Спустя две недели Сантьяго возвращался домой из своего офиса в Мидтауне с хмурым лицом. Его компания провела две недели за переговорами, так и не сумев заключить сделку о покупке канадской гостиничной сети. Он предлагал отличную цену, но они продолжали упрямствовать, и вовсе не из-за предложенной суммы. Канадцы настаивали на том, чтобы он сохранил за всеми сотрудниками гостиниц их рабочие места. Какой дурак станет обещать подобное? И теперь из-за их ослиного упрямства он опаздывает на вечеринку по случаю собственной помолвки.

Сантьяго говорил себе, что нервничает именно из-за сорвавшейся сделки и опоздания. Никакого отношения к брачному договору, лежащему в портфеле, его состояние не имеет.

Сцепив зубы, он быстро поднялся по каменным ступеням особняка. Свадьба была запланирована на начало сентября, всего за несколько недель до предполагаемой даты родов. Конечно, брачный контракт необходим: он – миллиардер, а у Бэлль за душой нет ни гроша. Он рискует половиной своего состояния с того момента, как скажет перед алтарем «да».

Он поднялся на лифте на третий этаж и замер, увидев Бэлль.

Она стояла перед зеркалом в полный рост и надевала серьги с бриллиантами, которые он ей подарил вчера. На Бэлль было блестящее черное платье, волосы были забраны в высокую элегантную прическу, серьги сверкали в ее ушах так же ярко, как и бриллиант в десять каратов на ее пальце. Но когда Бэлль повернулась к нему, он увидел, что под всем этим внешним лоском и умелым макияжем она очень бледна.

– Что случилось? – спросил он.

Бэлль улыбнулась дрожащими губами.

– Я уже начала беспокоиться, что ты заставишь меня быть хозяйкой вечера в одиночку.

– Конечно нет. – Бросив взгляд на свой портфель, Сантьяго поцеловал ее в щеку. – Ты прекрасно выглядишь.

– Я рада. Видимо, боль того стоит.

– Боль? – удивился он.

Бэлль показала ему свою ногу, обутую в туфлю на высоченной шпильке.

– Ты еще мое белье не видел! – усмехнулась она.

– Я бы не отказался взглянуть, – промурлыкал Сантьяго.

– По крайней мере, ребенку удобно. – Она вздохнула и слегка улыбнулась. – Вся одежда свободно сидит на животе. – Бэлль взглянула на портфель. – Ну и когда ты мне его дашь?

– Что? – замер Сантьяго.

– Брачный договор.

Он моргнул. Откуда она знает? Конечно, знает, она же умная женщина!

– Ты ведь знаешь, что это необходимо.

– Знаю.

Она не спорила, не жаловалась. Она просто смотрела на него, и ее карие глаза казались огромными на бледном лице. Он чувствовал себя последней сволочью. Раздраженно отвернувшись, он переоделся в смокинг.

– Сантьяго, я похожа на трофейную жену? – спросила она вдруг.

– В каком смысле?

– Пока я ждала встречи со свадебным организатором, поговорила там с другими невестами. Они рассказали мне о жизни трофейных жен, которых богатые мужья демонстрируют свету, наряжают, как кукол, и цепляют на них драгоценности. Это не жены, а высокооплачиваемый персонал. Униформа у меня уже есть – полный шкаф черных и бежевых платьев.

Сантьяго почувствовал ее раздражение. Он сидел на кровати и надевал дорогие итальянские ботинки из тончайшей телячьей кожи.

– Я не говорил, что ты должна носить только черный и бежевый.

– Зато это сказала стилист. И она настаивала, что я всегда должна носить шпильки, чтобы казаться выше. Это не туфли, а орудие пыток! – Она посмотрела на свои ноги и тяжело вздохнула. – Прости. Я стараюсь изо всех сил, но я боюсь, что подведу тебя… Я не могу быть той женщиной, которая тебе нужна, я не вписываюсь в этот мир.

– Не вписываешься? – Он поднял на нее взгляд. – Я тоже не родился в этом мире, Бэлль. Когда я жил в Мадриде, у меня ничего не было. Но я твердо усвоил жесткий урок: есть только один способ вписаться в мир, который тебя не принимает, – сила. Ты должна сделать так, чтобы тебя просто невозможно было проигнорировать.

