Сантьяго ошибался насчет Бэлль. Причем сильно ошибался.

Когда он покинул Нью-Йорк в погоне за Бэлль, то был уверен, что она коварная золотоискательница, хитрая, расчетливая актриса, которая бессовестно лгала ему ради своих корыстных целей. Но в тот день в медицинском центре в Хьюстоне он узнал, что все не так, как он думал. Стоя в коридоре перед процедурным кабинетом, за дверью которого находилась Бэлль, он, не веря своим ушам, смотрел на врача.

– Это шутка?

– Я никогда не шучу, если дело касается медицинского диагноза, – улыбнулась ему гинеколог.

– То есть вы хотите сказать, что она говорила правду?

– У мисс Лэнгтри были очень веские основания считать, что у нее никогда не будет детей, – сказала доктор. – Я только что получила ее медицинские записи из больницы в Блубелле. Семь лет назад она перенесла процедуру, которая сделала наступление беременности невозможным. Двусторонняя перевязка маточных труб. – Она поколебалась. – Я не должна обсуждать это с вами, но…

Но она обсуждала, и они оба знали почему. Сантьяго ежегодно тратил миллионы долларов на эту клинику, чтобы пациенты, у которых нет страховки, могли получить квалифицированную медицинскую помощь в полном объеме, не беспокоясь об оплате. Сантьяго слишком хорошо помнил свою первую зиму в Нью-Йорке: он проболел несколько месяцев кряду, но к врачу так и не пошел, потому что ему нечем было заплатить.

– Бэлль намеренно подверглась операции, которая сделала ее бесплодной? Но почему?

– Это вам лучше спросить у нее.

– Но если семь лет назад она сделала эту операцию, то как смогла забеременеть? – недоумевал Сантьяго.

Доктор колебалась.

– Существует очень маленькая вероятность обратимости подобной операции. Крайне редко, но такое случается. Чаще всего, если пациентка еще достаточно молода.

– Значит, она действительно считала, что никогда не сможет забеременеть? – Он вопросительно посмотрел на врача.

– Да. Либо процедура была выполнена неправильно, либо организм регенерировал за минувшие семь лет.

Это было похоже на удар под дых. Все, во что верил Сантьяго, оказалось неправдой. Бэлль не была алчной авантюристкой, она все время говорила ему правду.

После того как они покинули медицинский центр и снова оказались в вертолете, Бэлль старательно избегала его взгляда, а вот Сантьяго, наоборот, не мог отвести от нее глаз. Он рассматривал ее лицо в форме сердечка, ее руки, живот, в котором она носила его ребенка. Воссоздавая в памяти ночь, проведенную с Бэлль, он осознал, что помнит каждое ее движение. Он не мог думать ни о чем другом, вспоминая, как она содрогалась в экстазе и как нежно обнимала его потом.

Сантьяго оставил ее той ночью, потому что в глубине души чувствовал, что рядом с ней его жизнь может измениться. А он не хотел перемен. Но жизнь поменялась без его на то согласия: несмотря на мизерные шансы, Бэлль забеременела.

Теперь он должен подумать еще об одном человеке – его ребенке. После того как Сантьяго увидел черно-белое изображение своей дочери на мониторе ультразвука, мысль о ребенке впервые перестала быть абстрактной. Его дочь. Маленькая девочка, которая может вырасти без отцовской любви и защиты.

Сантьяго не может допустить, чтобы его дочь разрывалась между родителями. Он не хотел, чтобы у нее было такое же детство, как у него самого: отец, который игнорировал сам факт его существования, и мать, столь отчаянно ищущая любви, что с каждым разом выходила замуж за человека еще менее достойного, чем предыдущий.

Нет, у его дочери будет совсем другая жизнь.

У нее будет хороший дом, женатые родители, финансовая стабильность и счастливое детство.

Когда Сантьяго и Бэлль прибыли на ранчо, он для себя уже все решил. Он знал, что может заставить Бэлль выйти за него замуж шантажом или угрозами, если захочет. Но он этого не хотел. Что-то остановило его. И это была мысль об их дочери.

