Нью-йоркские огни были ослепительно яркими, но теперь в глубоком каньоне между бесконечных небоскребов Бэлль больше не видела неба. Сидя рядом с Сантьяго в роскошном черном «эскалейде», она чувствовала странное онемение с тех самых пор, как они выехали из аэропорта Нью-Джерси в сторону Мидтауна, проезжая мимо Бродвея и других театров, которые так категорично отвергли ее.

Говорят: если сможешь покорить Нью-Йорк, то сможешь покорить и весь мир. Бэлль не смогла. Она думала, что сможет стать актрисой, зарабатывать на жизнь, выступая перед публикой каждый день, и станет счастливой. Вместо этого город рассмеялся ей в лицо.

А теперь Сантьяго ждет, что она, провинциальная девчонка из маленького городка, которая никогда не училась в колледже, сможет влиться в высшее общество этого богатого, безжалостного города? Как она может стать шикарной светской женщиной, болтать о том о сем с высокообразованными, обеспеченными людьми, с которыми привык общаться Сантьяго? Все, что она могла сделать, – постараться не грохнуться в обморок.

– Я не буду этого делать. – Она с вызовом посмотрела на Сантьяго.

– Будешь. – Он даже не потрудился оторвать взгляд от экрана своего телефона. Они уже спорили на эту тему сегодня днем, до отъезда с ранчо.

– Да я тебя просто опозорю! Я не знаю, как разговаривать с богачами! – Она сердито откинулась на кожаную спинку автомобильного сиденья.

– Как с людьми. – На этот раз Сантьяго посмотрел на нее.

– Ты понимаешь, о чем я.

– А они что, не люди? – Он с притворным изумлением посмотрел на Бэлль.

– Они не просто люди. Все они получили высшее образование в таких местах, как Оксфорд или Принстон. Это предприниматели, послы, известные художники. У меня нет с ними ничего общего!

– Есть. Я.

Бэлль отвернулась, глядя в окно на темный, сверкающий разноцветными огнями город. Прошлой ночью Сантьяго вознес ее на вершину наслаждения, доказав при этом, что полностью контролирует ее тело, хотя ее разум все еще сопротивлялся этому факту.

Он доставил ей огромное удовольствие, заставляя чувствовать – и делать – то, о чем она даже не помышляла. Но утром она снова проснулась одна, с той лишь разницей, что на этот раз на ее пальце красовалось кольцо с бриллиантом. Она подчинилась его требованию выйти за него замуж не только ради ребенка. Сантьяго просто не оставил ей выбора, лишив последней надежды найти любовь.

Бэлль посмотрела на кольцо, сиявшее в огнях ночного города. Такое тяжелое. Холодное. Как и мужчина, который ей его подарил.

Проснувшись утром на ранчо, Бэлль надела на себя старую выцветшую футболку, которую носила еще в старших классах, хлопковые шорты цвета хаки и шлепки. Она нашла Сантьяго сидящим за столом на террасе, с чашкой кофе в руке. Она застыла в дверях, гадая, как он отреагирует на ее появление после проведенной вместе ночи.

– Доброе утро, – сказал он, едва взглянув на нее. – Надеюсь, ты хорошо спала. Сегодня мы возвращаемся в Нью-Йорк.

Вот и все – ни теплоты, ни дружелюбия. Вне зависимости от того, каким страстным и волнующим был их секс, он ничего не значил без любви. А теперь он снова притащил ее в этот сказочный город, разбивший ее мечты.

– Я не могу быть твоей спутницей в глазах нью-йоркского общества.

– Чего ты боишься?

– Они будут смеяться мне в лицо. Представители высшего общества еще хуже, чем кастинг-директора. Да они злее гремучих змей! – Бэлль опустила взгляд, чувствуя, как к горлу поднимается ком, когда она смотрела на свое обручальное кольцо. – Они будут думать то же самое, что и ты. Что я авантюристка, которая обманом вынудила тебя жениться на мне, и все ради денег.

– Никто так не подумает, – самоуверенно сказал Сантьяго, и Бэлль закатила глаза. Неужели он думает, что может контролировать чужие мысли?