Бэлль посмотрела на него и покачала головой.

– Сила? Я не могу заставить даже нашего свадебного организатора выслушать мои идеи! Наша свадьба будет просто ужасной.

– Ужасной?

– Она называет это «постмодерном». – Бэлль закатила глаза. – Вместо букета я буду нести кактус. А вместо свадебного торта мы будем угощать гостей какой-то золотой мыльной пеной.

– Действительно…

– Когда я сказала, что не хочу нести кактус голыми руками, а хочу букет полевых цветов и классический торт, эта женщина рассмеялась и погладила меня по голове. Понимаешь? Она погладила меня по голове, как слабоумную!

Сантьяго рассмеялся.

– Дорогая, ее свадьбы могут быть нестандартными, но она – лучшая в своем деле. Я сказал ей, что наша свадьба должна быть самой запоминающейся в этом сезоне.

– Это значит потратить миллионы долларов не ненужную нам ерунду, чтобы впечатлить людей, которые нам даже не нравятся.

– Ты сказала, что хочешь вписаться в общество. Роскошная свадьба – демонстрация силы и власти.

– Она даже не позволила пригласить моих братьев. Мотивировала это тем, что простому слесарю и пожарному будет неуютно на таком официальном мероприятии. Но я думаю, что на самом деле она боялась, что они не будут гармонично вписываться в ее декор.

Не позволила Бэлль пригласить братьев? Он готов был смириться с кактусом и даже золотым мылом, но не пригласить членов семьи? Это просто неприемлемо! Сантьяго нахмурился.

– Я поговорю с ней. – Он поправил галстук и сказал Бэлль: – Давай спускаться? – Он почувствовал, как дрожит Бэлль, когда она взяла его под руку.

– Сегодня будет так много гостей…

– Все будет хорошо, – приободрил он.

Сантьяго прекрасно понимал, почему Бэлль нервничает. Скромная вечеринка превратилась в полномасштабное событие. В августовские выходные город, как правило, пустел, но, к удивлению Сантьяго, все, кому он отправил приглашение, тут же приняли его. Всем было интересно посмотреть на беременную официантку из Техаса, которой удалось окольцевать знаменитого плейбоя.

– Сплетни разрастаются вокруг меня, как паутина, – пробормотала Бэлль.

– Игнорируй их.

– Дворецкий прав, я никто.

– Я тоже был никем, когда приехал в Америку.

– Это добавляет лишний пункт к твоей славе, – сердито сказала она. – Теперь ты – миллиардер, самостоятельно заработавший свое состояние. Держу пари, у тебя не было провалов.

Это было не так. Всего пять лет назад Сантьяго провалился с треском, но он не собирался рассказывать Бэлль о Наде – ни сейчас, ни когда-либо потом. Нажав кнопку лифта, он резко повернулся к ней.

– Что значит – дворецкий прав? Он что-то тебе сказал?

Опустив взгляд, она кивнула.

– Несколько недель назад я случайно подслушала разговор дворецкого, поварихи и горничной. Они были недовольны тем, что я стану здесь хозяйкой. Мистер Джонс сказал им, что я никто, но они должны притворяться, что подчиняются мне, до тех пор пока не родится мой ублюдок, а потом ты избавишься от меня.

– Что?

– Он знал, что я слышала их разговор, но даже не извинился. – Посмотрев на Сантьяго, она попыталась улыбнуться. – Ничего, я привыкну.

Сантьяго кипел от ярости. Его собственные слуги посмели оскорбить не только его будущую жену, но и еще неродившегося ребенка, причем в его собственном доме! Его темные глаза походили на грозовые тучи.

Как только двери лифта открылись на первом этаже, он взял Бэлль за руку и повел ее по коридору мимо дополнительно нанятых официантов, сервировавших столы к приходу гостей. На кухне он обнаружил дворецкого, занятого приготовлением закусок, в компании кухарки миссис Грин и горничной Анны. Раздался звонок в дверь, и Джонс направился к выходу из кухни.

