Через полчаса они приземлились в Барселоне. По выходным в городе вольготно, пешеходы, в основном туристы, летом представляют собой довольно плотную массу, разгуливая прямо по проезжей части.

Они добрались до виллы не быстрее, чем в будний день. Дома царила тишина. У прислуги был выходной.

Все три года брака Чарли жила ожиданием конца недели. Делить дом с прислугой она так и не привыкла. Прислуга ее ужасно стесняла. После маленькой двухкомнатной квартирки на юго-востоке Лондона вдруг оказаться в восьмикомнатной вилле – такой переход был бы нелегким для каждого.

О жизни в родительском доме Рауля Чарли думала с содроганием. Там прислуга была постоянно, семь дней в неделю.

– Витторе положительно отозвался о твоей работе.

Чарли кивнула, все еще находясь под впечатлением от комплимента архитектора. Приятно узнать, что ей наконец удалось хоть в чем-то добиться успеха.

За что бы ни бралась, она не могла даже в самом большом приближении достичь того, что с легкостью удавалось Раулю. А так хотелось, чтобы он ею гордился. Но она снова и снова терпела поражение. Напряжение нарастало.

– Где ты этому научилась?

– Что-то почерпнула в Интернете, а еще видела, как агент по недвижимости делал чертеж нижнего этажа.

Рауль достал из буфета и поставил в кофе-машину две китайские чашки.

– Извини, что я тогда плохо отозвался о твоей работе.

Ее сердце дрогнуло. Она и не думала, что слово «извини» есть в его словаре.

– Ничего, я привыкла.

Он удивленно посмотрел на нее:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты всегда с особым пристрастием оценивал все, за что бы я ни бралась. И никогда не относился серьезно к моим планам.

– Во всяком случае, достаточно серьезно, чтобы давать тебе деньги на это.

– Но я всегда знала, что ты относишься к этому как к капризу и смеешься надо мной.

Рауль с силой нажал на кнопку.

– Я не смеялся над тобой, просто хотел, чтобы ты добилась успеха. Но, Шарлотта, ты ушла из школы, не получив никакой квалификации. Все, что я мог сделать, – это предложить мои знания и опыт. Ты предпочитала игнорировать это, вот твой бизнес и трещал по швам.

Было больно смотреть, как она бросала одно дело за другим, словно надоевшие игрушки. Рауль был терпелив. Его восхищала ее стойкость, когда, стряхнув с себя пыль неудач, она, как ни в чем не бывало, бралась за новое дело.

Но терпение не беспредельно. Когда Чарли категорически отказалась завести ребенка, не осталось сомнений, что все ее начинания заканчивались неудачей именно потому, что она относилась к ним как к развлечению, откладывая момент истины. А истина в том, что она не хочет детей. Он понял это в ту ночь, когда она ушла от него, хотя он и просил ее остаться. Но больше всего его бесило то, что он в любой момент принял бы ее обратно.

Он почти потерял над собой контроль и в тот день тоже. Не зная, куда едет и зачем, оказался в Валенсии, на улице, указанной в бумагах о разводе. Туман рассеялся. Он резко нажал на тормоз, чувствуя на лбу холодный пот. Мысль о том, как бессовестно она им манипулировала, вызвала еще одну вспышку гнева. Стиснув зубы, он сдержался.

– Мне было очень трудно. – Чарли прислонилась к стене. – Так хотелось произвести на тебя впечатление.

– Зачем? Я бы не женился на тебе, если бы ты уже не произвела на меня впечатления.

Она невесело усмехнулась.

– Тебя впечатлило мое тело.

– Не только. И ты знаешь это. Я восхищался твоей силой духа.

Что, как ему казалось, исчезло в последние годы их брака. И почему он раньше не заметил? Сейчас это вернулось. Просто дежавю.

– Мне хотелось произвести на тебя впечатление умом и способностями. Но это оказалось намного труднее, чем я думала. Считай это наивным, но мне хотелось все делать по-своему, доказать, что я сама могу всего добиться. Очевидно, я слишком много на себя взяла. Незнание языка, разумеется, тоже не в мою пользу.

Он нанял для нее репетитора, но после нескольких недель она отказалась от уроков под тем предлогом, что это слишком трудно. Так же и с вождением автомобиля. Чарли начала делать успехи в языке только после того, как ушла от него.

– С тех пор как мы расстались, ты неплохо в этом продвинулась. Возможно, помогли книжки Марты.

– Не думаю. Скорее работа в Поко Рио. Эти дети не то что по-английски, даже по-испански с трудом говорят. Так что мне пришлось быстро учиться, чтобы меня понимали.