После того как он обошелся с Бэлль той зимней ночью, у нее были все основания презирать его. Он оставил ее одну, отверг. Он игнорировал ее телефонные звонки. А как он повел себя, когда она пришла в его дом, чтобы сообщить о беременности?

Сантьяго не хотел быть ее врагом. Ради дочери им нужна лучшая основа для брака и надежной семьи, чем обида и ненависть. Поэтому Сантьяго резко изменил тактику.

Вместо того чтобы выдвинуть Бэлль ультиматум, он дал ей время отдохнуть, прийти в себя и все обдумать. А он в это время продумывал стратегию. Он организовал этот ужин с помощью своих слуг, платье купила миссис Карлсон в соседнем городе, но ему все еще не хватало одной очень важной вещи: обручального кольца.

Сантьяго мрачно подумал, что у него есть кольцо, которое годами пылится в сейфе. И сейчас это кольцо лежало в кармане его смокинга: сверкающее, роскошное, почти вульгарное.

Когда-то давно он собирался преподнести это кольцо женщине, которую так любил и ради которой заработал свое состояние. Сантьяго все еще ощущал кисловатый привкус во рту, вспоминая тот день, когда он сделал Наде предложение с этим самым кольцом, как и обещал несколько лет назад, а оказалось, что она его не дождалась. А мужчина, которого она выбрала…

Плечи Сантьяго закаменели. Это все в прошлом. Начиная с сегодняшнего дня он будет относиться к Бэлль, матери своего ребенка, с заботой и уважением. И когда она поймет это, то не станет отказываться от его предложения выйти за него замуж.

Солнце уже садилось за горизонт, когда он услышал, как открылись раздвижные двери, и Бэлль вошла на террасу. Обернувшись, он посмотрел на нее. И был ослеплен.

Он никогда не видел такой необузданной, первозданной красоты. Ее темные волосы струились по плечам, алое платье выгодно подчеркивало ее фигуру, большие карие глаза сверкали под трепещущими пушистыми ресницами.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, протягивая ей бокал. – Ярче, чем звезды.

Ему хотелось поцеловать ее. Он хотел взять ее на руки и, как пещерный человек, отнести в постель, сорвать с нее платье и заниматься с нею любовью до тех пор, пока она не начнет трепетать, хрипло выкрикивая его имя.

– Я не могу пить шампанское. – Она с сожалением посмотрела на бокал.

– Это лимонад.

– Лимонад? – Взяв бокал, она неуверенно улыбнулась ему. – Не думала, что ты пьешь что-нибудь, кроме черного кофе и, пожалуй, виски.

– Мы празднуем.

– Да? – Бэлль нахмурилась. – Мне кажется, я догадываюсь, почему ты вдруг стал так добр ко мне.

– Потому что я знаю, что был не прав, – тихо сказал он. – И я прошу у тебя прощения.

Сантьяго подумал, что она не имеет ни малейшего понятия, как много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз просил у кого-то прощения. Годы? Десятилетия?

– Просишь прощения? – изумилась она. – За что?

– Ты действительно считала, что не можешь забеременеть.

Выражение ее лица изменилось.

– Почему же сейчас ты мне веришь?

– Доктор Хилл рассказала мне о твоей операции.

– Она не имела права, это медицинская тайна! – напряглась Бэлль. – И вообще, это мое дело.

– Уже нет. Все, что касается тебя и нашего ребенка, теперь и мое дело тоже.

Подойдя ближе, он не смог оторвать взгляда от ее алых губ. Взгляд его переместился ниже, к изящной ключице и полной груди, обтянутой красным платьем. Ему хотелось схватить ее, усадить на обеденный стол и овладеть ею прямо здесь. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть контроль над своими эмоциями.

– Присоединишься ко мне?

Повернувшись к большому столу, он указал ей на серебряные блюда, накрытые крышками.

– Что там? – с сомнением спросила она.

– Ужин.

Улыбнувшись, он снял крышку с первого блюда, и Бэлль привстала на цыпочки, чтобы заглянуть Сантьяго через плечо. Когда она увидела, что там, то не смогла сдержать искреннего смеха.

– Голубика и лакрица? Я думала, ты станешь потчевать меня чем-нибудь ужасным, вроде икры или устриц. – Она передернула плечами.