– Джонс, останься, – жестко приказал Сантьяго и посмотрел на одного из приглашенных официантов. – Скажи Кипу, парню с татуировкой на шее, что сегодня он открывает дверь гостям.

– Хорошо.

Сантьяго повернулся к своим сотрудникам.

– Что случилось, мистер Веласкес? – с тревогой спросила Анна.

– Вы все уволены. – Сантьяго холодно посмотрел на всех троих. Слуги в шоке уставились на него. – Соберите свои вещи, – продолжал Сантьяго. – Я хочу, чтобы через десять минут вас здесь не было.

– Но… моя еда для вечеринки, – пробормотала миссис Грин.

– Что мы сделали? – выдохнула Анна.

– Это ты велела ему уволить нас. – Джонс с ненавистью смотрел на Бэлль. – Тебе достаточно было напеть ему, да?

– Я не хотела, чтобы так случилось… – Бэлль посмотрела на Сантьяго и положила руку ему на плечо. – Сантьяго, пожалуйста, не надо…

Он нетерпеливо дернул плечом. Ярость оглушила его, он не слышал Бэлль. Сантьяго тяжелым взглядом сверлил своих слуг, посмевших оскорбить ее.

– Эта вечеринка больше вас не касается. У вас осталось девять минут.

Дворецкий выпрямился, бросив на него презрительный взгляд.

– Я уйду. Если я стану работать на вашу жену, это разрушит мою репутацию.

– Разрушит репутацию, говоришь? – холодно произнес Сантьяго. – Это только цветочки по сравнению с тем, что тебя ждет, если ты скажешь хоть одно плохое слово о Бэлль.

– Сантьяго. – Бэлль в отчаянии дернула его за рукав. – Я не хочу, чтобы кто-то потерял работу. Я просто подумала…

– Я должен был догадаться, что ты станешь крысятничать, как только понял, что ты подслушала наш разговор.

– Вы нас слышали? – Толстая повариха резко повернулась к Бэлль, которая смотрела на дворецкого, как и Сантьяго.

– Плевать! Никакие деньги этого не стоят. С меня хватит! – Он снял фартук, надетый поверх костюма, и швырнул его на пол, посмотрев на Бэлль. – Ты можешь торчать здесь, пока он тебя не вышвырнет, а я не буду. – Громко хлопнув кухонной дверью, он ушел.

Сантьяго внимательно посмотрел на двух женщин:

– А вы желаете напоследок что-то сказать?

– Простите меня, мисс Лэнгтри, – щеки Анны пунцово горели, – я просто поддакивала Джонсу, потому что ужасно его боюсь…

– Мисс Лэнгтри, – смущенная повариха шагнула ей навстречу, – я сказала про шест, потому что сама в молодости несколько месяцев была стриптизершей. Я этим не горжусь, но отец моего ребенка бросил нас, я была в отчаянии… – Повернувшись к Сантьяго, она начала комкать в руках свой фартук. – Я пойму, если вы не захотите, чтобы я продолжала на вас работать, особенно после того, что я сказала. Я пойду…

– Пожалуйста, не увольняйте меня! – со слезами на глазах попросила Анна. – Мне нужна эта работа, иначе мне нечем будет платить за обучение.

– Решать моей невесте. – Сантьяго посмотрел на Бэлль.

Бэлль перевела взгляд на женщин. Анна умоляюще глядела на нее, а повариха смущенно смотрела в пол.

– Пожалуйста, останьтесь. – Ее голос слегка дрогнул. – Если вас не слишком смутит работать на меня.

– Нет, что вы! – воскликнула Анна. – Мне очень стыдно за мое поведение, мисс.

– Мне тоже, – тихо сказала миссис Грин, ее голубые глаза наполнились слезами. – Спасибо.

– Я знаю, что значит остаться одной во время беременности, – слегка улыбнулась Бэлль. – Никто не осудит вас за то, что вы сделали ради своего ребенка, – сказала она и искоса посмотрела на Сантьяго. – Вы обе получите прибавку. Двадцать пять процентов.

– Что? – радостно воскликнули женщины.

– Что? – совсем не радостно переспросил Сантьяго.

