– Когда ты виделась с моей сестрой?

Чарли попыталась разыграть непонимание:

– Что значит, когда?

Таким образом, его предположение верно. Марта не поинтересовалась, чем занималась Чарли эти два года. Это показалось подозрительным. Даже когда Лючетта вышла из комнаты, Марта ничего не спросила. В самом деле, зачем спрашивать, когда она и так все знает.

– Это было не один раз?

– Мы с ней часто видимся.

– Моя мать, надо полагать, об этом не знает.

– Мы подумали, будет лучше не говорить ей, она ведь будет чувствовать себя обязанной рассказать тебе.

Кто бы сомневался.

– Ну и кто сделал первый шаг?

– Я. Совершенно случайно. Я поехала навестить отца.

– Отца?

– Полтора года назад он переехал в Испанию. Сейчас живет в Коста-Дорадо.

Последнее, что Рауль слышал о тесте, – тот после очередного провального проекта сорвать золотой банк объявил себя банкротом.

– Он может позволить себе приобрести какую-то недвижимость?

– Я купила ему дом.

– Ты купила ему дом на мои деньги?

– Скорее на свои деньги. Ты же мне их сам дал.

– Не могу поверить, что ты потратила мои деньги на дом для этого человека.

– Понимаю, он тебе не нравится, но это мой отец.

Рауль вздохнул. Они отклонились от темы, впрочем, теперь ему хотелось кое-что выяснить.

– Я не говорил, что мне не нравится твой отец.

– Ну да, конечно.

– Мне не нравится, как он обошелся с тобой и твоей матерью. Он воспользовался своим положением и оставил вас, не участвовал в твоем воспитании, почти не обеспечивал финансово.

Одна мысль о том, как вел себя Грэхем Хатчинсон по отношению к дочери, приводила его в ярость. Этот мужчина на четырнадцать лет старше матери Чарли, но стоило ему узнать о беременности, бросил ее. Время от времени появлялся в их доме, но потом снова исчезал. Чарли с мамой находились на грани нищеты, пока Грэхем Хатчинсон разъезжал по курортам на спортивных авто, полагая, что выполняет родительский долг, время от времени делая дорогие подарки. Когда появлялись деньги.

Рауля такое поведение просто бесило, но он уже знал, что любая критика в адрес ее отца будет встречена яростным негодованием.

– Это все в прошлом. Я знаю, что он далеко не ангел, но это мой отец. Я хотела, чтобы он жил ближе ко мне.

– Значит, это совпадение, что он связался с тобой, предложил очередную душещипательную историю именно тогда, когда мы расстались?

– Мы все время поддерживали связь.

И опять этот колючий тон.

Когда они поженились, Грэхем вел себя так, будто фортуна наконец повернулась к нему лицом, ожидая, что зять станет поддерживать его начинания. Однако зять дал ему такую отповедь, что в дальнейшем тесть предпочитал держать дистанцию. Едва Рауль сошел со сцены, отец снова дал о себе знать.

– Каким образом визит к моей сестре связан с твоим отцом?

– Я навещала отца и по пути заехала к Марте, чтобы вернуть книги.

Чарли с книгой. Невероятно.

– Ты брала у нее книги?

– Тысячу раз. Она полагала, если я буду читать на испанском, это поможет мне в изучении языка.

– Ты никогда не говорила об этом.

– Я думала, ты будешь смеяться надо мной.

– Почему, черт возьми?

– Ты смеялся, когда я пробовала говорить по-испански.

С ума сойти! Ему, наоборот, нравились ее попытки совершенствовать произношение. И смешные ошибки казались очень милыми. Неужели она приняла это за насмешку?

– Я не смеялся.

В любом случае теперь это не имеет значения. Те дни давно прошли.

– А после того как ты завезла книги, вы решили продолжать встречаться?

– Не совсем так. У нас вошло в привычку встречаться, когда я приезжала к отцу. Мы пили кофе, потом я уезжала. Вот и все. Никакой особой конспирации.

– Тем не менее от моей матери вы решили это скрыть.