– Здесь только твои любимые блюда. – Он поднял еще одну крышку и довольно улыбнулся, услышав ее изумленный вздох.

– Пицца с ветчиной и ананасами! Ты шутишь!

– И с острым соусом, как ты любишь, – самодовольно добавил он. – А на десерт… – Он поднял последнюю крышку и показал ей слоеный клубничный пирог с пышной шапочкой взбитых сливок сверху.

– Как ты узнал? – Она почти с благоговением смотрела на Сантьяго.

– Магия.

– Нет, серьезно.

– Я позвонил Летти и спросил, что ты больше всего любишь. – Он изогнул одну бровь. – Кстати, она не слишком-то удивилась моему звонку.

– Летти – единственная, кому я рассказала о тебе. – Бэлль густо покраснела и осторожно коснулась кончиком пальца корочки пиццы. – Она все еще горячая!

– Я же говорил – магия.

Бэлль скептически посмотрела на него, и Сантьяго закатил глаза.

– Снизу горячая тарелка. Если я буду все разъяснять, это развеет магию, останутся только дешевые фокусы. – Он отодвинул стул и жестом пригласил Бэлль к столу. – Присаживайся.

Они ужинали вместе, наслаждаясь пиццей, фруктами и десертом. Солнце исчезло за горизонтом, окрасив небо в нежно-розовый цвет. Сантьяго нравилось наблюдать, с каким аппетитом ест Бэлль. Когда она надкусила третий кусок клубничного пирога, Сантьяго протянул руку и провел пальцем по ее нижней губе.

– Ты испачкалась в сливках, – сказал он и облизнул кончик своего пальца.

Бэлль широко распахнула глаза, и он услышал, как она судорожно вздохнула. Сантьяго откинулся на спинку своего стула.

– Почему ты это сделала, Бэлль? – осторожно спросил он. – Зачем ты сделала операцию, которая заведомо лишала тебе будущего материнства?

На какое-то мгновение он думал, что Бэлль не ответит. Она отложила ложку.

– Мой отец умер, когда я была совсем маленькой, – сдержанно сказала она. – Через несколько лет мама снова вышла замуж, и мои братья…

– Я знаю.

– Знаешь? – Бэлль выглядела удивленной. Она посмотрела вниз, когда его ладонь накрыла ее руку. – Ну конечно, знаешь! – с горечью сказала она. – Твои ищейки провели целое расследование, верно? Значит, тебе известно, что моя мать умерла, когда мне было двенадцать, а отчим – шесть лет спустя. Я не могла допустить, чтобы братьев отправили в приемные семьи, поэтому я отказалась от учебы в колледже, чтобы растить их.

Сантьяго попытался представить, смог бы он пойти на такую жертву ради кого-нибудь? Нет, не смог бы.

– Это было непросто, – тихим голосом продолжала Бэлль. – Они были сложными подростками, и иногда мне казалось, что я просто не справлюсь с ними. Потом я встретила Джастина. – Она быстро заморгала. – Он был таким сильным и уверенным, сказал, что любит меня. Даже когда я сказала ему, что хочу подождать с сексом до свадьбы, он не стал возражать.

– Никакого секса до свадьбы? – Сантьяго недоверчиво хмыкнул.

– Я знаю. – Она улыбнулась краешком губ. – Глупо, правда? Он только что развелся. У его жены был тяжелый выкидыш, который сломил их. Джастин был на десять лет старше меня, но он говорил, что это не важно. Он даже хотел помочь мне воспитывать братьев, которые так нуждались в мужском примере для подражания.

– Правда? – ровно спросил он, вспоминая, как его мать выходила замуж за очередной «образец», каждый из которых задержался в их доме не больше чем на год.

– Это казалось идеальным решением, чтобы все были счастливы. Было только одно но… Джастин не мог снова потерять ребенка, поэтому он согласился жениться на мне, только если я… если у нас не будет общих детей. Никогда. За несколько недель до свадьбы я сделала это. Мне казалось, это единственный способ сделать всех счастливыми.

– А как насчет тебя? Ты была счастлива?

– Не особо. – Она невесело хохотнула и отвернулась.

– Что произошло дальше? – мрачно спросил он.

