Остаток прогулки по парку прошел как в тумане. Сейчас Эмма стояла в одном из самых известных ювелирных магазинов. Она не могла выйти замуж за Николая. О чем она только думала, когда позволила ему притащить себя в этот магазин? Было ясно, что они пришли сюда за обручальным кольцом. Эта покупка нисколько не повлияет на ее желание. Ее нервы были на взводе. Она не хотела совершать ту же ошибку, что и ее мать. Эмма прекрасно знала, каково это – быть отвергнутой родным отцом.

Могла она пожертвовать собой ради будущего сына или дочери? Если она уйдет сейчас, ее ребенок потом может обвинить в этом ее, как она обвиняла свою мать за то, что та лишила ее отца.

Встревоженная, Эмма посмотрела на дверь, но не поддалась слабости, так как Николай стоял прямо позади нее. Он был так близко, что она могла чувствовать тепло его тела. Эмма вспомнила ту ночь во Владимире. Страсть между ними была такой сильной, всепоглощающей…

– Снова думаешь сбежать от меня?

От этого вопроса у Эммы по спине побежали мурашки.

Она отрицательно покачала головой, неспособная произнести ни слова. Его прикосновение навевало воспоминания об их ночи любви, ночи, когда они зачали ребенка. Эта мысль остудила огонь, который Николай зажег, находясь рядом с ней. Эмма должна помнить о том, какую жестокую сделку он предложил ей заключить. И несмотря на все это, она с трудом контролировала себя, чтобы не поддаваться искушению.

– Нет, я прекрасно поняла, что должна сделать.

Эмма повернулась к Николаю лицом и посмотрела в его глаза. В них было столько страсти! Он так же смотрел на нее во Владимире. Интересно, она когда-нибудь перестанет фантазировать о той ночи? Эти мысли прочно засели в ее голове. Эмма не знала, был ли причиной тому тот факт, что Николай был единственным мужчиной, с которым у нее была близость, или все дело в ребенке.

На сердце не становилось легче, и наконец к ней пришла ясность. Той ночью он просто соблазнил ее, чтобы утаить от нее свои секреты, дело было совсем не в любви. Это было просто вожделение.

– Тогда предлагаю выбрать кольцо, которое скрепит нашу сделку.

Голос Николая звучал твердо и уверенно. Он снова манипулировал ею, добиваясь своей цели.

Эмму охватила паника. Не так она представляла себе момент, когда ей будут делать предложение. В своих мечтах она рисовала гораздо более романтичную картину, чем просто требование выбрать кольцо. Но что ей теперь оставалось? Николай не только поможет деньгами Джесс, но и будет присутствовать в жизни ребенка. Отец должен поддерживать мать при воспитании ребенка – так она это видела. Одно только отличие было в том, что в ее мечтах мужчина тоже ее поддерживал, не из-за долга, но по любви.

– Ты прав, – спокойно сказала Эмма, понимая, что это единственный возможный ответ.

Несмотря на гложущие ее сомнения, она должна была принять предложение Николая, не важно, что при этом она чувствовала. А что, если она не справится? Не справится так же, как и ее мать? Вдруг у нее заберут ребенка так же, как забрали их с Джесс? Этого не произойдет, если она выйдет замуж за Николая.

– Значит ли это, что мы договорились? – ровным тоном задал он вопрос.

– Да, пожалуй, это самое лучшее решение.

Прежде чем она отпустила мысль о том, что ей придется связать свою жизнь с мужчиной, которого она уже никогда не надеялась встретить снова, Эмма обратила свое внимание на витрину с кольцами. Сверкающие бриллианты ослепляли ее. К своему ужасу, она не могла сдерживать навернувшиеся слезы, от которых у нее все плыло перед глазами.

Когда она выберет кольцо и наденет его на палец, обратного пути не будет. Кольцо на пальце – знак того, что она окончательно принимает его условия. Эмма часто заморгала. Ей нельзя показывать Николаю свою слабость. Она не может позволить себе расплакаться при нем. Только не сейчас. Она должна быть сильной и независимой.

Или хотя бы выглядеть таковой.

– Как насчет изумруда? – Николай обвил своей рукой талию Эммы. – Чтобы подходил к цвету твоих глаз.