И от него тоже.

Рауль тряхнул головой, не в силах поверить, что между его женой и сестрой существует предательская связь. Мысль, что они встречаются за его спиной, жгла огнем.

Когда Фабио прервал отношения с Мартой, Рауль был готов убить его. Какая уж там мирная беседа за кофе. С другой стороны, детство и юность сестры были одним сплошным праздником. Отец ее обожал, а сына замечал, лишь когда собирался устроить ему выговор.

– Марта не хотела тебя расстраивать, думала, ты расценишь это предательством.

– Вот тут она чертовски права. Но я не расстроен.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Да ничего.

В воздухе повисло молчание.

– Значит, ничего не изменилось.

– Ты о чем?

– Все должно быть совершенно. Даже собственные чувства, – в ее голосе сквозила усталость.

Грохот разорвал тишину. Через мгновение Рауль понял, что это шум у него в голове. Пальцы раздраженно сжали руль.

– Сколько ты сегодня выпила?

– Вот видишь, вместо того чтобы спорить, ты просто сменил тему.

Он расслабил напряженные пальцы, нельзя позволять втягивать его в спор. Любой спор – это потеря контроля. Рауль давно это понял. Еще в школьные годы. Об этом позаботился отец.

Однажды они сидели за столом, он доедал поджаристую куриную ножку, а отец просматривал его школьный табель. Потом отложил табель и потребовал отчета, почему сын получил лишь вторую оценку на экзамене по математике. Рауль начал объяснять, что это, возможно, связано с тем, что месяц перед экзаменом он провалялся в постели с бактериальной инфекцией, но был остановлен ударом кулака о стол, а школьный табель разорван и отправлен в корзину. За то, что осмелился спорить, его на две недели оставили без прогулок. Насчет высших оценок по остальным предметам не было и речи.

С тех пор Рауль терпеть не мог жареную курицу.

Табель Марты, куда более скромный, отец принял как самый замечательный документ на свете. Рауль возмущался двойным стандартом и, чувствуя себя вправе, спросил, почему к ним такое разное отношение. Его настойчивость была вознаграждена еще двумя неделями без прогулок.

– Здесь нечего обсуждать. Я в полном согласии с моими чувствами. Особенно с базовыми.

Чарли быстро приняла душ, пока Рауль отвечал на деловые звонки.

Императорских размеров кровать соблазняла роскошью черных простыней и пухлых подушек. Стоя перед ней, она вдруг подумала, скольких женщин успела заманить эта постель?

Тряхнув головой, она отбросила эти мысли. Не стоит мучиться. Отвернув простыню, Чарли легла с левой стороны. Странно, с тех пор как они расстались, она могла спать хоть вдоль, хоть поперек, тем не менее всегда занимала именно левую сторону, к которой привыкла за три года брака. Она взбила подушку, накрылась простыней и выключила свет. Испанское лето было в разгаре, но в спальне был установлен арктический кондиционер, и жары не ощущалось.

Лучше всего поскорее заснуть. Во всяком случае, к тому времени, когда Рауль закончит со своими звонками. Но, увы, она слишком взвинчена, мыслями без конца возвращается к прошедшему ужину. Вероятно, потому, что больше не боится допустить промах и впервые увидела ситуацию со стороны.

Ей всегда казалось, что Раулю очень повезло с семьей, сплоченной и дружной. Почему она никогда не замечала ядовитых подводных течений? Особенно между Раулем и его отцом. Иронично-вежливые, тем не менее ядовитые.

Ее живот сжался, когда она подумала о своей семье. О братьях со стороны отца, о том, как бы ей хотелось, чтобы они признали ее как сестру. Что бы сказал Рауль, узнав, что она и им купила по дому? Наверняка обвинил бы в попытке купить их любовь. И был бы прав. Но, увы, все, за что бы она бралась, не работало. Вероятно, она похожа на отца куда больше, чем думает. А так хотелось бы походить не на него, а на маму, милую, трудолюбивую маму, которая заслуживает куда больше, чем смогла предложить ей жизнь.