– Он меня бросил, прямо перед свадьбой. Как-то в баре он встретил свою бывшую жену. В общем, она забеременела, и Джастин решил дать их отношениям еще один шанс. Он сказал мне, что никогда не переставал ее любить, – тихо добавила она, и Сантьяго затейливо выругался по-испански. – Все в порядке, – спокойно сказала она. – Они счастливы, снова женаты. Последнее, что я слышала: у них передвижной дом и пятеро детей.

Сантьяго молчал, сильно стиснув челюсти.

– Я знаю, о чем ты думаешь. – Она подняла на Сантьяго глаза, полные слез. – Давай скажи это! Какой надо быть идиоткой, чтобы пожертвовать своими мечтами ради любви?

Поднимающаяся над озером луна освещала открытую террасу, и он услышал жалобный призыв невидимой птицы. Он посмотрел на Бэлль, ее ресницы трепетали от непролитых слез. Сантьяго встал и подошел к ней.

– Потанцуй со мной.

– Нет, я…

– Почему? Ты меня боишься? – хмыкнул он.

– Я плохо танцую, и…

Не став слушать ее оправдания, Сантьяго взял ее за руки и поднял из-за стола, осторожно притянув к себе. Он почувствовал, как сильно она дрожит в его объятиях. Сантьяго молча смотрел на ее прекрасное лицо и видел ее доброту. Он понимал, что она пожертвовала собой ради братьев, ради мужчины, за которого она собиралась замуж.

Какой прекрасной матерью она станет! Какой женой…

Сантьяго осторожно покружил ее в танце и привлек к себе ближе. Она посмотрела в его глаза и увидела в них решимость. Медленно, не отрывая взгляда, Сантьяго наклонился к ней. Она не стала сопротивляться ему, и Сантьяго поцеловал ее. Молния пронзила все его тело, его душу и разум. Внезапно Бэлль отстранилась от него, в глазах ее была мука.

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула она.

– Что именно?

– Зачем вся эта романтика? Я не собираюсь снова влюбляться, так что тебе не удастся разбить мне сердце. – Бэлль прижала ладони к груди Сантьяго и оттолкнула его. – Просто скажи, чего ты от меня хочешь!

Звезды сияли в бескрайнем бархатном небе, когда он смотрел на нее, залитую лунным светом. Еще слишком рано, он только начал соблазнять ее. Но если она хочет, чтобы он говорил прямо, пусть будет так.

– Хорошо, – тихо сказал он. Запустив руку в карман смокинга, он опустился на одно колено и протянул ей кольцо с огромным бриллиантом. Он сиял ярче, чем полная луна. – Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, Бэлль. – Она переводила ошарашенный взгляд от лица Сантьяго к кольцу и обратно. – Я знаю, что был несправедлив к тебе, но я никогда больше не повторю эту ошибку. Я никогда не стану врать тебе, Бэлль. Мы станем больше чем любовниками. Мы будем партнерами, родителями. Я знаю, что ты хочешь любви, и сожалею, что никогда не смогу дать тебе этого. Но я предлагаю тебе нечто лучшее.

– Лучше, чем любовь?

– Моя верность. Ты никогда не обманывала меня, и я тебя никогда не предам. Я давал очень мало обещаний в жизни, но я обещаю тебе, что, если ты выйдешь за меня замуж, я сделаю все, чтобы ты больше никогда не была одинока. Это будет брак на всю жизнь.

– На всю жизнь? – Бэлль была поражена. – Я могу рассмотреть временный брак, чтобы дать ребенку твою фамилию…

– Нет, – жестко отрезал он. – Настоящий брак, Бэлль, настоящий дом. Разве не этого заслуживает наш ребенок?

– Я не знаю. – Она отвернулась.

– Нет, знаешь, – сказал он, поднимаясь.

– Я хочу выйти замуж за человека, которого смогу любить и уважать, а ты не тот человек, Сантьяго, мы оба это знаем.

Его словно ударили в солнечное сплетение. Сантьяго не подозревал, что его до сих пор можно ранить отказом. Он думал, что его сердце давно окаменело. Но ее отказ сейчас, когда он изо всех сил старался угодить ей, причинял настоящую боль.