– Ты не из тех мужчин, которые женятся на таких девушках, как я. И это кольцо…

– С ним-то что не так? – Голос его был отрывистым, и она забеспокоилась, что может невольно обидеть его.

– Оно очень красивое, но на моей руке выглядит странно. Я всегда тяжело работала, а это кольцо должно принадлежать принцессе, которая за всю свою жизнь не вымыла ни единой тарелки. – Она окинула взглядом свою старую футболку и шорты, купленные на распродаже. – Твоя жена должна быть богатой наследницей, моделью или кинозвездой. Но уж точно не коротышкой – официанткой.

– Не говори так о себе. – Его темные глаза недобро сверкнули, но она не понимала почему. – К тому же важность кинозвезд сильно преувеличена.

– Ты и с кинозвездами встречался? – нахмурилась Бэлль.

Сантьяго отвернулся к окну.

– Романтическая любовь – это мечты, состоящие из похоти и лжи, – тихо сказал он. – В конце концов все превращается в пепел. – Он повернулся к Бэлль. – Радуйся, что это не является частью наших отношений.

Бэлль хотела было запротестовать, но потом вспомнила, что чувствовала, когда Джастин бросил ее прямо перед свадьбой. И потом, когда она узнала, что у него и его бывшей жены скоро родится ребенок, которого никогда не будет у нее. Не слишком-то ей тогда помогла любовь.

– Это не всегда так…

– Хорошо, приведи пример, – ухмыльнулся он.

– Дариус и Летти! – торжествующе произнесла она.

– Это лишнее подтверждение моей точки зрения. Они женились не по любви. Им просто повезло.

– Может быть, и нам повезет, – еле слышно сказала она, и Сантьяго улыбнулся в ответ.

– Мой личный ассистент уже назначил встречу с лучшим свадебным организатором в городе.

– Ты будешь с ним встречаться?

– Не с ним, а с ней. И с ней встретишься ты. Ты невеста. А мне надо управлять компанией.

– Никогда не думала, что у тебя такие старомодные взгляды на тендерные стереотипы.

Он засмеялся.

– Я просто знаю свое место. День свадьбы всегда принадлежит невесте.

– Мне не нужна пышная свадьба. – В душе Бэлль нарастала паника. – Мы можем просто пойти в здание муниципалитета…

– Как Летти и Дариус?

Бэлль замолчала. Хотя сейчас Летти и Дариус были счастливы, их свадьба была просто ужасной, как ни старалась Бэлль внести в нее позитивную ноту.

– Ладно. – Она махнула рукой. – Будь по-твоему.

Сантьяго нежно коснулся ее плеча.

– По крайней мере, мы знаем, во что ввязываемся. Наш брак будет на всю жизнь, никаких сердечек, цветов и романтики. Ты не станешь ждать от меня исполнения твоих девичьих мечтаний.

– Ты все равно не смог бы этого сделать, даже если бы захотел.

– Кое-что я мог бы исполнить, – пробормотал он, задумчиво глядя на Бэлль.

– Приехали, сэр, – сказал шофер.

– Спасибо, Иван. Пойдем, – сказал он Бэлль. – Я познакомлю тебя с прислугой.

– Под прислугой ты подразумеваешь дворецкого, с которым я уже имела честь встретиться? – не удержалась от колкости Бэлль.

– Да, но Джонс – не единственный. Еще два человека из персонала живут в доме, остальные четверо – приходящие.

– И это все для тебя одного? – с тревогой спросила она, и Сантьяго рассмеялся.

– Для нас.

Дверцу автомобиля им открыл Иван. Он и Кип, телохранитель с татуировкой на бычьей шее и тяжелым взглядом, взяли их вещи. Сантьяго помог Бэлль выйти из внедорожника. Взглянув на особняк из коричневого камня, она судорожно сглотнула. Когда она впервые приехала сюда несколько дней назад, она и представить себе не могла, что вернется в этот дом в качестве невесты Сантьяго.

