Затвор камеры защелкал, но Эмма даже не видела, что снимала. В присутствии Николая было невозможно сосредоточиться. Она заметила, что он наблюдал за каждым ее движением.

– Нам нужно обсудить наше затруднительное положение, – сказал он, следя за ее реакцией.

– Затруднительное положение? – выпалила она. – Вот что значит этот ребенок для тебя? Затруднение? Что-то, с чем надо разобраться? Что ты предлагаешь, Николай?

– Это затруднительное положение, – спокойно ответил он. – Мне не очень хотелось чего-то подобного, но нам придется теперь пожениться.

– Пожениться? – громко произнесла Эмма, а затем оглянулась по сторонам, чтобы удостовериться, что никто ее не услышал. Глядя на довольное лицо Николая, она поняла, что именно такой реакции он и ожидал. – Но мы не можем пожениться!

– Назови хотя бы одну причину.

– Для начала, мы живем на разных континентах.

Это была первая мысль, которая пришла ей в голову. На лице Николая появилась усмешка. Почему он выглядел так привлекательно, так чертовски сексуально?

– Это легко решить. У меня есть дом в Лондоне, если Нью-Йорк тебе не пришелся по вкусу.

Его ответ обескуражил Эмму. Очевидно, он все предусмотрел.

– Это не так просто для меня, – быстро парировала она. – У меня есть сестра, о которой нужно заботиться, и работа. Мне только что предложили место в «Мире в фотографиях».

– Твоя сестра проведет в Перми еще несколько лет и ты можешь работать из любой точки мира, разве нет?

Самодовольный тон его голоса подтвердил все подозрения Эммы. Николай продумал все до мельчайших деталей.

Ничего из предложенного им не устраивало Эмму. Особенно теперь, когда у нее появилась работа в журнале, которая обеспечивала ей финансовую стабильность. Эмма должна была не только помогать сестре, скоро у нее родится ребенок.

Но причина ее замешательства таилась гораздо глубже. Предложение Николая надавило на больную мозоль. Сама Эмма росла, зная, что где-то живет ее отец, который не хочет ее знать.

– Я должна жить в Лондоне, мне нужна эта работа, чтобы помогать Джесс.

– Это тоже можно легко уладить.

Эмма нахмурилась, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Тебе – возможно.

– Джесс получит достаточную финансовую помощь, чтобы, как ты сказала во Владимире, реализовать свою мечту.

Николай выглядел суровым. Ни одного намека на удовольствие от щедрого предложения, которое он только что сделал. Это подарок или подкуп, чтобы она вышла за него замуж? Эта мысль вселяла в нее ужас. Всю жизнь Эмма мечтала о том, как ей сделают предложение: это должно было стать моментом, полным романтики и любви. Но даже поездка в карете не добавляла ни капли романтики в их беседу.

– Я не могу принять твое предложение, – пробормотала Эмма, все еще не веря в происходящее.

Очевидно, Николай хотел заключить с ней сделку: если она выйдет за него замуж, то она, Джесс и ребенок будут обеспечены деньгами. А если откажет, то очень много потеряет.

В таком случае Эмма отвергнет нечто большее – не только возможность помочь Джесс, но и самое главное.

Отца ее ребенка.

Эмма была в смятении. В карете ее немного укачало, стук копыт словно молотком отдавался в ее голове. Как такое могло с ней случиться? Как те несколько часов наслаждения могли перевернуть всю ее жизнь?

– Нет, – сказала она уже более уверенно, – я не могу согласиться.

Николай долго пристально смотрел на нее, и напряжение между ними становилось все отчетливее. Наконец он произнес:

– Я хочу принимать участие в воспитании своего ребенка, и единственный способ не лишиться этого – жениться на тебе.

Он нажал на самое больное место. Эмма приехала сюда в надежде, что Николай захочет воспитывать этого ребенка, что он не отвернется от них. Но предложения пожениться от мужчины, с которым она провела всего одну ночь, Эмма уж точно не ожидала.

Но если она откажется, не поступит ли еще хуже, чем ее мать?

Она взглянула в его глаза. Вот точно так же он смотрел на нее во Владимире.

– Но свадьба…

– Это единственный вариант. Мы поженимся, Эмма. Ты носишь моего ребенка, и я не приму отказа.