– Зато мы оба любим нашу дочь. И если ты дашь мне шанс, – тихо проговорил он, – я смогу заслужить твое уважение. Клянусь.

Она посмотрела на фонарики, украшавшие террасу, на свежие цветы на столе, на бриллиантовое кольцо, которое Сантьяго все еще держал в руке.

– Я не твоя игрушка, Сантьяго. Ты не можешь предъявлять на меня права только потому, что мы однажды переспали и зачали этого ребенка. Ты можешь заполучить любую женщину…

– Нет.

– О, ради бога! У тебя были десятки женщин после той ночи: модели, актрисы, светские красавицы. – Она замолчала, когда их взгляды встретились. – Разве нет?

– У меня никого не было. – Он покачал головой, глядя Бэлль в глаза. – Потому что мне не нужна другая женщина. Все это время я желал только тебя. Ты моя, Бэлль, у тебя нет выбора. Потому что я уже принадлежу тебе.

Это вовсе не было романтичным признанием, наоборот. Его слова прозвучали так, словно Сантьяго чувствовал себя в ловушке. Угнетенным, униженным.

– То есть ты хочешь сказать, что все это время соблюдал целибат? – с трудом верила Бэлль.

– Да, – почти прорычал он.

– Но… почему?

– Ты меня околдовала, – сказал Сантьяго.

Околдовала… Такое странное, старомодное слово.

Бэлль поежилась, она слишком остро осознавала, насколько близко к ней стоит Сантьяго. Она понимала, что он был прав: она действительно принадлежала ему. С того самого момента, как он поцеловал ее холодной январской ночью.

Нет, она не могла больше притворяться. В ту ночь она была с ним предельно искренней и открытой, какой не была со смерти матери. Ей не нужно было притворяться перед Сантьяго, не нужно было все время казаться веселой и счастливой, с ним она была самой собой.

И она по-настоящему хотела его, нуждалась в его тепле и силе. Ей нужен был тот мужчина, который соблазнил ее не только своей мрачной красотой, но и нежными словами. Единственное, что не позволило ей тут же упасть в его объятия, – воспоминание о том, как она проснулась серым холодным утром совсем одна, как он игнорировал ее телефонные звонки.

– Я не могу тебе доверять, – тихо сказала она. – Как я могу быть уверена, что не останусь с разбитым сердцем совсем одна?

– За свое сердце можешь быть спокойна, я не прошу твоей любви. – Он нежно погладил ее по плечу, и это короткое прикосновение обожгло ее как огонь. – Но ты больше не будешь одна. – Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал сначала пальцы, а потом ладонь. – Никогда.

– Я не могу… – Бэлль дрожала. Она боялась, что в ночной тишине он прекрасно слышит, как сильно стучит ее сердце.

– Уверена? – прошептал он. Откинув волосы с ее лица, Сантьяго нежно поцеловал ее в лоб. Бэлль была на грани безоговорочной капитуляции.

– Пожалуйста, не надо. – Упершись ладонями в его грудь, Бэлль подняла на него глаза, в которых блестели слезы. – Ты не понимаешь, о чем меня просишь.

– Так скажи мне.

Она сжала кулаки.

– Отказаться от всякой надежды быть любимой, – прошептала она.

– Любовь – это иллюзия. – Он отстранился. – Поверь, я знаю, о чем говорю. Моя мать работала служанкой во дворце моего отца, когда забеременела от него. К тому времени он был женат, герцогиня находилась на поздних сроках беременности. Он, должно быть, не считал свою жену сексуально привлекательной, потому что однажды затащил мою мать в гардеробную и поцеловал. Ей едва исполнилось девятнадцать, и она, поверив в сказочные мечты, убедила себя, что герцог любит ее. Их роман продолжался до тех пор, пока она не забеременела, и тогда он просто вышвырнул ее из дома. Она была нищей матерью-одиночкой, но мечтами по счетам не заплатишь. Она считала, что ее может спасти только любовь, поэтому она вышла замуж. Пять раз.

– Пять? – ахнула Бэлль.