Чарли закрыла глаза, пытаясь изменить направление мыслей. Она полагала, что избежала страданий, выйдя замуж за Рауля, рядом с которым чувствовала себя принцессой. Пусть даже только вначале.

В коридоре послышались шаги и скрип открывающейся двери.

Крепче зажмурив глаза, Чарли постаралась глубоко и ровно дышать, в надежде, что он решит, будто она спит, и оставит ее в покое.

Рауль зашел в ванную, Чарли услышала приглушенный шум воды. Полоска света прорезала темноту, и она на мгновение приоткрыла глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, как он раздевается.

Во рту у нее пересохло.

Через несколько секунд он был уже в одних боксерах. Темные волосы на груди сужались вниз треугольником. Когда его пальцы зацепили резинку, Чарли затаила дыхание.

Темный силуэт, четко выделяющийся в узкой полосе света, выпрямился и поднял руку. Щелкнул выключатель, мгновенно погрузив спальню в темноту.

Слишком поздно она вспомнила о своем плане притвориться спящей.

Матрас прогнулся, зашуршали накрахмаленные простыни, ее муж лег рядом с ней.

Сухость в горле прошла, влага наполнила рот и нижнюю часть тела. Чарли сжала ноги, пытаясь противостоять нахлынувшему жару, и закрыла глаза. Сил притворяться безучастной, когда тело кричало об обратном, не осталось. Минуты текли одна за другой, а она все ждала, казалось, целую вечность, когда он сделает хоть одно движение.

Ничего.

Чарли отругала себя за то, что не отвернулась к стене. Глаза были закрыты, но кожей она чувствовала его взгляд.

– Ну что? Разве это не подходящий момент, чтобы потребовать следующую выплату долга?

Рауль придвинулся ближе. Так близко, что она чувствовала его ментоловое дыхание.

– Твой долг – это твое тело, где и когда бы я его ни потребовал. – Его голос ласково омывал ей кожу. Он придвинулся еще ближе, кончик носа коснулся ее щеки.

Она раздвинула губы в ожидании поцелуя. Неожиданно отстранившись, он повернулся к ней спиной, натянул на себя простыню.

– Но сегодня я не буду его требовать. Если только ты сама этого не захочешь.

По ее спине побежали мурашки от внезапного разочарования.

– Ну, этого тебе никогда не дождаться.

– Никогда не говори никогда. Если передумаешь…

– Размечтался.

– О, непременно.

Рауль улыбнулся в подушку и закрыл глаза, кожей чувствуя ее разочарование.

Когда они занимались любовью, она всегда отчаянно желала его прикосновений. Ее сопротивление мгновенно таяло, уступая желанию.

Он позволил себе помечтать о способах, с помощью которых овладеет ею, и способы, какими будет овладевать им она. Представил, как ее язык скользит по его груди, опускаясь все ниже и ниже.

Что-то вспыхнуло в его голове. Эти слова звучали все громче и громче.

Все должно быть совершенным, даже собственные чувства.

Была ли в этом какая-то правда?

Нет. Конечно нет. Чарли просто пыталась вывести его из себя.

Он хорошо помнил тот случай, когда позволил чувствам одержать верх над собой. Это случилось в ту ночь, когда Чарли призналась, что не хочет ребенка.

Злость, сметая преграды, вышла из берегов. Впервые за всю взрослую жизнь Рауль вышел из себя, набросился на Чарли. Конечно, вербально. Назвал ее сучкой, золотоискательницей и приказал убираться из его дома, ни секунды не думая, что она действительно может это сделать.

Но это была не одностороння атака. Тут же последовали встречные обвинения. Чарли со слезами кричала, что их брак ни на чем не основан. Что он смотрит на нее свысока и обращается как с ребенком. Что ему надо найти другую жену, которая нарожает кучу детей, будет прекрасно выглядеть и при этом станет главой мультинациональной компании. Что он холодный, надменный, стремящийся к тотальному контролю фрик.

К тому времени, как его гнев утих, она уже собрала чемоданы.