Он знает, какого цвета ее глаза? Это шокировало ее, ведь это означало, что ему было интересно не только соблазнить ее. Значит, между ними все же было нечто большее.

Эмма невольно вспомнила тот день, когда они катались на тройке. Интересно, был ли тот поцелуй частью его плана?

Конечно. Не стоит и сомневаться. И она попалась на удочку.

– Тебе нравится это? – спросила Эмма.

Усталость, несомненно вызванная стрессом, разницей временных поясов и беременностью, обрушилась на нее. Все, чего ей хотелось, – это поскорее вернуться в номер отеля и отдохнуть. В руках она держала кольцо, инкрустированное бриллиантами, а в середине сиял изумруд.

– Ты уверена, что не хочешь камушек покрупнее? – Николай отошел от Эммы и расположился в антикварном кресле.

Она изо всех сил старалась не смотреть на его длинные ноги, которые он вытянул перед собой. Он выглядел совершенно расслабленным, в то время как Эмма, напротив, была сильно напряжена.

– Нет, – сухо ответила она, глядя ему в глаза, замечая, как его взгляд блуждает по ее телу. – Нет, это кольцо больше соответствует моему стилю.

Николай поднялся и подошел к ней. Некоторое время он внимательно разглядывал кольцо, а затем, к удивлению Эммы, взял ее левую руку. Не спеша он надел кольцо ей на палец. Оно идеально подошло ей, словно было создано специально для нее.

– В таком случае ты окажешь мне честь стать моей женой?

Эмма совсем не ожидала от него ничего подобного. Все сотрудники магазина смотрели на них. Кому будет хорошо от этого брака: им обоим или только ему? У Эммы пересохло в горле, но, откашлявшись, она все же смогла произнести:

– Да, Николай, я согласна.

Он продолжал держать ее руку, глядя на квадратный изумруд кольца. Сдержит ли он свое слово? Поможет ли он Джесс воплотить свою мечту в реальность и, что самое главное, позаботится ли об их ребенке?

Если он не сдержит обещания, ей придется уйти, терять все равно нечего.

Неожиданно Николай сделал шаг к ней и склонил голову. Каждой клеточкой своего тела Эмма почувствовала, что он собирается поцеловать ее. Прямо в магазине. На виду у всех.

Когда их губы встретились, Эмма почувствовала слабость. Ее колени предательски подогнулись. Когда Николай отстранился, на его лице играла самодовольная улыбка.

– Разумный ответ.

Николай открыл перед Эммой дверь автомобиля, который он заказал, пока они оплачивали покупку кольца, предмета, который он уж никак не рассчитывал покупать снова. Но разве у него был выбор? Этим поступком Николай хотел доказать себе, что он лучше своего отца. Его ребенок был зачат не таким ужасным образом, как он сам, но делал ли его этот факт более достойным человеком? Нет, одного этого было недостаточно. Николай был твердо намерен доказать себе, что не похож на своего отца.

Эмма устроилась на заднем сиденье черной машины. Она выглядела уставшей, и внезапно Николай почувствовал укол вины. Однако он постарался уверить себя, что ни в чем не виноват. Эмма приехала сюда, чтобы обеспечить свое будущее и будущее своего ребенка, а теперь, когда он пообещал заботиться о ее младшей сестре, она получила все это и даже больше. Она теперь его невеста и совсем скоро станет его женой. Николай хотел, чтобы свадьба состоялась задолго до рождения ребенка, чтобы его мать думала о том, что он обрел любовь и счастье. Это было все, чего она ему желала в жизни.

Выходит, теперь, из-за одной ночи, когда он потерял над собой контроль, он оказался способен дать ей это.

– Где ты остановилась? – спросил он, садясь рядом с Эммой.

– В отеле на Сорок седьмой улице, – ответила она, не глядя на него.

– Ты поступила правильно.

Он взял ее руку. Эмма вопросительно посмотрела на него. Ее волосы рассыпались по плечам, словно напоминание о том, как Николай гладил их в ту ночь.

– А если ты встретишь кого-то, на ком ты действительно захочешь жениться? – Нотки сомнения прозвучали в ее голосе.