– И каждый муж был хуже предыдущего. И каждый раз ее сердце было разбито, – равнодушно проговорил он. – Ее мучила бессонница, и она постоянно принимала снотворное. Однажды она выпила слишком много таблеток и уже не проснулась.

– Сколько тебе было лет? – спросила ошеломленная Бэлль.

– Четырнадцать. Когда я нашел ее на полу, то вызвал «скорую», но она уже была мертва. Меня отвезли в детский дом.

– Почему ты не пошел к отцу?

Он фыркнул.

– У него уже был сын и наследник. Он не собирался признавать ублюдка, рожденного горничной. Когда я пытался увидеться с ним в его дворце в Мадриде, он спустил на меня собак.

Теперь Бэлль понимала его поведение, и все же…

– И ты больше никогда не пытался поговорить с отцом или сводным братом?

– У них был шанс. – Он пожал плечами. – Может, во мне и течет кровь Зойя, но они для меня ничего не значат. – Сантьяго посмотрел на нее сверху вниз. – Теперь ты понимаешь? Я никогда не собирался жениться и заводить детей. Что я могу знать о том, как быть отцом и мужем? Но я никогда не допущу, чтобы моя дочь росла в тех же условиях, что и я. Она не будет отвергнута отцом и не будет воспитываться матерью-одиночкой и бесконечной вереницей отчимов. У нее будет моя фамилия. – Он пристально посмотрел на Бэлль. – И ты выйдешь за меня замуж.

– Но есть и другие способы, кроме брака… – Она отчаянно цеплялась за последний шанс.

Протянув руку, он погладил ее по щеке.

– Ты выйдешь за меня замуж, Бэлль, или я запру тебя здесь до тех пор, пока не родится ребенок, а потом заберу у тебя дочь. Ты поняла?

Он сказал это так ласково, что ей понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать смысл сказанных Сантьяго слов.

– Ты этого не сделаешь! – Она резко отпрянула.

– Ты ошибаешься, если считаешь меня таким же мягкосердечным, как и ты сама.

– Значит, ты мне угрожаешь? – недобро прищурилась Бэлль.

– Я рассказываю тебе, как все будет. Я не позволю тебе ставить свои глупые мечтания выше потребностей нашей дочери. Либо ты уедешь отсюда с кольцом на пальце, либо не уедешь вообще.

– Ты не можешь жениться! Ты даже не любишь меня!

– Зато я буду верен своим клятвам, – нетерпеливо сказал Сантьяго. – И жду, что ты тоже будешь им верна.

– Тебе легко говорить. Ты никого и никогда не любил!

Ее жестокие слова эхом отозвались в вечерней тишине. Он долго смотрел на Бэлль, не говоря ни слова. Когда он наконец заговорил, голос его не выражал ровным счетом ничего.

– Ну так что ты решила?

– Ладно, – зло проговорила она сквозь зубы.

– Ты принимаешь мое предложение?

– Ты не оставил мне выбора.

– Как и ты мне. – Он надел платиновое кольцо ей на палец. – Это кольцо – символ того, что отныне мы с тобой прочно связаны. На всю оставшуюся жизнь.

Драгоценный металл и огромный бриллиант были тяжелыми и холодными. Так же холодно и тяжело было и у нее на сердце.

– Что теперь? Свадьба у ближайшего мирового судьи?

– Мы поженимся в Нью-Йорке, – фыркнул он.

Возвращаться в Нью-Йорк, город, который пережевал ее и выплюнул, с мужчиной, который практически силой вынудил ее выйти за него замуж?

– Час от часу не легче, – тяжело вздохнула она.

– Наша свадьба будет громким событием. Как моя жена, ты займешь причитающееся тебе место в светском обществе Нью-Йорка.

– Ты совсем спятил? Где я и где нью-йоркское общество?

– Ты справишься.

– Я уже говорила: ты мне не хозяин. – Бэлль вскинула подбородок.

Сантьяго посмотрел на нее своими почти черными глазами, мерцавшими в тусклом лунном свете.

– Ты ошибаешься, – тихо сказал он. Взяв ее за руку, но посмотрел на мерцавший в темноте бриллиант. – С этого момента ты моя.