Рауль не ответил, сжав зубы, как всегда, когда он думал об окружавших ее детях.

Чарли любит детей. Но еще больше любит деньги.

Но так ли это? Все указывает на то, что без него она вела очень экономную жизнь. И сейчас попросила деньги не для себя.

Понурив голову, Чарли погрузилась в молчание, потом взглянула на него так, что он тут же забыл про кофе-машину.

– То, что я вышла за тебя замуж, было ошибкой. – Чарли чеканила каждое слово. – Ты был недосягаемой звездой. Все, чего бы ни касался, превращалось в золото. Все, чего касалась я, превращалось в труху. Я не могла с тобой соперничать.

Он был ошеломлен.

– Брак – это не состязание.

– Я знаю, но для меня…

– Для тебя – что?

– Я была недостаточно подготовлена, чтобы иметь дело со всем этим, хотя и пыталась, действительно пыталась, но знала, что тебе нужно только самое лучшее. Не говоря уж об испанском, ты хотел, чтобы я и по-английски говорила правильно, и правильно одевалась. Словом, жена, которой можно гордиться.

Опять она все перевернула, лишь бы выглядеть жертвой.

– Все не так. Я пытался помочь тебе адаптироваться в моем мире.

– Я тоже этого хотела. Но через какое-то время поняла, что не могу. Мир, из которого я пришла, совсем другой. Да, ты превращаешь все в золото, а мне лишь добавил позолоты, под которой я осталась прежней Чарли.

– Хорошую историю ты закрутила. Однако ни разу за то время, что мы были вместе, не сказала, что тебе не нравится такая жизнь и ты чувствуешь себя несчастной. Ни разу.

– Я боялась, если скажу, ты согласишься со мной. С ужасом ждала того дня, когда ты поймешь, что я не смогу вписаться в твой мир, и заменишь меня лучшей моделью.

Она звучала так искренне, что он почти поверил.

– Ответь, за все время нашего брака я когда-нибудь дал повод думать, что изменяю тебе?

– Я знала, что не изменяешь, ты слишком честен для этого. Но ты так много проводишь времени в отелях и на своих шикарных лайнерах, в окружении красивых, воспитанных женщин. Кому-то из них ты мог бы понравиться, и тебе бы захотелось узнать их получше. А я просто была тогда доступна. Как сейчас Джессика.

О боже, она это серьезно?

– Как такое тебе вообще могло прийти в голову? За все время, что мы женаты, я ни разу не взглянул на другую женщину.

Просто смешно. Это Чарли оставила его, ушла. Их клятвы верности значили для него куда больше, чем для нее.

– Почему, черт возьми, я должен смотреть на других женщин, зная, что у меня есть ты? Ты, carino, и есть для меня все женщины мира.

Она замерла, ее лицо напряглось.

– Твои слова лишь доказывают то, что я сказала. Ты действительно думаешь, будто я гожусь только для одного.

– И в этом, уверяю тебя, ты просто супер.

Она попыталась опустить его руку, но он поймал ее за запястье и, обхватив за талию, притянул к себе. Она откинула голову. В зеленых глазах плескалось презрение и желание.

– Когда ты успел стать таким жестоким?

– Когда понял, что женщина, которую я обожал, сделала из меня дурака. – Рауль прижался к ее губам, заглушая внутренний голос, желавший оспорить это утверждение.

Чарли сжала губы. Но тщетно. Все равно что пытаться остановить прилив. Его жар и запах наполнили ее, прорываясь сквозь кожу в кровь. Она могла оттолкнуть его. Одно решительное движение, и свободна. Рауль никогда бы не применил физическую силу, чтобы заставить делать то, чего она не хотела. Но у них договоренность. Она должна доставлять ему удовольствие.

Хотя, если честно, себе тоже. Рауль заставлял ее чувствовать переполненной жизнью – ощущение, которого она никогда бы не узнала, не встретив его. Разум боролся с чувствами. Чарли положила руку ему на грудь, не решаясь притянуть к себе или оттолкнуть. Но прежде чем она поняла, что делает, ее пальцы сжали тонкую ткань рубашки, губы раздвинулись.

Его поцелуй был требовательным, их языки сплелись. Отпустив рубашку, она обвила его шею. Полностью поглощенная ощущениями, не представляла, сможет ли устоять, если бы не его сильные руки. Время остановилось. Все сосредоточилось на проходящем сквозь нее горячем потоке. Поцелуй углубился. Рауль скользнул губами по ее щеке, шее, обхватил ее сзади. Через мгновение она оказалась прижатой к стене. Обвив ногами за талию, Чарли целовала его лицо, вбирая в себя запах и вкус.