Внутри, прямо около входной двери, выстроился весь персонал в униформе, во главе с надменным дворецким. Глядя на Бэлль, мужчина недобро прищурился. Она попыталась отступить назад, но Сантьяго крепко держал ее за руку.

– Добрый вечер всем, – спокойно сказал он. – Спасибо, что дождались нашего приезда. Рад представить вам свою будущую жену, мисс Бэлль Лэнгтри.

Каждый сотрудник вежливо представился ей. Бэлль же в свою очередь была страшно смущена, чувствуя себя настоящей обманщицей, как будто она сама была прислугой. Что она знала о том, как быть светской женщиной? Ее подруга Летти словно родилась для этого, а сама она сделана совсем из другого теста. Бэлль смущенно опустила голову.

– Как моя жена, – продолжал Сантьяго, – Бэлль будет руководить домом, так что, пожалуйста, научите ее всему, что может понадобиться. Я рассчитываю на тебя, Джонс. – Он посмотрел на дворецкого.

– Конечно, сэр, – сказал дворецкий, но в косом взгляде, который он бросил на Бэлль, не было ничего хорошего.

– На данный момент это все. Вы можете идти, – сказал Сантьяго. После того как они остались одни, он посмотрел на Бэлль. – Пойдем, я покажу тебе твой новый дом.

Он повел ее по коридорам особняка. Потолки были высокими, со старинной лепниной и роскошными люстрами. Их шаги гулко отражались от мраморных и деревянных полов.

– Здесь действительно живут еще три человека из персонала? Разве это не странно, что твой дворецкий слоняется по дому, когда ты сидишь на диване в старых растянутых спортивных штанах и смотришь футбол, поедая чипсы?

Сантьяго рассмеялся.

– У персонала есть свои комнаты на пятом этаже.

– На пятом? А сколько же здесь всего этажей?

– Семь, если считать подвал.

– Это не дом, это небоскреб… – пробормотала Бэлль.

– Пойдем, – хмыкнул он. – Я хочу показать тебе мое второе любимое место в этом доме, – проговорил Сантьяго и повел Бэлль к лифту.

– Тут еще и лифт есть?

Он улыбнулся и нажал на самую верхнюю кнопку. Когда Бэлль вышла на крышу здания в теплую июльскую ночь, она ахнула. Освещенный лампочками бассейн был ярко-синим, вокруг него стояли шезлонги и деревья в кадках. Но самым потрясающим здесь был открывавшийся вид. Когда они стояли на крыше, со всех сторон их окружали пятидесятиэтажные небоскребы. Подойдя к перилам, Бэлль посмотрела вниз, на шумную, оживленную улицу. Там было только одно темное пятно – Центральный парк.

– Вот это да! – выдохнула она и посмотрела на Сантьяго. – Если это только второе любимое место, то какое же первое?

– Я тебе покажу, – сказал он низким голосом.

Он снова повел ее к лифту и нажал на кнопку третьего этажа. Только сейчас Бэлль поняла, что там они еще не были. Двери лифта распахнулись перед небольшим фойе.

Бэлль открыла дверь. Она увидела перед собой огромную спальню, даже больше, чем на ранчо в Техасе. Огромная кровать стояла напротив панорамного окна во всю стену, занавешенного полупрозрачными шторами. Там была и зона отдыха с большим удобным креслом и кофейным столиком, баром и книжными полками. Заглянув в две боковые двери, Бэлль обнаружила просторную гардеробную, полную дорогих мужских костюмов, и ванную комнату, отделанную мрамором. Хотя спальня была очень большой и элегантной, Бэлль не могла взять в толк, как она могла быть лучше бассейна на крыше. Она повернулась к Сантьяго.

– Твоя спальня? – недоуменно спросила она. Он кивнул. – И что же в ней особенного?

– То, что теперь ты будешь спать в ней. – Он положил руки ей на плечи, глаза его сверкнули.

Бэлль задрожала, вспомнив, какая страсть была между ними в Техасе. Она прикусила губу.

– А что подумают твои слуги?

– А что такого в том, что моя невеста, которая ждет от меня ребенка, разделит со мной спальню? – удивленно поинтересовался он. – Ты думаешь, это их шокирует? – Он низко рассмеялся. – Дорогая, ты действительно наивна. Я плачу слугам немаленькие деньги, и они будут думать то, что я захочу.