Она чувствовала его руку на своей ладони, и горячая волна поднялась по ее позвоночнику. Сантьяго взял ее лицо в свои ладони и наклонился. Он медленно поцеловал Бэлль, запустив пальцы в ее распущенные волосы. Острое желание пронзило ее, заставляя сердце стучать быстрее.

Прижав ее к широкой белой колонне, Сантьяго покрывал неторопливыми поцелуями ее шею. Блаженно прикрыв глаза от нестерпимо сладкого удовольствия, Бэлль откинула голову назад.

Он провел пальцем по обнаженной коже вдоль низкого выреза ее платья и наклонил голову, чтобы прижаться губами к ее изящной ключице.

– Я хочу тебя, – прошептал он ей на ухо. – Останься со мной сегодня.

Бэлль открыла глаза и посмотрела на Сантьяго. Он стоял спиной к озеру, лицо его было в тени, и он возвышался над ней, как мрачный ангел. Бэлль больше не могла сопротивляться. Сантьяго посмотрел ей в глаза и, не сказав ни слова, поднял ее на руки. Он нес ее по пустому безмолвному дому в темную хозяйскую спальню, освещаемую лишь светом полной луны.

Сантьяго осторожно поставил Бэлль на ноги, опустился на колени и снял с нее туфли. Поднявшись, он развернул ее к себе спиной и мучительно медленно расстегнул молнию ее алого платья. Он осторожно спустил платье с ее плеч, рук, живота и бедер, и оно с тихим шепотом упало к ее ногам. Она стояла посреди огромной комнаты почти голая, на ней был лишь комплект кружевного белья.

– Ты так красива, – прошептал Сантьяго.

Подойдя чуть ближе, он провел пальцами по ее кружевному бюстгальтеру, лаская ставший таким чувствительным сосок. Ладони Сантьяго с трепетом скользили по ее животу. Обхватив ладонями бедра Бэлль, он прижал ее к себе, и она почувствовала, как сильно он возбужден.

Сантьяго развернул ее лицом к себе и, наклонившись, поцеловал. Расстегнув шелковый бюстгальтер, он снял его и отбросил на пол, накрыв ладонями отяжелевшие груди Бэлль. Наклонившись ниже, он обхватив губами ее напряженный сосок.

Ощущение было настолько сильным, что Бэлль вздрогнула и схватила его за плечи. Возбуждение внутри ее нарастало так стремительно, что ей казалось, она может достичь оргазма от одних только поцелуев. Проведя ладонями по плечам Сантьяго, она только сейчас осознала, что он все еще полностью одет. Она расстегнула его смокинг и сдернула его с плеч Сантьяго.

Слегка отстранившись, но не отрывая взгляда от Бэлль, Сантьяго быстро расстегнул рубашку и брюки и бросил их на пол вместе с боксерами. Бэлль как завороженная смотрела на его первозданную мужскую красоту. Сделав шаг ему навстречу, она обхватила пальцами его возбужденную плоть, и Сантьяго шумно выдохнул сквозь зубы.

Сантьяго не мог больше ждать. Он лег на кровать и потянул Бэлль к себе так, что она оказалась сверху него. Одним медленным движением он вошел в нее, и Бэлль неосознанно подалась ему навстречу, принимая его в себя дюйм за дюймом. Сантьяго обхватил ладонями ее бедра и приподнял, а затем, с мучительной медлительностью, снова опустил на себя.

Бэлль восторженно ахнула от этого восхитительного чувства наполненности. Она начала медленно двигаться, повинуясь первобытному инстинкту, ощущая, как в ней нарастает напряжение. Она почувствовала, как кончики его пальцев вонзились в ее бедра, когда она начала двигаться быстрее. Бэлль продолжала двигаться до тех пор, пока все ее тело не задрожало.

Бэлль закричала и услышала его хриплый стон. Он наполнил ее настолько глубоко, что она взорвалась в ослепительном экстазе. Она даже не пыталась сдерживать крик удовольствия, когда его плоть запульсировала внутри ее.

Бэлль в изнеможении рухнула на постель рядом с Сантьяго. Он прижал ее к себе и нежно поцеловал в висок. Закрыв глаза, она услышала его нежный шепот, настолько тихий, что она боялась, ей это только показалось.

– Теперь ты моя.