– Прибавка, – твердо сказала Бэлль. – Поскольку теперь в нашем доме дворецкого не будет, Анна и миссис Грин поделят между собой его обязанности.

Сантьяго нахмурился, хотя должен был признать, что это хороший ход. Присутствие в доме напыщенного Джонса не добавляло уюта.

– Прекрасно, – пробормотал он и повернулся к женщинам. – Не дайте моей невесте повода пожалеть о своем решении. Второго шанса у вас не будет.

– Конечно, сэр.

– Возвращайтесь к своим обязанностям.

Взяв Бэлль под руку, он вывел ее из кухни.

– Двадцать пять процентов? – прорычал он.

– Это того стоит. – Она вздернула подбородок.

– Ладно. А я-то думал, что самым дорогим вложением станет твой новый гардероб.

– А это? – улыбнулась Бэлль и подняла руку с обручальным кольцом. – Боюсь даже представить, сколько оно стоит.

Сантьяго нервно кашлянул.

– А серьги? – хмыкнул он. По крайней мере, они были куплены специально для Бэлль.

– Знаешь, ты вполне мог бы купить искусственные бриллианты, – сказала она, дотронувшись до сережки. – Никто бы не заметил разницу, и прежде всего я. Так что это напрасная трата денег.

– Да, золотоискательница из тебя так себе.

– Знаю, – согласилась она и посмотрела на свое кольцо. – Оно очень красивое, но я почему-то чувствую себя виноватой. Подозреваю, за это кольцо можно купить машину.

Когда Сантьяго покупал это кольцо пять лет назад, на потраченную сумму можно было купить целый дом. Правда, купил он его для другой женщины. Был соблазн обо всем рассказать Бэлль, но что-то подсказывало ему, что ни одна женщина не захотела бы знать такое.

В дверь снова позвонили, и Кип открыл ее. Посол и его субтильная жена выглядели испуганными, глядя на двухметрового татуированного Кипа.

– О боже, – вздохнула Бэлль, проследив за его взглядом. – Придется взять это на себя.

– Самим открывать дверь?

– А что, ты не знаешь, как это делается? – подмигнула она и взяла его за руку. – Давай окажем им техасское гостеприимство.

– А я думал, ты боишься представителей высшего общества.

– Боюсь. – Она пожала плечами. – Но моя мама всегда говорила, что лучший способ преодолеть страх – сделать то, чего так боишься.

Глядя на решимость в карих глазах Бэлль, на ее рубиново-красные губы, Сантьяго был готов послать всех гостей к черту, закрыть двери на замок и заняться с ней любовью прямо на столе, среди цветов и изысканных закусок. Когда в дверь снова позвонили, Бэлль потянула его к двери.

– Я только что уволил Джонса, – сказал Кипу Сантьяго. – Удостоверься, что он не прихватит с собой столовое серебро.

– Конечно. – С заметным облегчением Кип поспешил прочь.

Сантьяго стоял рядом с Бэлль, приветствуя своих высокопоставленных гостей. Бэлль ни с кем из них не была знакома, и все же каждому она подарила теплую, искреннюю улыбку, словно действительно была рада их видеть. Некоторые гости казались довольными, некоторые – удивленными. А Сантьяго был очарован…

В течение следующих нескольких часов, глядя, как смеется Бэлль, он чувствовал смесь гордости и желания. Он не мог оторвать от нее глаз. В этом платье, на высоких каблуках, с изысканным макияжем и красивой укладкой, она идеально вписывалась в это общество. За одним исключением: она выделялась среди всех. Бэлль была самой красивой женщиной на этой вечеринке.

Только он знал, какой страх и неуверенность она скрывает, но это заставляло его гордиться ею еще больше. Сегодня он восхищался ее мужеством и изяществом даже больше, чем красотой. Вечеринка имела огромный успех. И все из-за Бэлль. Она была звездой вечера.

Позже этим вечером он наблюдал, как Бэлль беседует с тремя членами правления канадской гостиничной сети. Он пригласил их на праздник экспромтом и совершенно не ожидал, что они придут. Он видел, как Бэлль улыбнулась и сказала что-то, что заставило трех мужчин громко рассмеяться.

Сантьяго с изумлением подумал, что в этом Бэлль почти так же хороша, как Надя. Может быть, даже лучше.