Бэлль фыркнула.

– И от меня ты ждешь того же? Что я буду делать и думать то, чего захочешь ты?

– Нет, – нахмурился Сантьяго и провел ладонью по ее щеке. – Ты не моя прислуга, Бэлль. И я жду, что ты будешь самой собой и станешь говорить то, что ты на самом деле думаешь.

– Правда? – Она скептически посмотрела на него.

– Конечно, – улыбнулся он. – Тогда я смогу плавно убедить тебя в своем образе мышления.

– Ну конечно! – Она закатила глаза.

– Мне не нужна молчаливая тряпка, Бэлль. Пусть между нами сверкают гром и молнии, пусть мы будем ссориться – это лучше, чем быть женатым на привидении. Лучше говори мне, если сердишься, но не прячься от меня. Ты скоро станешь моей женой, матерью моих детей…

– Детей?

– Конечно. – Он кивнул. – Я был единственным ребенком, но кто знает, как бы сложилась моя жизнь, если бы у меня был брат или сестра. Подумай, что бы стало с твоими братьями, не будь у них тебя.

Эта мысль внезапно отрезвила ее. Ее братьев разлучили бы и отправили в приемные семьи, а то и в детский дом, как самого Сантьяго. Бэлль прикусила губу.

– Конечно, это важно, но…

– Но?

– Это все так ново для меня. Я перестаю узнавать свою жизнь. Планирование роскошной свадьбы, ребенок… Я ничего не знаю о том, как управлять домом и слугами. Я не разбираюсь в дизайнерской одежде, у меня нет изысканных манер…

– Завтра в одиннадцать у тебя встреча со стилистом. Иван отвезет тебя. Кип поедет с тобой.

– Зачем мне охрана?

– Думай о нем как об аксессуаре. Поверь, с телохранителем будешь не только ты. Твой стилист… – Сантьяго назвал имя настолько известного модного стилиста, что даже Бэлль неоднократно слышала о ней. – Она поможет тебе подобрать одежду и все остальное.

– Телохранитель, стилист. – Она недоверчиво рассмеялась. – Я же не какая-то знаменитость.

– Уже да, из-за кольца, которое ты носишь на пальце. – Он медленно улыбнулся ей. – Что касается всего остального, я сам научу тебя.

– У меня ничего не получится. – Бэлль почти плакала.

Сантьяго медленно провел ладонями по ее рукам, заставив задрожать от осознания того, что они стоят друг напротив друга в его темной спальне.

– Не бойся, я помогу тебе, – прошептал он, подталкивая Бэлль к огромной кровати. – Давай начнем с этого. – Он наклонился и поцеловал ее.

Когда Бэлль проснулась, золотые солнечные лучи уже заливали спальню. Она потянулась в постели, все еще ощущая сладкую негу от прошедшей ночи. Ее улыбка исчезла, когда она поняла, что снова осталась в постели одна, как и в Техасе.

Прошлой ночью Сантьяго любил ее так страстно, что заставил развеяться все ее страхи. Она растворилась в чувственности. Но наутро реальность оказалась такой же холодной, как и его сторона постели.

Бэлль взглянула на часы: было уже десять утра. Она села, широко распахнув глаза. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так долго спала. Даже в самом начале беременности, когда ее еще мучил токсикоз, она заставляла себя вставать в пять часов, чтобы приступать к утренней смене в ресторане.

Поднявшись с постели, она снова потянулась и почувствовала, как ребенок толкнул ее под ребра.

– Доброе утро, детка. – Она погладила свой живот и счастливо улыбнулась.

Приняв душ, она подошла к гардеробной, ее скудные пожитки уже были разобраны. Бэлль надеялась, что чемодан разбирала горничная, а не этот высокомерный дворецкий. Сантьяго искренне считал, что раз он платит своим слугам, то может контролировать их мысли. Жизненный опыт подсказывал Бэлль, что все не так просто.