Николай был уверен, что этого никогда не случится. Пример супружеской жизни, который подал ему отец, остался с ним надолго, несмотря на то что его мать все-таки обрела долгожданное счастье. Когда Николаю было двенадцать, она вышла замуж по любви, но он всегда помнил, что в нем есть гены его отца. Чтобы не проверять себя на стойкость, нельзя было поддаваться воле чувств. Николай хотел оставаться холодным, пусть даже циничным. Он знал, что никогда не женится, и уж точно не по любви.

– Такого не случится. Я мог бы задать тебе такой же вопрос.

– Я всегда мечтала о сказочной свадьбе. Пышное белое платье, маленькие девочки с букетами цветов, подружки невесты, потрясающий медовый месяц в тропическом раю.

Сначала Николай опешил, услышав ее тихий, печальный голос, но жесткий взгляд ее зеленых глаз напомнил ему еще раз, что это всего лишь притворство с ее стороны. Николай знал, что такое прятать эмоции, только он в этом преуспел гораздо больше, чем она. Но он ей подыграет, по крайней мере сейчас.

– А теперь?

– Теперь, – Эмма высвободила руку, – я знаю наверняка.

– Ты не ждешь любви и всяких глупостей типа «они жили долго и счастливо»?

– Нет.

Она произнесла это так поспешно и убедительно, что Николай ни на секунду не усомнился в ее честности.

– Здесь мы тоже мыслим одинаково. Видишь, сколько у нас общего. Ребенок, которому нужны мы оба, и неприязнь к романтике.

Эмма посмотрела на него, и все, что ему хотелось в тот момент, – поцеловать ее. Воспоминания о поцелуе во время их поездки на тройке не покидали его на протяжении двух месяцев, так же как и о страстной ночи любви, сцены из которой он снова и снова видел во сне.

– Мы приехали, – произнесла наконец Эмма с более чем очевидным облегчением в голосе.

– Я буду рядом, пока ты будешь выписываться из отеля.

– Я не уеду из отеля.

– Мы теперь обручены, и ты не станешь жить здесь одна. Кроме того, нам нужно спланировать вечеринку.

Неужели Эмма правда рассчитывала, что он оставит ее одну после того, как она сообщила ему новости? Он не позволит ей снова сбежать от него, что она явно собиралась сделать.

– Какую вечеринку?

Неподдельное удивление в ее голосе еще больше разозлило его.

– Вечеринка по случаю помолвки. Думаю, лучше всего было бы устроить ее на выходных.

Прежде чем Эмма успела ответить, Николай взял ее под руку и провел в лобби отеля, добавив по пути:

– Но сначала ты должна собрать свои вещи и покинуть отель.

Эмма не могла поверить, что дела действительно приняли такой оборот. Она не знала, чего ожидала от поездки в Нью-Йорк, но очевидно, не всего этого.

Послушно следуя за Николаем, Эмма не возражала, когда он вошел в ее просторные апартаменты с прекрасным видом на Центральный парк.

– Нет никакой необходимости в том, чтобы я уезжала из отеля.

– Как раз наоборот, Эмма. Помимо вечеринки по случаю помолвки, которая запланирована на выходные, я хочу, чтобы ты отдохнула в спокойной обстановке.

Эмме хотелось возразить, но она сдержалась.

Николай прошел по отполированному паркетному полу и остановился у окна. Его одинокая фигура напомнила Эмме фотографию, которую она сделала на фоне его дома. Тогда он выглядел опустошенным. Но сейчас твердая линия его плеч свидетельствовала об обратном – он держал под контролем и ситуацию, и собственные эмоции.

Эмма пожалела, что у нее с собой не было фотоаппарата. Она подошла к Николаю и встала рядом с ним. Если бы они могли снова общаться как друзья, как это было до той роковой ночи, тогда у их брака появились бы реальные шансы на успех.

– Красивый вид, – сказала она, надеясь завязать легкую беседу и поговорить о чем-то нейтральном. Николай продолжал смотреть прямо перед собой, и Эмма взглянула на его профиль. – Надо будет сделать несколько фотографий на закате. Я хочу сфотографировать тебя.

– Чтобы ты потом могла продать снимки? – выпалил он со злостью. – Вот зачем ты приехала? Чтобы выведать еще больше информации о моей семье?

Эмма была в шоке от его слов, но потом поняла, что он действительно ждет ответа.

– Нет, дело не в этом, Николай. Я просто хотела пофотографировать в свое удовольствие. Я никогда не была в Нью-Йорке, никогда не жила одна в таких шикарных апартаментах с видом на Центральный парк.