Рауль понес ее через кухню, как пушинку. Она не представляла, как ему удалось так быстро преодолеть два лестничных пролета, и чувствовала исходящий от него жар.

Толкнув ногой дверь, Рауль вошел в спальню, положил Чарли на постель и отступил. Ее сердце сжалось, пульс участился.

Он молча снял брюки и начал методично расстегивать пуговицы рубашки, пока Чарли возилась с молнией на шортах, прежде чем отправить их к его ногам. Его рубашка упала туда же. Он остался в одних трусах-боксерах, обтягивающих узкие бедра и аккуратные ягодицы.

Жар прошел сквозь нее, томительный и сладкий. Чарли присела на колени, вбирая в себя каждую его часть – от кончиков пальцев до темных волос, и, расстегнув бюстгальтер, отбросила его в сторону, не заботясь, куда он упадет. Последними были трусики. Рауль следил за каждым ее движением.

– Ляг на спину.

Она легла. Одна рука за головой, другая на груди. И буквально молила о внимании. Его пальцы сжали затвердевший сосок.

Приглушенный стон вырвался из его горла. Одним движением он стянул с себя боксеры.

Еще больше влаги, еще сильнее горячая боль внизу живота и нестерпимая жажда его прикосновений.

Смутная мысль прорвалась сквозь туман.

– Я теперь не на таблетках, – удалось выговорить ей между прерывистым дыханием.

Его голубые глаза слегка расширились и снова потемнели.

Не отводя от нее взгляда, он отступил к комоду, открыл верхний ящик и достал упаковку презервативов.

Чарли испытала облегчение, увидев, что упаковка запечатана.

Вскрыв упаковку, Рауль вытащил серебристый квадратик и разорвал его зубами.

После свадьбы они никогда не пользовались презервативами. И, глядя сейчас на его неловкие движения, она подумала, что у него нет практики.

Все ее мысли исчезли, когда он повернулся к ней.

– Раздвинь ноги.

Она медленно раздвинула ноги, открываясь ему. Он сгреб ее руки, прижал их к подушке рядом с ее головой.

Их губы слились, его язык проник ей в рот.

Чарли не смогла сдержать стон. Рауль сильнее сжал ее руки, сплетая пальцы, и снова двинулся внутрь ее.

Она еще шире раздвинула ноги и приподняла бедра, вбирая в себя все, что он давал, и возвращая со стонами наслаждения.

Его ощущения и властный напор сплелись в тугой клубок, который одним финальным движением наконец взорвался. Стон его освобождения подтолкнул ее к краю.

Он отпустил ее руки, и она уткнулась лицом ему в шею, чувствуя в себе его пульсацию. Они лежали так – ее ноги вокруг его талии. Чарли наслаждалась ощущением освобождения.

Тем не менее скоро – слишком скоро – он встал и направился в ванную, оставив ее одну. Настолько надолго, что внутри ее начали сгущаться тучи.

Все это ничего не значит. Он ненавидит тебя, считая золотоискательницей. Даже не хочет слушать, что ты думаешь о браке. Его волнует лишь то, как бы скорее тебя раздеть.

Чарли отбросила от себя эти мысли. Не хотелось признавать то, что чувствует сердце. Словно его кто-то схватил и крепко сжал.

Вернувшись, Рауль притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

Она слушала его постепенно углубляющееся дыхание. Его рука так и осталась у нее на груди, когда он заснул.

Не важно, чему он верит и почему не хочет ее слушать. Они ведь не собирались давать браку второй шанс.

Она здесь только для его удовольствия. Ну, и для своего тоже. Пусть нехотя, но она признала это. Все между ними уже по-другому. И не потому, что она здесь не по собственной воле. В чем-то их отношения стали лучше, честнее. Ей больше не надо скрывать, какова она есть на самом деле. Страх разочаровать его исчез.

Четыре месяца физического блаженства без притворства.

Иными словами, все так, как и должно быть в настоящем браке.

Сидя в офисе Рауля, Чарли читала толстый трактат об управлении финансами и ожесточенно грызла бисквит.

Он принес кофе.

– Такое впечатление, что у тебя болит голова.

– Просто пытаюсь вложить это в голову.

Рауль сдержал слово. Всю неделю Чарли находилась с ним рядом. В понедельник и вторник – в офисе, в среду и четверг – на переговорах в Париже. Он был невероятно загружен во время и между встречами, на которых она тоже присутствовала, работая в темпе, от которого могла закружиться голова.

Сегодня они вернулись в Барселону, и, хотя темп работы не снизился, здесь все же было спокойнее. «Возможно, из-за пятницы», – подумала она. Общее настроение – конец рабочей недели, впереди два дня выходных – заразило и ее. Не хотелось признаться в этом даже себе, но мысль об уик-энде с Раулем посылала мурашки по коже.