В некотором смысле Сантьяго удалось заставить ее почувствовать себя сильнее и смелее, как будто она действительно может быть собой, без притворства. Но если Сантьяго думает, что она сможет блистать в обществе, то он жестоко ошибается.

Причесав еще влажные волосы, она надела чистую белую футболку и шорты, которые стали ей уже тесноваты. Возможно, новый гардероб – не такая уж плохая идея. Должно быть, стилист – очень храбрая женщина, раз решила взяться за такой тяжелый случай, как Бэлль.

Проигнорировав лифт, Бэлль спустилась по лестнице на первый этаж. Хорошо, что Сантьяго устроил ей экскурсию по дому, иначе она бы просто заблудилась. Подойдя к кухне, она услышала женский смех.

– Он не мог говорить это серьезно! Мы действительно должны подчиняться этой оборванке? Это унизительно, в конце концов!

– Унизительно или нет, но нам придется слушаться ее приказаний. По крайней мере, пока. – В голосе дворецкого отчетливо слышалось презрение. – Какими бы нелепыми они ни были. Кто знает, что ей взбредет в голову.

– Может, она захочет шест для стриптиза? – предположила повариха.

– Она – невеста мистера Веласкеса, – проговорил дворецкий, – поэтому мы должны притвориться, что подчиняемся ей, пока длится этот брак. Не беспокойтесь, как только она родит своего ублюдка, ее тут же вышвырнут на улицу. Мистер Веласкес сегодня встречается со своим адвокатом. Надеюсь, они составят пуленепробиваемый брачный контракт.

Бэлль, должно быть, издала какой-то звук, потому что Джонс резко замолчал. К ее ужасу, уже через секунду он выглянул из кухни в коридор, где она и стояла. Ее щеки вспыхнули оттого, что ее поймали за подслушиванием. А вот Джонсу стыдно не было. Выражение его лица было крайне самодовольным.

– А-а-а, мисс Лэнгтри, доброе утро. Желаете позавтракать?

Бэлль не знала, как реагировать. Дворецкий прекрасно понял, что она подслушала их разговор, но никак себя не выдал. Бэлль, которая совершенно не была голодна, сказала первое, что пришло ей в голову:

– Было бы неплохо съесть омлет и тосты… И стакан апельсинового сока.

– Конечно, мадам.

Когда она попыталась пройти на кухню, дворецкий преградил ей дорогу.

– Мы накроем вам завтрак в столовой, мэм. Там уже есть сок, кофе и свежие газеты. Устраивайтесь поудобнее.

Удобство – последнее, что она испытывала, сидя в полном одиночестве за столом, за которым могло разместиться человек двадцать. Ни запах свежих цветов, ни новостная колонка в утренней газете не могли отвлечь ее от жестоких слов, сказанных о ней слугами.

Сантьяго не говорил ей о своих сегодняшних планах, она понятия не имела, что он встречается с адвокатом. Значит, он по-прежнему ей не доверяет. Вот чего стоят его слова о дружбе и партнерстве! Это будет не брак, а деловое соглашение, основанное на взаимном недоверии. Как она сможет управлять домом, где даже слуги презирают ее и считают пустым местом?

В этом особняке нет уюта, здесь не пахнет домом, с отчаянием думала она, глядя в потолок. Ей здесь не место. Как и ее ребенку.

Бэлль скучала по своим братьям, скучала по Летти, которая сейчас была со своим семейством в Греции, скучала по своим старым друзьям из Блубелла. Но больше всего ей не хватало контроля над собственной жизнью. Она невольно задалась вопросом: не станет ли ее ребенок, выросший в такой среде, тоже ее презирать?

Джонс подал ей завтрак на серебряном подносе и тут же удалился, но она заметила его ухмылку. Ей удалось проглотить несколько кусочков, но вся еда, казалось, имела привкус пепла. Когда Кип, мускулистый татуированный охранник, вошел в столовую, она испытала огромное облегчение.

– Готовы, мисс Лэнгтри? Иван уже подал машину.