– Я еще не видел, что ты написала для «Мира в фотографиях».

– Это легко исправить.

С этими словами Эмма направилась в комнату, где находились ее вещи. Ей стало легче оттого, что Николай не собирался спать с ней в одной постели, но в то же время это разочаровало ее.

Когда она вернулась в зал, Николай все еще смотрел в окно, его плечи были напряжены. О чем он так сильно беспокоился? Как несколько фотографий и небольшая статья могут навредить его семье?

Эмма поставила ноутбук на стол и открыла его. У нее было много вопросов к Николаю, но она прекрасно осознавала, что сейчас не время их задавать. У всех семей есть свои проблемы, которые они держат в секрете от всего мира. Она это хорошо знала.

Эмма открыла документ со статьей, которую написала для журнала «Мир в фотографиях», и потрясающими фотографиями.

– Вот, смотри. Ричарду понравилась статья, – тихо сказала она, присаживаясь на большой диван кремового цвета.

– Ричард видел ее?

– Он мне очень сильно помог: без него я не получила бы контракт. – Эмма внимательно изучала пейзаж за окном, не решаясь смотреть на Николая, который сел напротив ноутбука и начал читать.

После нескольких минут тягостной тишины он повернулся к ней. Его брови были нахмурены.

– И это то, что ты отправила им?

– Да, а ты ожидал чего-то другого?

– Уж точно не такой легкой и романтичной истории о жизни в России. Ты сильно изменила то, что я тебе рассказал.

Он встал и подошел к ней. Его шаги тяжелым эхом отдавались в пространстве комнаты.

– Ты рассказал мне очень мало, Николай, и, поскольку мне так и не удалось встретиться с твоей бабушкой, я была вынуждена что-то придумать.

– Но это все неправда.

– А что есть правда, Николай? Почему ты так нервничал из-за того, что я собиралась встретиться с твоей бабушкой?

Вздохнув, Николай опустился на диван рядом с Эммой:

– Все очень сложно.

– Мне хорошо знакомо, что такое сложности. Мы с Джесс немало повидали.

Зачем она только сказала это? Она хотела побольше узнать о нем, а не выплескивать на него свою собственную историю. Вдруг Николай не захочет, чтобы она стала его женой, если узнает о том, какое воспитание она получила?

– По меньшей мере в этом мы с тобой схожи.

Его голос прозвучал печально, и сердце Эммы мучительно сжалось. То же самое она почувствовала, когда фотографировала его у полуразрушенного дома, в котором он некогда жил. Ей захотелось обнять Николая, но она усилием воли удержала руки на коленях.

– Ты хочешь поговорить об этом? – спросила она, уверенная в том, что получит отрицательный ответ, ведь Николай явно намеревался хранить свои секреты. То же самое ей приходилось делать в детстве, в основном для того, чтобы защитить Джесс, которая не знала и половины того, что происходило в их семье.

– Нет, но, поскольку ты скоро станешь членом семьи, ты должна это знать.

От неожиданности и страха у Эммы пересохло во рту. Означает ли это, что Николай также захочет узнать о ее детстве, ее семье?

– Ты не обязан рассказывать об этом, если не хочешь.

– Тебе нужно узнать кое-что о том, почему я стал жить в Нью-Йорке и почему поменял фамилию.

Эмма завороженно смотрела на него, не в силах больше сдерживать желание прикоснуться к нему. Она положила руку на его плечо, стараясь игнорировать вибрации чего-то дикого и необузданного внутри своего тела.

– Мы можем подождать с этим.

Он проигнорировал ее и продолжил. Выражение его прекрасного лица было каменным.

– Брак моих родителей не был счастливым, не было счастливым и мое детство. И когда мой отец умер, это стало облегчением и для матери, и для меня.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Эмма, но казалось, Николай ее не слышал, погруженный в свои печальные мысли. Эмма прекрасно его понимала, ведь в ней самой болью отозвались детские воспоминания, но она пока еще была не готова делиться ими.

– Моей маме помогал деловой коллега моего отца, и, полагаю, это был как раз тот случай, когда любовь восторжествовала. – Нахмурившись, Николай посмотрел на руку Эммы, словно только сейчас понял, что она прикасается к нему. Очевидно, ее прикосновение не вызывало в нем тех ощущений, какие будил в ней он.