Ночи любви с ним затягивают так же, как бисквит, от которого невозможно оторваться.

– Все это макулатура. – Чарли решительно оттолкнула от себя книгу.

Рауль ослабил узел галстука.

– Одна из причин, почему все твои начинания всякий раз заканчивались крахом, заключалась в том, что ты не заботилась об основной линии. Если не хочешь, чтобы то же самое произошло с Поко Рио, советую ознакомиться с этим трудом более детально.

– Поко Рио – это совсем другое.

– Бизнес есть бизнес. Грамотная организация обслуживания детей в основе своей ничем не отличается от организации любого другого предприятия.

– Не в этом случае.

Ее телефон подпрыгнул от вибрации. Она едва успела его поймать.

– Кто это?

– Отец.

– И чего он хочет?

– Я отправила ему сообщение на прошлой неделе, он и ответил. Я хотела узнать, когда он будет свободен, чтобы с ним пообедать.

Лицо Рауля стало каменным.

– Ты забыла наш уговор? Твое место рядом со мной.

Она закатила глаза.

– Помню об этом все время. Потому и предложила в какой-нибудь из выходных.

– И в выходные – тоже.

– Ты серьезно думаешь, что можешь запретить мне навещать родственников? Это делает тебя еще более отвратительным. Даже у заключенных есть право на посещения.

– Ты ведь не считала меня отвратительным прошлой ночью, когда я заставил тебя кончить у меня на языке?

– К этому у тебя определенно талант, – сладко пропела она, отчаянно желая, чтобы лицо не вспыхнуло от этого воспоминания.

– Не хочешь присесть мне на колени? Вот увидишь, я талантлив не только с языком. – Он смотрел на нее, в голубых глазах появился маслянистый блеск.

– Почему у меня опять такое чувство, будто ты хочешь перевести разговор? Мы говорим о моем отце, а не о том, чтобы заняться сексом в офисе.

Хотя мысль о том, чтобы сделать это в самом сердце его империи, показалась ей чертовски привлекательной. Прищелкнув языком, Рауль откинулся в кресле, держа перед собой чашку кофе, словно взвешивая все за и против.

– Я бы не стал тебя останавливать, даже если бы мог.

А он многое может. Кто бы сомневался. Правда, стал бы использовать детей Поко Рио как орудие шантажа, если бы провел с ними хотя бы день, неизвестно.

– Меня беспокоит в этой ситуации только одно, ты опять можешь потерять время. Твой отец, думаю, самый ненадежный человек в мире.

– Твоя забота очень трогательна.

– Я знаю, ты не любишь, когда его критикуют, но за три года, что мы были вместе, я не раз был тому свидетелем.

– В любом случае – это мой отец.

– Если бы он, хотя бы иногда, вел себя как настоящий отец, я бы не судил его так строго. Помнишь, он на час опоздал на нашу свадьбу, и твоей матери пришлось вести тебя к алтарю.

– Он застрял в пробке.

– Если бы вышел раньше, проблемы бы не возникло.

– Ты не имеешь права. Твоя семья испорчена еще больше, чем моя.

– Моя семья?

– Ну да. Само совершенство. Знаменитые Казорла идеальны во всем, за исключением того, что единственный сын ненавидит немощного отца да и с матерью в натянутых отношениях. А единственная дочь магическим образом преображается, когда находится в поле зрения родителей, дабы не упасть с пьедестала, который они для нее соорудили. Да, собственно, каждый надевает личину, выходя за дверь! Ведь для Казорла нет ничего важнее безупречного лица!

Было видно, как напряглись мышцы на его шее.

– Предупреждаю тебя, Шарлотта, остановись.

– О да. Значит, когда ты копаешься в моей семье – это нормально. А твою семью не тронь.

– Ты не знаешь, о чем говоришь.

– Нет, знаю. Я жила с тобой три года, не забыл? Разница в том, что сейчас я более уверена в себе и могу видеть ясно.

Рауль угрожающе навис над ней.

– Моя семья тебя не касается. Ты потеряла право судить о ней, уйдя от меня.

– То же самое и в отношении моей семьи.

– Ну и когда он предложил встретиться?

– В следующую субботу.

– Я сверюсь со своим расписанием и скажу, будем ли мы свободны.

– Покорнейше благодарю.

Он резко выпрямился и взял свою чашку.

– Я договорился о встрече с одним из членов нашей команды по финансам, чтобы он вместе с тобой просмотрел некоторые счета.

– Сейчас?

– Сейчас. – И он вышел, хлопнув дверью.