Бэлль страшила мысль о предстоящей встрече со стилистом, но сейчас она бы предпочла оказаться в аду, только не в этом доме. Она так стремительно встала из-за стола, что Кип вытаращил глаза: он не представлял, что беременная женщина на таком сроке может двигаться настолько быстро.

Но вечером, когда Бэлль вернулась в дом, она чувствовала себя еще хуже, чем утром. Ее крутили, понукали, подталкивали, торопили, а главное – ее все время критиковали! Какие ужасные волосы! Какая безобразная одежда! Какие чудовищные заусенцы! Знаменитый стилист билась в конвульсиях, крича на своих ассистентов, не стесняясь присутствия Бэлль. Казалось, все они забыли, что Бэлль – живой человек, способный думать и чувствовать, а не грубая глина, из которой они, великие художники, лепили свое произведение искусства.

Десять помощников трудились над ней в частном салоне красоты ее стилиста. Бэлль никогда особо не заботилась о своей внешности, у нее всегда были более насущные проблемы, например, как прокормить братьев и чем заплатить по счетам. Поэтому она старалась быть молчаливой и терпеливой, когда ей подбирали прическу и гардероб, соответствующие статусу невесты богатого человека. Семь часов спустя, когда Кип наконец загрузил ее новые вещи в багажник машины, стилист подвела ее к зеркалу.

– Что скажете? – спросила она.

Бэлль шумно вздохнула. Ее темные волосы теперь были абсолютно прямыми, они переливались и струились по плечам, а лицо казалось совсем другим под слоем макияжа. На Бэлль было надето безумно дорогое черное платье с многочисленными складками, на ногах красовались лакированные остроносые туфли на страшно неудобных огромных шпильках.

– Я не узнаю себя, – пробормотала Бэлль, глядя на незнакомку в зеркале.

– Тогда я со своей задачей справилась! – рассмеялась стилист.

Теперь же Бэлль уныло плелась в особняк из коричневого камня, чувствуя себя страшно глупо в этом непомерно дорогом черном балахоне. Завтра она должна встретиться со свадебным организатором. Она боялась даже представить, как все пройдет. Сантьяго уже упомянул о вечеринке в честь их помолвки, которая состоится через две недели, после того, как она, по его словам, «немного пообвыкнется».

Бэлль вошла в дом и увидела горничную и повара. Женщины быстро переглянулись, и это не укрылось от ее взгляда.

– Прекрасно выглядите, мэм, – кротко произнесла горничная, и Бэлль задалась вопросом, не издевается ли она над ней.

– Спасибо, – сухо сказала она и поднялась в спальню на третий этаж, чтобы немного передохнуть.

Несколько часов спустя все та же служанка постучала к ней и сказала, что мистер Веласкес просит ее присоединиться к нему за ужином. Наскоро причесавшись и расправив подол платья, Бэлль спустилась в столовую. Поднявшись из-за стола, Сантьяго подошел к ней и поцеловал.

– Ты выглядишь очень элегантно, – произнес он, помогая ей устроиться за столом. – Настоящая королева высшего общества.

Он, казалось, не заметил ни отсутствия у нее энтузиазма, ни отсутствия аппетита. Но одно он заметил достаточно быстро. Когда они оказались в спальне и он начал целовать Бэлль, она не ответила ему.

– Что случилось? – нахмурился он.

– Это все макияж, – солгала она. – Как будто грим на Хеллоуин…

– Это мы можем легко исправить.

Он повел ее в душ, включил воду и смыл с нее этот день. Бэлль снова чувствовала себя почти самой собой. Только когда ее кожа стала розовой от пара, она поняла, что снова может дышать полной грудью, и начала отвечать на поцелуи Сантьяго.

– Так гораздо лучше, – прошептал он и выключил воду.

Быстро вытерев Бэлль пушистым полотенцем, он отнес ее в постель. Это был чистый экстаз, ничем не замутненная радость. Казалось, их души вместе бросились в огонь, как и их тела. Лишь в постели с Сантьяго она могла забыть все свои страхи. Она не чувствовала ничего, кроме удовольствия. Бэлль полностью принадлежала ему, при этом оставаясь собой.

Но когда Бэлль проснулась, она была в постели одна.