– Но ты же говоришь, что не веришь в любовь. – Убрав руку, Эмма положила ее обратно на колено.

– Я думал, мы оба согласились с тем, что не верим в любовь.

Казалось, Николай забыл о теме их разговора. Сейчас пронзительный взгляд его темных глаз буравил ее, в них было столько обвинения, подозрений. Эмма вспомнила, о чем говорила ему во Владимире. Она действительно демонстрировала весьма скептический настрой по отношению к сказочным свадьбам и долгой счастливой жизни. Все потому, что Эмма знала – с ней такое не произойдет, но, когда она чувствовала на себе его взгляд или ощущала прикосновение, ей этого очень хотелось.

– Да, но ты тогда сказал, что веришь – иногда подобное случается, – улыбнулась она ему.

Последнее, что Николаю следует знать, – это новость о том, что она все же верит в любовь, искреннюю и настоящую. Да и зачем ему это, ведь ей не суждено встретить любовь. Она уже почти замужем, и их свадьба – всего лишь часть сделки.

– Ну, во что бы там я ни верил, это все-таки случилось с моей матерью. Она перестала быть постоянно напуганной, безвольной жертвой, скрывающейся в тени деспота мужа, и превратилась в цветущую, счастливую женщину. И все благодаря Роджеру Каннингэму. Даже будучи подростком, я видел это. В возрасте шестнадцати лет я законно поменял свою фамилию, хотя я и так жил в Нью-Йорке под именем Николай Каннингэм.

– Мне было интересно это узнать, – сказала Эмма, вспоминая, как он настаивал на том, что его фамилия не Петрушов, когда они впервые встретились, – твой ребенок тоже будет носить эту фамилию?

– Так же как и ты, когда мы поженимся. – Николай посмотрел на ее руку. Ярко-зеленый изумруд в обрамлении бриллиантов украшал безымянный палец.

Его предложение выйти замуж выглядело как необдуманный порыв эмоций. Интересно, сожалел ли он об этом?

– Нам не обязательно жениться, Николай. Я никогда бы не запретила тебе общаться с ребенком. Поверь, я знаю, каково это – расти без отца. – Эмма с трудом сглотнула ком в горле.

Все ее нервные окончания, казалось, напряглись в нетерпеливом ожидании его ответа.

Николай очень долго молча смотрел в ее глаза, будто стараясь прочитать ее мысли.

– Тебе так неприятна мысль о том, что ты станешь моей женой? – Тон его голоса стал ниже.

Мысль о замужестве действительно пугала Эмму, но факт того, что она станет женой именно этого мужчины, была не так ужасна. Происходило ли так из-за того, что он стал ее первым мужчиной?

Эмма безмолвно покачала головой, не в силах ответить.

Николай поднял руку и убрал волосы с ее лица.

– Я никогда тебя не обижу, Эмма, ты же знаешь это?

Эти слова были полны нежности, и Эмма с трудом сдержала слезы. Его пальцы погладили ее по щеке, воскрешая в ее душе воспоминания о той ночи.

– Да, я знаю.

Он наклонился, и его рука скользнула в ее волосы. Прежде чем Эмма успела хоть что-то сказать, она почувствовала прикосновение его губ. Поцелуй был нежный и дразнящий. Самообладание Эммы растаяло, словно лед на солнце, и она жадно ответила на его поцелуй. Николай целовал ее все более страстно, заставляя ее тело дрожать от желания, которое она так долго подавляла в себе.

Она все еще желала его.

– Страсть между нами не утихла, – сказал он, отстранившись от Эммы. – И это поможет нам сделать наш брак более приятным.

Эмма пребывала в шоке. Услышав эти его слова, она часто заморгала. Николай играет с ней! Он никогда бы не женился на ней, если бы не ребенок! Он говорил ей о том, что не хочет вступать в брак, когда они встретились. Эмма уже смирилась с тем, что она должна пойти на это ради Джесс, ради будущего ребенка.

Не найдя нужных слов, она не нашла ничего лучше, как ответить:

– Да, ты прав.

Он улыбнулся ей, но улыбка не коснулась его глаз.

– Тогда сыграем свадьбу через три месяца. Но сначала нам предстоит вечеринка по случаю помолвки.