Он познакомился с Надей в первый же вечер, проведенный в мадридском приюте, когда ему было четырнадцать. Надя была красивой блондинкой на год его старше, с темно-фиалковыми глазами и резким смехом. Сантьяго тотчас же влюбился. Когда он сказал ей, что собирается встретиться со своим отцом, герцогом, и будет жить с ним, Надя попросилась пойти во дворец вместе, и он согласился.

Надя наблюдала из-за высоких туй, как охрана звонит герцогу. Получив ответ, стражники презрительно усмехнулись Сантьяго и спустили на него собак. Он убежал от рычащих и клацающих острыми зубами цепных псов и упал к ее ногам.

– Не повезло, да? – холодно хмыкнула Надя, глядя на него сверху вниз. Она смотрела сквозь кованую ограду на огромный дворец. – Когда-нибудь я буду жить в таком месте.

– А я – нет, – с ненавистью произнес Сантьяго, вытирая кровь с лица и с трудом поднимаясь на ноги. – Мой дом будет в миллионы раз лучше этого, а ты будешь моей женой.

– Твоей женой? – Она недоуменно посмотрела на Сантьяго. – Я стану кинозвездой, и мне не надо будет выходить замуж ни за тебя, ни за кого-то еще. Если только ты сможешь мне дать то, чего я не смогу заполучить сама. – Надя снова оглянулась на дворец. – Если бы ты смог сделать меня герцогиней…

Этого Сантьяго сделать не мог. Он был не законным наследником герцога, а лишь его внебрачным сыном, которому тот не потрудился дать ни дом, ни свое имя, ни даже несколько минут своего времени. Сквозь него прошла застарелая боль, смешанная с гневом.

Он лучше своего отца, лучше брата. Лучше всех их!

– Когда-нибудь, – сказал он, гордо вскинув подбородок, – я стану миллиардером и попрошу тебя выйти за меня. И ты согласишься!

– Миллиардером? – Она прикурила сигарету и холодно рассмеялась. – Ну что ж, можешь попробовать.

Сантьяго заработал свой первый миллиард к тридцати годам, но было слишком поздно. Он отправился на своем частном самолете в Барселону, где Надя снималась в очередном фильме. Он встал перед ней на одно колено и преподнес ей кольцо, как мечтал половину своей жизни.

– О, дорогой, прости, ты опоздал. – Она притворно-печально посмотрела на Сантьяго и показала ему свою руку, на которой красовалось антикварное кольцо. – Я только что согласилась выйти замуж за твоего брата и скоро стану герцогиней. Я смогу стать ею, только если выйду за законного наследника герцога Санговии, а это не ты. Прости.

Сантьяго странно было думать о том, что Надя будет жить в одном доме с его отцом и братом, в то время как сам он никогда с ними не встречался. Надя уже пять лет была замужем за его братом и носила титул маркизы, а европейская пресса называла ее самой красивой женщиной в мире.

– У вас просто потрясающая невеста.

Очнувшись от своих мыслей, Сантьяго сосредоточился на человеке, заговорившем с ним. Это был Роб Маквой, генеральный директор канадской гостиничной сети.

– Благодарю.

– Мужчина, которого любит такая женщина, как Бэлль, заслуживает доверия. Поэтому я передумал. Мы согласны на сделку.

– Согласны? – Сантьяго растерянно моргнул.

– Наши юристы будут на связи.

Сантьяго в изумлении уставился на него. После двух недель споров, обвинений в двурушничестве и полного провала переговоров канадцы внезапно захотели продать ему свою семейную компанию, двадцать минут пообщавшись с Бэлль.

К тому времени, как почти все шампанское было выпито, цветы начали вянуть, а последние гости – прощаться, Бэлль уже поднялась наверх. Гости понимали, что беременная женщина устала от шумной вечеринки, и попрощались с ней с искренними, понимающими улыбками. Сантьяго был поражен. Как она успела понравиться всем этим людям за столь короткий срок?

Поднявшись на третий этаж, Сантьяго нашел Бэлль в спальне, она сидела на кровати, скинув туфли. Его взгляд упал к вырезу ее платья, когда она наклонилась, чтобы потереть уставшие ноги.