– Это глупо. Ты никуда не пойдешь.

Ее лицо казалось безжизненной маской.

– Ты сам сказал мне уходить.

– Это сгоряча. А сейчас я говорю – останься.

– Не хочу оставаться. Я больше так жить не могу.

Вот так и закончился их брак.

Он едва не рассмеялся. Какая ирония! Стоило один раз поддаться чувствам, и вот результат. Еще одно доказательство, что эмоции нужно держать под контролем.

Земля, на которой стояло новое здание для Поко Рио, вся заросла сорняками. Чарли это не беспокоило. После реконструкции все станет по-другому.

Архитектор из Барселоны, каталонец с пышной седой шевелюрой, ехал с ними в одной машине. Рауль представил его Чарли. Они разговаривали исключительно между собой, обсуждая проекты, над которыми работали. Если Витторе, архитектор, и был заинтересован в поездке в Валенсию, он ничем этого не показал. Зато Чарли просто не терпелось вновь увидеть большое двухэтажное здание. Она мечтала об этом уже два месяца.

Рауль сказал, что согласен передать ей право на здание, если она докажет, что достойна этого дара. Все, что она могла сделать, – это попытаться оправдать его ожидания.

Основная идея заключалась в том, что, если она будет выполнять свою сторону договора и останется с ним на четыре месяца, Рауль выполнит свою и Поко Рио получит новый дом. Что ж, придется поверить ему на слово.

Интерьер здания из красного кирпича, внешний вид которого был все же приятнее, чем безликий бетонный блок, в котором сейчас находился Поко Рио, показался Чарли еще более ветхим, чем она его и запомнила. Но это было поправимо. Комнаты были просторными, оставалось лишь поставить новые окна и сделать кое-какую перепланировку.

– Я собираюсь пройтись по зданию и посмотреть, на что потрачены мои деньги, – объявил Рауль, оставив ее с Витторе.

Чарли достала чертежи.

– Пожалуйста, не думайте, что я пытаюсь вам что-то диктовать, это просто набросок того, что нужно центру.

Присев рядом с ней, Витторе стал просматривать чертежи.

– Дверные проемы действительно должны быть такими широкими?

– Многим детям приходится пользоваться инвалидными колясками.

Витторе кивнул и задал еще несколько вопросов.

Они обсуждали, где, по ее мнению, нужно снести перегородки, чтобы увеличить площадь для игр, когда к ним подошел Рауль. Какое-то мгновение молча смотрел на нее, потом повернулся к Витторе:

– Я так понимаю, Шарлотта обрисовала вам примерный план.

– И довольно подробный. Все чертежи прекрасно исполнены. Впечатляет. Вы проделали очень хорошую работу, – добавил он, посмотрев на Чарли.

Ее щеки вспыхнули от неожиданного комплимента. Этого она не ожидала и еще больше смутилась, когда Витторе положил чертежи в свой кейс.

– В следующий раз вы лучше не складывайте чертежи, а сворачивайте.

Она прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Витторе – известный архитектор с большим опытом – сделал ей комплимент и дал совет, как если бы она была его коллегой или многообещающей студенткой. Она была так ошеломлена, что остальная часть разговора прошла мимо ее ушей.

Рауль и Витторе вышли. Чарли еще раз огляделась, представляя, как все будет выглядеть после реконструкции и заключительной внутренней отделки. Ее сердце дрогнуло, когда она представила детей.

Наступающий вечер окутал ее влажным туманом, она была рада поскорее добраться до вертолета, где уже вовсю работал кондиционер. Ей удалось захватить конец разговора. Витторе сообщил, что в понедельник утром привезет команду строителей, и ободряюще улыбнулся Чарли.

– Чертежи вашей жены значительно облегчили нам работу.

– Вы действительно собираетесь их использовать? – удивился Рауль.

– Конечно. В них много интересных решений. Рауль поймал ее взгляд.

– Я всегда знал, что у моей жены много скрытых талантов.

По его лицу трудно было понять, говорил он это серьезно или смеется над ней.