– Эти каблуки созданы для пыток!

Сбросив на пол пиджак и галстук, Сантьяго присел рядом с ней и положил ее ноги себе на колени. Он начал медленно массировать своды ее стоп.

– Ох, как хорошо, – пробормотала она, блаженно прикрыв глаза и откинувшись на подушки.

– Как тебе вечеринка?

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить.

– Хм. Просто потрясающе.

– А если серьезно?

Вздохнув, она открыла глаза.

– Неплохо? – предприняла она еще одну попытку.

– Ты ужасная актриса, – фыркнул он.

– Ладно, это было нелегко. Во-первых, эти туфли похожи на инструмент для пыток. И люди все время говорили о вещах, которых я не понимаю. Сначала что-то о ставках рефинансирования, потом заговорили о выставке художницы, о которой я никогда не слышала. Когда я в этом призналась, все были в ужасе и сказали, что у тебя даже есть одна ее картина. Они показали мне ее.

– Что за художница?

– М-м-м… Мира?

– Джоан Миро?

– Точно. Мне сказали, что ты выложил за нее десять миллионов. Серьезно? Такие деньги за эту мазню? Дошкольники рисуют лучше! Ты бы знал, каких невероятных усилий мне стоило не сказать этого вслух.

– Очень дипломатично с твоей стороны, – улыбнулся он. – Сегодня ты была просто потрясающей. Каждый раз, как я смотрел на тебя и ты с кем-то говорила, ты выглядела действительно заинтересованной.

– Я просто старалась быть милой, – смущенно проговорила она. – Каждый раз, когда я нервничала, заставляла себя сказать что-нибудь приятное. Какое красивое платье! Какое чудесное ожерелье.

– А мужчинам ты нахваливала галстуки? – улыбнулся он.

– Нет, – засмеялась Бэлль. – Я заводила речь о футболе или лошадях. На худой конец – о политике.

– Ты разбираешься в политике? – изумился Сантьяго.

– Не особо. Просто, если человек готов говорить, достаточно подкинуть ему тему, а потом вовремя поддакивать и сочувственно кивать в нужных местах. – Бэлль потерла шею и зевнула. – Боже, как же я устала! Наверное, так себя чувствуют артисты, отыгравшие весь вечер на сцене. Я сегодня исполняла роль трофейной жены.

– Ты закрыла многомиллионную сделку, Бэлль.

– Как это? – не поняла она.

– Маквой…

– А, эти веселые ребята из Калгари! Они говорили о боевике, который смотрели вчера, с этой испанской актрисой, забыла ее имя. По-моему, все они от нее без ума. Она вроде замужем то ли за принцем, то ли за князем, но я утешила парней, что не все потеряно. Кинозвезды постоянно выходят замуж и разводятся. Кто знает: вдруг в следующий раз она выберет канадца средних лет, любящего играть в хоккей.

Сантьяго застыл.

– Я вел с ними переговоры две недели, – охрипшим голосом проговорил он. – Они согласились заключить сделку только из-за тебя.

– Из-за меня? – удивилась она.

– Они сказали, что мужчина, которого ты любишь, достоин доверия.

– О, – густо покраснела Бэлль. – Я не говорила, что люблю тебя.

– Думаю, они сами сделали такой вывод, раз уж мы женимся, – сухо сказал он. – Повернись.

Бэлль послушно повернулась к нему спиной, и Сантьяго начал массировать ее шею и плечи. Она обернулась и посмотрела ему в глаза.

– Можно вопрос?

– Сначала задай его, а там посмотрим, отвечу ли я на него.

– Что заставило тебя разочароваться в любви?

– Я же говорил тебе о своих родителях.

– Говорил. Но ведь это не все, правда? Было что-то еще. Точнее, кто-то, – тихо спросила она, и его руки замерли на ее плечах. Она вздохнула, глядя на него. – Мою печальную историю ты знаешь, а я твою – нет.

– Ты права, – медленно проговорил Сантьяго. – Дело в женщине.

Бэлль развернулась к нему лицом. Он и сам не знал, почему собирается рассказать ей то, чего никому и никогда не рассказывал.

– Когда я был подростком, я встретил девушку в приюте. Она была красивой блондинкой с фиалковыми глазами. – Он напрягся, вспомнив, что чувствовал тогда к Наде. – Она была чуть старше меня, умная, хитрая. У нас было столько планов на будущее. Мы оба собирались покорить весь мир. – Он холодно улыбнулся. – В четырнадцать лет я попросил ее стать моей женой. Она сказала, чтобы я снова попросил ее, когда чего-то достигну. И я это сделал.

– Как?

– Я заработал свой первый миллиард долларов ради нее, – Сантьяго стиснул зубы и отвернулся. – Мне понадобилось шестнадцать лет, но я опоздал. Пять лет назад я прилетел в Испанию с бриллиантовым кольцом в кармане, – он невольно бросил взгляд на руку Бэлль, но, к счастью, она этого не заметила.

– Что было дальше?

– Я приехал слишком поздно. Ей хотелось большего, чем я мог ей дать. Она обручилась с моим братом.

– С твоим братом? – В глазах Бэлль был ужас.

– Она сказала мне, что отчасти Отилио привлекал ее потому, что напоминал обо мне. – Он криво ухмыльнулся. – Я даже не могу осуждать ее выбор. Выходя замуж за законного наследника Зойя, она становилась не только богатой, но и известной всей Европе. А когда-нибудь, когда мой отец умрет, она станет герцогиней.

– Из всех мужчин на земле она выбрала именно твоего брата!

– Их брак был громким событием в Мадриде, как я позже слышал.

– Неудивительно, что ты столь невысокого мнения о любви и браке. – Бэлль возмущенно покачала головой. – И что ты сделал потом?

– Вернулся в Нью-Йорк и стал работать еще больше. Сейчас мое состояние больше, чем у Зойя. Они владеют огромным поместьем в Аргентине, поэтому я купил еще большее ранчо в Техасе. У них огромная коллекция предметов искусства, моя – богаче. Они мне теперь не нужны, они мне никто!

– Но они – твоя семья, – слабо возразила Бэлль.

– Им это не нужно, они свой выбор сделали.

Бэлль порывисто обняла его, предлагая утешение, и Сантьяго принял его, прижимаясь к миниатюрной Бэлль. Он глубоко вздохнул и сидел так, пока напряжение не отпустило его. Слегка отстранившись, он посмотрел на Бэлль и осторожно заправил выбившийся из прически локон ей за ухо.

Сегодня она предложила ему свою преданность, утешение, ее природное обаяние помогло ему заключить сделку. И все это она сделала просто так, ничего не требуя взамен.

Он хотел выразить ей свою признательность, сделать подарок. Но Бэлль равнодушна к драгоценностям, нарядам и предметам искусства. И внезапно он понял, что нужно сделать.

– Я откажусь от услуг свадебного организатора. У нас будет такая свадьба, какую хочешь ты.

– Правда? – недоверчиво спросила она. Глаза ее сияли.

– Я пошлю свой самолет за твоими братьями, чтобы они присутствовали на свадьбе. И мы не обязаны проводить церемонию в церкви – мне не важны детали. Просто давай поженимся прежде, чем наш ребенок появится на свет.

– Тогда, может, устроим свадьбу прямо здесь?

– Здесь?

– У меня будет нормальный букет вместо кактуса, торт вместо мыла и вкусная еда, которая понравится гостям! – возбужденно тараторила Бэлль.

– Бэлль, – низко рассмеялся Сантьяго, взяв ее лицо в ладони. – Забудь, что я говорил, ты никогда не впишешься в это общество. – Она обиженно отвернулась, но Сантьяго поднял ее подбородок. – Ты рождена, чтобы выделяться. Ты была самой красивой женщиной на этом празднике, никто не мог с тобой сравниться. Я не мог оторвать от тебя глаз весь вечер.

– Правда? – Ее щеки покраснели.

– Только одно не так. Это платье. – Он провел рукой по черной ткани. – И это сводит меня с ума.

– И что с ним не так? – обеспокоенно спросила Бэлль.

– Оно все еще на тебе. – Он наклонился и поцеловал ее в губы.